Чёрная смерть

Ноябрь 1348 года, Лондон. Все сейчас мечтают о смерти. Простой, спокойной смерти, совершенно безболезненной, но, увы, судьба решает распорядиться иначе, насылая своё проклятие и на Великобританию. Кроули довелось застать эпидемию Чумы ещё в пятом веке, но, признаться честно, она не была настолько масштабной, как сейчас, да и настолько страшной тоже. Ему самому-то не страшно. Болезнь — не святая вода, демона не убьёт, особенно такого живучего, как Кроули. А вот людям страшно, и ещё как. Сколько он видел молящихся людей, но никто из них не молился так сильно, как эти. Он идёт по грязной улице, на которой больше никого, кроме него, нет: все попрятались давно по домам, сидят там и трясутся от страха, словно бы осиновые листья. Некоторые уже отчаялись, просто лежат или сидят, зная, что на их дверях нарисованы красные, словно кровь, кресты — знак, что показывает: «Этот дом, как и все его обитатели, проклят Чёрной Смертью. Не ходите туда, иначе проклятие коснётся и вас самих». На небе сгущаются тёмные тучи. Непонятно, пойдёт ли дождь или первый в этом году снег. Впрочем, хотелось бы снег: надо же многим увидеть его в последний раз. Из открытого окна, расположенного на втором этаже какой-то хибарки, доносится истошный, по-настоящему животный, вопль, от которого Кроули внезапно становится очень противно. Хочется закрыть себе уши, отгородиться от нестерпимого крика, который всё никак и не смолкает. А обезумевший больной продолжает орать до тех пор, пока не срывается, рвёт себе голосовые связки, пытаясь справиться с неудержимой болью, мучавшей его изнутри. Кроули лишь стоит под окном и слушает это до тех пор, пока крик о помощи и проклятья в адрес Бога не умолкают, а затем просто направляется дальше. Интересно, что же сейчас делает Азирафаэль? Ангел наверняка пытается унять обуявшее полмира, а в особенности Европу, безумие, старается облегчить чужие страдания, выполняет свой долг перед Богом. А вот Кроули — демон, чей долг заключается в наслаждении, получаемом от людских криков. Тогда почему так тошно? В Англии царствует лёгочная форма Чумы, но Кроули доводилось видеть и бубонную, и первично-септическую. Разницу он может объяснить: у каждой формы свои прелести. Вот, например, та девушка, продававшая цветы на протяжение всего лета. Она очень молодая и красивая по меркам четырнадцатого века, но вот только ей не повезло заразиться Чёрной Смертью от одного из покупателей. На бледной коже проступают тёмные пятна, кровь, вместе с мочой и калом, становится чёрной. Красавица рвёт свои белокурые волосы, царапает кожу рук и ног, стараясь избавиться от пятен, уродует своё личико гримасой боли, а затем её тошнит кровавой рвотой — и так по кругу, до тех пор, пока через два дня она не сходит с ума и не умирает в мучениях, с перекошенным ртом и закатившимися глазами, застывшим на губах взвизгом. Конечно же, её не похоронят. Лишь оставят гнить её труп в затхлой коморке, крысам на съеденье. Или мать с грудным ребёнком на руках. Она в отчаянии. Маленькое чудо не понимает, что дни его матери, всего-то укушенной заражённой блохой, уже сочтены. А женщину колотит от боли, она старается терпеть, стискивая зубы, ради своего малыша, но — вот ужас! — вскоре у ней начинается жар с последующими галлюцинациями. Кажется, что всё плывёт перед глазами, что она попала в Ад, откуда теперь не выбраться. И она кричит вместе с голодным ребёнком, задыхается, плачет, умоляет Бога о спасении ради своего младенца, но Бог не слышит простых смертных. А на её паху и под мышками образуются бубоны, на груди — карбункулы, от взгляда на которые хочется ещё сильнее кричать от страха за свою жизнь и от боли. Женщина так и не приходит в себя, умирает в горячке с ребёнком на руках, оперевшись спиной на ледяную стену. Малыш продолжает плакать, не понимая, что случилось с его матерью; он безумно хочет есть, ему холодно и одиноко, но его детский крик заглушает очередной безумец из соседнего дома. А вон тот русовласый мальчишка лет двенадцати! Какой же он смышлёный и умный, как ярко у него горят глаза. Вся жизнь впереди, весь мир перед ногами. Он разглядывает карту, что принёс как-то отец и мечтает о том, как станет знаменитым путешественником, будет бороздить на собственном корабле по морям и океанам, но, вот незадача, корабль, что причалил к берегу его страны, принёс вместе с собой Чёрную Смерть, что добралась и до порога дома мальчишки. Он ничего и не подозревает, просто играет, как и обычно, а затем у него поднимается жар. Родители хлопочут у постели больного, которого через три часа начинает выгибать и трясти в конвульсиях. Сил хватает лишь на хриплое «Воды!», ведь внутри всё горит адским пламенем, всё тело дрожит, по нему стекает пот, а затем мир останавливается, и мальчишка угасает. Его родственники бегают по дому с ахами и охами, ещё не зная, что к вечеру все жители дома перемрут, словно мухи. Люди умирают так быстро, что их не успевают хоронить: с трудом на десять здоровых людей приходятся сто больных. Кроули… Кроули должен радоваться, смеяться, получать удовольствие, как и все демоны, от смерти жалких смертничков, но почему-то в такие моменты ему совсем не хочется быть демоном. Потому что смотреть на таких людей по меньшей мере мерзко. Он останавливается около первой попавшейся двери, из которой доносятся чьи-то стоны, которые вскоре прекращаются. Ещё через две минуты дверь открывается и выходит обыкновенный чумной доктор. Кроули они казались бы забавными, если бы не сложившаяся ситуация. Этот же облачён в традиционный наряд: длинный плащ от шеи до лодыжек, чуть ли не насквозь пропитанный воском, промасленная одежда, бывшая когда-то белоснежной маска в форме птичьего клюва, какая-то плоская шляпа. В руках же он держал потрёпанный мешок и трость. Несмотря на клюв, от чумного доктора сильно воняет ладаном, чесноком и вином: настолько сильно, что Кроули непроизвольно делает шаг назад. — Что это вы здесь делаете? — вопрошает он приглушённым из-за маски голосом. — У нас карантин, ну а если вы к ним, то у меня плохие новости: торговец скончался только что, а его жена и дети при смерти, но им ничем уже помочь нельзя. Не ходите туда. Кроули отвечает лишь молчанием, успев на одно мгновенье заглянуть в дом. Картина безрадостная: обеденный стол с потухшей свечой, закрытые окна, отзвук чьего-то болезненного стона, детский всхлип. — Он был хорошим человеком, — произносит чумной доктор, закрывая дверь прямо перед носом Кроули, — Я у этого торговца ещё в детстве покупал хлеб для моей ныне покойной матушки: царство ей небесное. — Она тоже умерла из-за Чёрной Смерти? — внезапно спрашивает Кроули. — Увы и ах. Больше он ничего не произносит, но, судя по поникшему клюву, видно, что ему есть о чём горевать. Чумной доктор лишь рисует большой кроваво-красный крест на двери дома, а затем рядом прикрепляет бумагу с надписью «Господь нас помилует». С губ Кроули чуть было не срывается шипящее: «Ложь!». Они расстаются на углу улицы, обменявшись парочкой фраз. Кроули хочется куда-нибудь уйти, вот только он не знает, куда. Очевидно, подальше от всего этого безумия. Вот уж чего он не представлял, так это то, что Ад переедет на Землю. «Надо найти Ангела» — думает он, продолжая бродить между улиц. Слышит крики из домов, пытается успокоить самого себя мыслью «Я — демон, который никому ничем не обязан», но сердце всё равно продолжает ныть. Он действительно является демоном, чей удел — смотреть за происходящим хаосом. Из мыслей Кроули вырывает рыжеволосая девочка, куда-то со всех ног несущаяся: она врезается в него и, тут же отскочив, продолжает свой бег в неизвестном направлении. Кто она? Куда бежит? Выживет ли? Кроули поднимает взгляд на небо. Ему на нос прилетает первая в этом году снежинка, являющаяся последней для очень большого количества людей. Что ж, по крайней мере, ни ему, ни Азирафаэлю, ничего не грозит. А Чёрная смерть… Рано или поздно она должна закончиться. На голову и плечи демона хлопьями сыпется первый снег, уведомляя о том, что осень заканчивается.