Яман и его семья

      Особняк, сколько он себя помнил, всегда стоял здесь, спиной к другим домам, смотря окнами на деревья, за которыми были другие особняки. И всегда был большим. Он как-то услышал от тех, кто его строил, что у него будет пятнадцать комнат. Гостиная, столовая, кухня, балконы. Он будет защищен забором с коваными воротами.       Особняк помнил, что ему почему-то было холодно и грустно, когда его при создании покрасили в серый цвет. Но ему нравилось, что при заходе солнца его стены становятся розовыми. А солнце заходило только вечером. Днём оно парило высоко. И хотя светило ему в окно, Особняк всё равно оставался серым.       Потом стали появляться разные люди. Они наполняли его помещения мебелью, перекрашивали комнаты в разные цвета, ходили, смеялись и шутили, наполняли кухню странными вещами. Особенно Особняку нравился странный предмет с четырьмя кругами и ручками. Он потом узнал, что это плита. От нее исходило тепло. Некоторые люди часто включали и выключали плиту, и Особняку каждый раз нравилось, как в кухне тепло и пахнет чем-то вкусным.       Многих людей Особняк повидал. Одни уходили, другие приходили, некоторые — постоянно, другие — намного реже. В последний раз появились странные люди, которые зачем-то начали копать Двор, лучшего друга Особняка, а потом бросили и ушли.       Но однажды открылась дверь, и в коридор вошли двое мужчин. Особняк почему-то сразу понял, что за этими мужчинами придут еще люди, и много, и навсегда. Он засмотрелся на этих мужчин, ведь они не были похожи на других. Они не бегали и не таскали мебель, а просто стояли и внимательно осматривали коридор. Особняк увидел также, что мужчины красивы. Нет, другие жившие и снующие в нем люди тоже были красивы, но именно нынешние были красивы как-то странно, и Особняк не мог определить, почему. Что в них такого? Но они ему понравились.       Один из мужчин был высоким и черноволосым, с усами и бородой, с широкими плечами и стройной фигурой. Второй был очень похож на первого, но бритый. Одеты оба были дорого, в этом Особняк разбирался: в нем раньше жила семейная пара, и жена всё время жаловалась по телефону подругам, что муж дорого одевается. Его костюмы были очень похожи на одежду этих двух мужчин.       Вдоволь насмотревшись, Особняк услышал, что мужчины о чем-то говорят, и, прислушавшись к разговору, понял, что говорят о нем.       — Яман, ты уверен, что хочешь купить этот особняк? Ему уже десять лет, но он безумно дорогой. Как и вся местная недвижимость…       — Нидим, я куплю его. Мне хочется иметь дом, понимаешь? Дом, в который я, когда у меня и у тебя уже будут семьи, их братьев и отца Арифа, привез бы всю семью. В настоящий дом, а не в четыре стены, накрытые крышей.       «Значит, их зовут Яман и Нидим, а мне, оказывается, десять лет», — подумал Особняк. Ему понравились их имена, свой возраст, хотя он и не понимал, много это или мало. Понравилось, что он дорогой, ведь это слово он знал. Он думал, что это что-то ласковое, потому что так часто слышал раньше от других людей, живших в нем. Особняк также знал, что это слово относится к деньгам, но ему почему-то хотелось, чтобы оно звучало как у женщин, называющих так своих мужей. Ему почему-то захотелось плакать, когда он услышал, как странно его произносит мужчина по имени Яман: Дом. Он привык, что его, пожимая плечами, зовут особняком или недвижимостью, а Яман как-то громко сказал, что он Дом.       Яман и Нидим прошли в гостиную и, остановившись посредине, начали внимательно ее рассматривать. Особняк с интересом наблюдал за ними. Хотя гостиной он мог гордиться, ведь последние жильцы покрасили её в свежий цвет.       Осмотрев последнюю, Яман и Нидим прошли на кухню и, остановившись на пороге, так же внимательно стали оглядываться. Особняку вдруг стало стыдно, что кухня сейчас совсем пустая: люди, что до этого жили в доме, вынесли даже плиту. Яман и Нидим ничего не сказали, просто покачали головой и вышли. Особняк почему-то испугался: неужели уйдут, бросят его, и он снова станет простым особняком? А ведь он уже привык к своему новому имени — Дом.       Но нет. Мужчины пошли в столовую. Они осмотрелись, радостно улыбнулись и сказали, что она просторная. Особняк не понял, почему это хорошо, но он был счастлив, что они не пошли к выходу.       Поднявшись наверх, мужчины осмотрели все остальные комнаты, весело переговариваясь. После чего, спустившись вниз, вышли во двор. Особняк видел, как Яман и Нидим стоят и внимательно осматривают его раненого друга, но не расслышал, о чём они говорили. Затем Яман и Нидим снова вошли в коридор.       — Ты видел этот двор, Нидим? Какого чёрта они его перекопали и бросили?       — Согласен, выглядит ужасно… Но ничего. Мы поставим там качели, соорудим фонтан, а брат Зия посадит цветы и деревья.       — Тогда решено. Я покупаю этот дом. Завтра же начнем переезд. Надо сделать ремонт в кое-каких комнатах, не говоря уже о кухне и дворе.       Потушив свет во всех помещениях, мужчины вышли, закрыв двери на ключ. Особняк видел, как они садятся в машину и уезжают.       Ему хотелось кричать от радости и плакать. Его наконец-то берут! Завтра здесь снова появятся Яман и Нидим, теперь он будет называть их только так. Кроме них, конечно, ещё будут люди, например, брат Зия. Кто он? Какой он? Особняк увидит это только завтра. После стольких лет он будет не один, ведь он понравился Яману и Нидиму, они даже закрыли его на ключ. А те, кто был до этого, просто осматривались и били по стенам дверью. И, хотя Яман и Нидим выключили в Особняке свет, ему хотелось немного помечтать перед сном. Что Яман и Нидим сделают? Может, покрасят его в другой цвет? Вылечат Двор? Нет, это Яман и Нидим сделают обязательно. Внутри отремонтируют комнаты, в одной из них будет жить этот брат Зия.       Особняк почувствовал, что засыпает. На улице стало совсем темно, и он уже не видел своего друга. В окна ему начала светить луна, и он, закрыв их, уснул, счастливо улыбаясь.