Как правильно лепить драконьи ушки

Неизвестно, что за страшная хворь должна приключиться, чтобы можно было с полным правом почувствовать недомогание. Мо Жань озадачено почесал затылок. Потом потрогал собственный лоб. Голова не болела. Он пощупал шею, но и горло тоже не саднило. А заболеть очень нужно, потому что смертельно хочется съесть вонтоны. Можно пойти и купить, в каждом ресторанчике этих вонтонов — буквально на все случаи жизни и на любой вкус. А хочется именно тех вонтонов, которые своими руками налепит для него учитель. Сам налепит, сам сварит, и подаст. Чу Ваньнин, как назло, смотрел на него ясными строгими глазами, словно подначивал: давай, попытайся что-то придумать. Красивыми своими фениксовыми глазами, в которых ровное достоинство переплеталось с абсолютной уверенностью, что баловать ученика разносолами — это неизбежно испортить ученику жизнь. А какой учитель примется портить ученику жизнь? Вот именно, такой учитель недостоин называться учителем. А вот его учитель — достоин. Всячески достоин... Мо Жань на всякий случай потрогал свой живот, но и там полезной хвори не обнаружилось. Не везёт! Болезни обходили Мо Жаня стороной, не желая связываться с ним даже во имя благой цели. Вонтоны. Маленькие, аккуратненькие, и много. Драконьи ушки. И чтобы бульон обязательно был крепкий, пряный, жемчужно-белый. В желудке грустно заурчало. Можно ещё поискать, вдруг где завёлся опасный демон, который сможет его ранить достаточно сильно, чтобы учителю пришлось выхаживать этого достопочтенного и баловать собственноручно приготовленными драконьими ушками... Где ж такого взять? Вообще-то прошли те времена, когда какой-то несчастный демон мог представлять для него опасность. — Что случилось? Строгий голос над головой заставил Мо Жаня грустно вздохнуть, и лишь спустя мгновение он сообразил, что учитель смотрит на него сверху вниз, и смотрит так требовательно, что и не выкрутишься. — Ты себя подозрительно трогаешь. Заболел? «Да, я заболел. Мне хочется, чтобы ты меня покормил!» — вот так же не скажешь? — Я здоров, — Мо Жань немедленно поднялся, демонстрируя своё редкостное здоровье. Скептический взгляд учителя явно говорил о том, что он не поверил, и вот-вот начнёт требовать подробных исчерпывающих ответов. — Драконьи ушки, — Мо Жань снова грустно вздохнул. — Вот если бы учитель оказался настолько добр... — Ты болен? Конечно, этому достопочтенному забота полагается лишь когда он при смерти. Впору чувствовать себя несчастнейшим из всех живущих. — Не обязательно быть смертельно раненым, чтобы поесть любимой еды... Мо Жань немедленно воспрянул духом, уставился на учителя обожающими глазами. Какие воистину мудрые вещи он говорит! — ... сходи и купи, — закончил Чу Ваньнин, тут же убив на корню всю надежду. Жестоко! Эх, будь что будет. — Учитель, приготовь мне вонтоны! — выпалил Мо Жань с таким жаром, что учитель сделал шаг назад. Вот сейчас он как скажет, как нахмурится, как сверкнёт глазами... Но на голову этого достопочтенного не обрушилась вполне объяснимая строгая отповедь. Чу Ваньнин молча рассматривал его, а Мо Жань немедленно нашёл, чем можно заменить вожделенное блюдо. Потому что учитель сейчас такой... оооо, его бы он съел вместо вонтонов! — Не кричи, — с достоинством проговорил Чу Ваньнин, отвернулся, и пошёл куда-то. Мо Жань лишь снова вздохнул ему вслед, но тут учитель обернулся и спросил: — Ты идёшь? — Куда? — Готовить вонтоны. Это превратилось в пытку. В пытку! Будучи Тасянь-цзюнем он не пытал людей столь жестоко. Учитель его превосходил в жестокости! — Сжимаешь, но не сильно, — наставительно говорил учитель, вымешивая тесто, а Мо Жань мечтал схватить хотя бы полотенце, чтобы прикрыть внезапно бессовестно поднявшийся член. Хорошо, что одежды не такие уж тонкие. Следить за руками учителя, которые сжимают податливое тесто, оказалось невыносимо. — Сжимаешь, — снова повторил Чу Ваньнин, скатывая тесто в колбаску, и перекатывая эту довольно толстую колбаску между пальцами. — Можно подсыпать немного муки, но некоторые повара предпочитают масло, тогда тесто не будет слишком тугим. Тугим... Тесто... Да... Мо Жань сглотнул сухим горлом. — Неужели настолько голоден? — учитель лишь слегка удивился, мазнув взглядом по его горлу. — Да, — севшим голосом протянул Мо Жань. — Итак, масло, — Чу Ваньнин полил немного масла себе на пальцы, снова обхватил колбаску из теста и тщательно её смазал. О небеса, что творится?! — Теперь фарш. Изящные руки безжалостно оставили тесто блестеть маслом. Мо Жань смотрел, как учитель тщательно отбивает мясо, вытаскивая из него мельчайшие жилки, потом рубит в нежнейший фарш, добавляет специи. И всё это с комментариями и объяснениями. Он явно готовит в последний раз, вот сейчас научит его, и потом получит возможность сказать: «Я тебя научил, теперь готовь сам!»... Жестокий! — Теперь самое главное, — Чу Ваньнин назидательно поднял блестящий от масла указательный палец. — Лепим вонтоны. Смотри внимательно. Нужно взять скалку. Его пальцы сжались вокруг гладкой скалки. Такой твёрдой. Небольшой, но твёрдой. Мо Жань беспокойно поёрзал на месте. — Тесто делишь на маленькие кусочки, и теперь каждый нужно тонко раскатать. Смотри. Вот так. Он ловко раскатывал, чтобы краешки были чуть тоньше, чем серединка. Потом устроил этот блинчик на несильно сжатом кулаке, и с невинной непосредственностью положил кусочек фарша в серединку. И утопил пальцем. Блинчик из тонкого теста податливо обхватил начинку, чуть сморщился по краям. Пальцы учителя выглаживали края, аккуратно лепили. — Вот. Первый вонтон готов. Видишь, он идеального размера и формы. Слишком большой вонтон не поместится в рот, его придётся кусать... — Нельзя кусать, — согласился Мо Жань. Даже если большой и не помещается в рот, нужно просто действовать медленнее, податливо разомкнуть губы и впустить в жаркую глубину рта... вонтон. Конечно же, вонтон. Так же обстоятельно Чу Ваньнин объяснял, как правильно сварить бульон, и почему-то каждое его слово оказывалось пронизано самым разнузданным и развратным смыслом. На пальцы хоть не смотри — он лепил эти вонтоны, каждый раз топил начинку в податливом кругляше теста, а Мо Жань видел совершенно другое. Как учитель мог бы ласкать себя, проникать пальцами в своё тело, вот так же мягко, вот так же податливо... — Чуть глубже, — взволнованно проговорил Мо Жань, лихорадочно блестящими глазами глядя на следующий вонтон, который вот-вот должен был слепиться. — Если глубже, порвётся, — наставительно возразил Чу Ваньнин. — Нужно добавить масла. — Нет, не нужно. — Да как же. Если мало масла, действительно можно порвать... — Мо Жань, — Чу Ваньнин снисходительно улыбнулся, ловко залепляя края теста. — Если добавить слишком много масла, то края не склеятся, и при варке вонтон не будет держать форму. Строго говоря, масла нужно совсем немного, и строго перед тем, как начинать раскатывать, потом ни в коем случае. Раскатывать. Раскладывать. Ах... — Ешь. Перед Мо Жанем появилась глубокая тарелка с драконьими ушками. Совершенно идеальными, залитыми восхитительным бульоном. Не блюдо, а средоточие греха! Он когда-нибудь сможет смотреть на вонтоны просто как на еду? — Ты ведь хотел, — Чу Ваньнин смотрел на него с лёгким удивлением. — Я и сейчас хочу. Я всегда хочу. Я даже когда сплю, так хочу, учитель!.. — Драконьих ушек? — Чу Ваньнин задумался. Потом, видимо, вспомнил о своих пристрастиях, потому что Мо Жаню показалось, что его идеальную белую кожу тронул лёгкий румянец, едва заметный. Нужно купить ему тех пирожных... Много. Или научиться их готовить? Трогать тесто. Сжимать. Мягко, но не сильно. Мо Жань моргнул и принялся есть. Вкусно, до слёз вкусно! Вот только возбуждение не проходит, никак не желает униматься! — Ну что же, я рад, — заключил Чу Ваньнин. — Уберу пока масло. Масло... Мо Жань допил бульон через край и порывисто встал. Масло учитель убрать не успел.