beside

В танцевальном зале по-вечернему тихо. Так бывает, когда все разбредаются по студиям или уезжают восстанавливать силы в общежитие. Только Кёнджун с Сонджуном расслабленно лежат в углу дивана, отдыхая после тяжёлого дня. Сегодня, проводив остальных домой, они задержались, чтобы отрепетировать танец для тиктока. Навалившись на младшего, Кёнджун обнимает его поперёк живота, второй рукой перехватив тёплую ладошку где-то в районе своей ключицы. Мягкая ткань балахона, в рукаве которого утопает кисть Сонджуна, приятно согревает шею и плечи. Поза не самая удобная, но их окутывает комфорт, от которого закрываются глаза, как бы ни саднило мышцы. Кёнджун думает, что мог бы пролежать так очень-очень долго, и его не торопят действительно, не прогоняют при любом случае. Он может получить тепло в любое время суток, и от этого уют физических прикосновений переходит в душевный. Спустя столько лет он находит своё место и больше, кажется, ни о чём глобальном не беспокоится, сейчас погружаясь в дрёму на несколько мгновений. — М? Его выводит из сна бормотание сверху, Сонджун что-то мямлит еле слышно, совсем не разбёрешь. Но если поднять взгляд, можно понять, что он снова разговаривает во сне. Кёнджун улыбается одним уголком губ и обратно прикрывает глаза, сильнее зарываясь макушкой куда-то между плечом и шеей. Сонджун вздыхает тихо и сам в ответ прислоняется щекой, машинально притягивая ближе. Их будит менеджер спустя полтора часа — Сонджун проверяет по часам напротив. Компания пустеет, даже персонал разбредается по домам. Сонджун просыпается быстро и без проблем даже от лёгкого касания, но не сдвигается с места, лишь кивая с ответом, что они скоро соберутся, на его плече всё ещё сонно ворочается Кёнджун, и пока менеджер выходит из зала, Сонджун думает, как будет лучше его разбудить. Большую часть времени младший суетливый и громкий, поэтому по утрам Кёнджун просыпается от его криков и ворчит немного, пусть это и для его же блага. Но сейчас слишком тихая и спокойная атмосфера, шуметь как-то совсем не хочется, и решить Сонджун никак не может, молча рассматривая Кёнджуна: у него так забавно трясутся ресницы, наверное, что-то снится. Сонджун мягко выпутывается из держащих его ладонь пальцев и слегка проводит костяшками по щеке, другой рукой осторожно сжимая и поглаживая обнимающую его руку Кёнджуна. Желание остаться в моменте укрепляется с каждой секундой, но им нужно вернуться в общежитие как можно скорее. — Кёнджун-хён, — зовёт тихо-тихо и, отрываясь от бархатной кожи, потрясывает за плечо, — пора домой. В ответ ворочаются, хмуря брови. — Хён, — приходится повысить голос, не остаётся выбора. След от складок балахона на лице и потерянный взгляд — это видит Сонджун, когда Кёнджун всё же приподнимается. — Домой? — Да, уже поздно, хён, — Сонджун поправляет на его плече футболку и окончательно выбирается из объятий, — пить хочешь? Вопрос, скорее, риторический, и за бутылкой Сонджун уже идёт: после сна Кёнджун пить хочет в девяносто девяти процентах случаев. — Ага, — он отвечает, когда пластик уже охлаждает ладонь, а Сонджун вновь опускается на диван рядом, Кёнджун делает несколько глотков, окончательно просыпаясь, — и куда ты снова лёг, — он шутливо тычет пальцем в бока, вызывая щекотку, и сам улыбается на громкий смех, — вставай, Сонджун-а, сам же сказал, что нам пора. Кёнджун поднимается первым, протягивая руку, и тащит за собой Сонджуна. Они лениво собирают вещи и не спеша плетутся к машине, где их снова укачает на задних сидениях.