Шёпот слышен только нами

- Вот здорово! - выругался в тишине Чифую хрипло, поднимаясь утром с кровати. Выругался громко -  хотя так хотелось -  не получилось. Ещё с вечера он почувствовал лёгкое покалывание в горле, но как обычно не придал этому должного значения, ответив маме "Как на собаке пройдёт", когда она предлагала выпить противовирусное. Теперь же Чифую даже говорить нормально не сможет, только либо преодолевая боль, говорить чуть громче, но немного, либо шептать, как во время контрольной в школе. В принципе в болезни ничего критического не было - отлежаться денёк-другой в кровати под чтение новокупленной манги, и всё как рукой снимет. Заболеть летом - вот как круто! Врагу не пожелаешь. - Доброе утро, мам. - прошептал Мацуно, проходя на кухню, где его мама уже приготовила завтрак и собиралась уходить на работу. - Чифую, зайка, ты что, заболел? - Ага. - со злостью буркнул он. - Да... - протянула она. - Где ты умудрился простыть летом? Ах да, нам же лень волосы просушить, нужно же быстрее бежать на встречу с Баджи. - Ну мам. Она встала и достала из аптечки спрей, таблетки и сироп. - Пшикать, рассасывать, пить. Всё ясно? - Да, госпожа! - попытался по-громче сказать он, но попытка не увенчалась успехом: он глухо закашлял. - И на свежий воздух сходи, на улице +35°. Только без приключений. Госпожа Мацуно ушла, и Чифую остался наедине с мангой под тёплым одеялом. Бил лёгкий озноб, но внутри всё согревалось мыслью о скорой встречи с Баджи. Он проснётся скорее всего только через часа три, а то и позже, а на это время Чифую хватит манги. Ну, так он думал. Её не хватило и на полтора часа. Чифую накинул на голову бейсболку и вышел на улицу. Середина июня, а уже так невыносимо жарко палило солнце, асфальт раскалён так, что вода из поливающих машин на нем высыхает в мгновение ока. - Посижу здесь пока Баджи не выйдет. Долго ждать не пришлось: через минут десять, как специально, Кейске вышел на "их" место - качели во дворе дома, и сел на одну из них. - Привет, - прошептал Мацуно, заметно улыбаясь. - Ты чего шепчешь? Голос сорвал? А я тебе говорил не пей пиво холодное, простудишься. - Ой, да кто бы говорил! - снова попытался он громко что-то сказать, после перешёл на тихое негодование. - Тьфу, так лёгкие выплюнуть можно. Чифую взялся за горло и прокашлялся, в надежде, что боль хоть немного отступит. (Ну, все же, чувствуя, что где-то что-то болит, давят туда снова и снова?). Но не проходило. Его друг тяжело и понимающие вздохнув, улыбнулся и встал, подошёл к другой качеле, где сидел Мацуно. - Встань. - сказал он, и Чифую так и сделал. Кейске сел на его место и одним движением притягивая за талию, усадил к себе на колени под удивлённый вздох, и положил подбородок на плечо друга. - Что ты... - в силу голоса вскрикнул он, после чего его перебили. - Тише, не напрягай голос. Я тебя и так услышу. - Будто пародируя больного, сидящего у себя на коленях, Кейске прошептал на ухо. Это было очень близко: Чифую еле заметно покраснел от теплоты дыхания Баджи. - Ладно. А ты чего шепчешь? Говори нормально. - То есть тебя не смутило твоё положение на моих коленях, да? - усмехнулся он. - Это чтобы тебе не так стрёмно было. Да и со стороны кажется, что я сам с собой разговариваю. Чифую чуть наклонил голову на бок, стукнув Баджи, и улыбнулся. Под летним солнцем так приятно сидеть на качелях вместе с другом и разговаривать обо всём насущем, и неважно, что один сидит на коленях у другого, будто и не по дружбе вовсе. - Чифую.. - вдруг прошептал Баджи посреди разговора. - Что? - Ты мне нравишься, когда не орёшь на меня. - Только тогда? - обиженно фыркнул он в ответ, и ещё покраснел Его улыбка с выпирающими клыками так нравится блондину, он чувствует её даже спиной, отчего мелкие мурашки пробегают по всему телу, а непосредственная близость слегка туманит разум, так и посылая сердцу сигналы к остановке или пропуску удара. А может и двух. - Вообще-то нет, - лёгкий поцелуй в шею, и Мацуно тает. - Ты всегда мне нравишься, при любых обстоятельствах: и когда кричишь, что я мудак, когда плачешь над мангой, при этом звоня мне, и когда внезапно посреди ночи мы собираемся творить всякую дичь, когда ты пробиваешь череп кому-то во время драки. Ты всегда и везде для меня любимый. Всё это пылкое признание сказано очень тихо, шёпотом. Этот тон голоса и близость создаёт некую... тайную атмосферу, будто в этом мире только они, и никого более. Трепет сердец и шум дыхания так слышен куда громче,  минимум лишних звуков и громких речей - не за чем они вовсе, и не нужны, когда дело идёт о любви и чувствах. "Если бы могла говорить любовь - прозвучал бы шёпот, довольно слов"