Огонь в твоих глазах

      В ночи не было возможно отличить клочок леса от части оживленного в дневное время города. И если бы в кромешном мраке скитавшийся путник бы сбился со своего пути, он бы натыкался на грубые стены из остывшего за ночь камня и ничто бы не было способны привлечь его внимание, кроме света, который внезапно мог затрепетать язычками пламени где-то вдали, в окошке дома, или мелькающего факела, принадлежащего солдатам ночной гвардии. Почти...       Позади огромной фигуры простилалось темное небо. Луна больше не освещала его, так как давно сошла. Однако и без этого небо было плотно затянуто тучами до такой степени, что свечение никакой звезды не было способно озарить ночным сияньем хоть маленькую часть спящего города. Но эта фигура была еще темнее. Две башни, за толстыми стенами которых таились винтовые лестницы и колокола, упирающиеся на массивное основание старой церкви, заставили бы любого заплутавшего остановиться. Он бы замер в ужасе, в страхе исходящего от их величия и от гнетущего чувства беспокойства и растущей опасности.       “Умиротворение? Одиночество? О, Господи, просвети это небо светом лишь одной звезды и мне этого будет достаточно, чтобы знать, что ты не покинул меня. Не дай мне умереть во мраке ночи моей души, которая темнеет и покрывается копотью неудовлетворенного желания, которое не переставало гореть во мне с того самого дня, как я увидел ее... Мою любовь. Мою погибель. Лишь молитва способна охладить мой разум, но сердце - никогда. О, я люблю... Люблю ее и ненавижу. Ненавижу за то, что люблю, за то, что в ее голове вовсе не витают мысли обо мне, но об этом мундире... Я отнял его мундир. Я бы отнял его жизнь, если бы не ее любовь к нему, моя к ней! - он тяжело выдохнул, по-прежнему держа глаза закрытыми - Что ты, Господи? Я познавал тебя в одиночестве, но когда встретил любовь, то согрешил. Любить - грех? Умоляю, пусть это будет не так. До того рокового дня Ты был смыслом моей жизни, а теперь - она! Она ли Бог? Она ли любовь? Или Ты это любовь?”.       Эсмеральда лежала в постели. Луна ярко освещала комнату, четко очерчивая ее фигуру сквозь тонкое одеяло, что делало ее похожей на мраморную античную статую. Сон никак не приходил к ней. Мысли о судье не оставляли ее. Она начинала все чаще вспоминать его лицо, разнообразный спектр эмоций, которые оно выражало. Даже в расслабленном виде его брови казались ей насупленными и ей хотелось... О да, ей даже захотелось провести по ним пальцами в попытке снять вечное напряжение. Коснуться скул и потрогать его волосы... Эсмеральда зажмурилась, пытаясь избавиться от этих мыслей. Она не заметила, как ее силуэт осветил тусклый свет, сочившийся из только появившейся дверной щелки. В нем мелькнула высокая фигура. Девушка едва заметно вздрогнула от звука захлопнувшейся двери. Он не был громким, но в тишине ночи мог испугать. Фролло остановился, глядя на нее почти безумным взглядом. Она была так близко и так далеко и все из-за того, что отказывалась принять его любовь. Он подошел к кровати, опустившись на одно колено. Эсмеральда открыла глаза и нахмурилась, услышав его вздох и шумное, прерывчатое дыхание. Его руки зависли над ней всего в нескольких сантиметрах, в воздухе проведя по очертанию ее талии и бедер. Ее дыхание участилось: это было видно по тому, насколько часто вздымалась ее грудь. Судья чуть склонился над ней, стоя на коленях: - Не спишь?       Эсмеральда повернула голову в его сторону - и ее глаза сверкнули в нежном свете луны. - Не спишь, - Фролло резко обхватил ее и крепко прижал к себе, развернув ее.       Цыганка испуганно взглянула на него. Она старалась вжаться в его плечо и спрятаться от взгляда, что блуждал по ее лицу. Клод обхватил ее лицо, приподняв выше: желая встретиться со взглядом ее изумрудных глаз, приглушенным мраком ночи. Несколько прядей упали на его лоб, но даже они не могли скрыть то, как он скользил взглядом по ее лицу. Его пальцы поглаживали локоны у ее лица, пока он не возобновил хватку, заставив Эсмеральду выгнуться к нему. Она обхватила его запястье руками. В этот момент она почти не испытывала страх, ведь его пересиливало безразличие. Она закрыла глаза, мысленно готовясь к мерзким ласкам. Образ Феба, ее любимого капитана, пришел ей на ум. На миг ей показалось, что все это ночной кошмар. Что не было ни ареста цыган, ни смерти Квазимодо, ни ее прибывания во Дворце Правосудия, ни прикосновений Фролло к ней. И что сейчас рядом с ней находился Феб. Она тяжело вздохнула, ощущая как поцелуи обжигали ее левую щеку, оставив теплую дорожку от ее виска, пока она находилась в трансе. - Феб, - она выдохнула это имя, совсем тихо, но этого было достаточно, чтобы звук ее голоса добрался к ушам судьи.       Это было словно плач, словно мольба, которые пробуждали в нем желание бесцеремонно овладеть ею. Он бы с легкостью заставил ее смотреть прямо себе в глаза, непрерывно, пока бы он наслаждался ее теплотой и она бы видела, кто перед ней. Сдерживая себя, он прикусил ее плечо неразборчиво бормоча ее имя, пока, наконец, не нашел в себе силы чуть выпрямиться. Когда он обхватил ее лицо в нежной хватке, Эсмеральда открыла глаза. - Его здесь нет, - он наклонился к ней, целуя в губы - Нет. Нет...       Он чередовал слова с поцелуями. Цыганка всхлипнула, выворачиваясь в попытках отдалиться от судьи. - Пожалуйста, нет... - сквозь плач прошептала она. - Тише. Умоляю тебя, тише, - Фролло прижал ее к своей груди, заставив обоих переместиться в положение сидя.        Его пальцы запутались в волосах на ее затылке, успокаивая ее. Его щеки коснулось теплое перышко боли и сожаления. Слеза понесла за собой другую, такую же скупую, как и предыдущую. Клод коснулся губами лба Эсмеральды. Он целовал и гладил ее до тех пор, пока она не уснула прямо в его объятьях.       Эсмеральда резко дернулась, проснувшись в своей постели. Она приподнялась на локтях, оглядывая каждый угол комнаты, которая оказалась пустой. Облизнув губы, потаясь увлажнить их после сна, девушка натянула спавшие одеяла обратно, прячась от утренней прохлады. Переместившись к изголовью кровать, она сжалась в клубочек, но внезапно ее взгляд упал на что-то новое. На прикроватной тумбочке лежала роза, лепестки бутона которой были настолько темно-красными, что в их многочисленной совокупности сам бутон казался черным. С удивленным выражением лица девушка потянулась к цветку.   “Ну уж нет...”, - мелькнула у нее мысль.       Эсмеральда привела себя в порядок, на этот раз убрав все волосы с лица с помощью ленты, и, схватив розу, понеслась в кабинет судьи. - Ваша Честь, я... - начала она, войдя через приоткрытую дверь, но тут же остановилась, никого не обнаружив в кабинете.       Девушка огляделась и уже хотела уйти, когда ее внимание привлекло что-то блестящее у камина. Эсмеральда оглядела кабинет, лишний раз убеждаясь, что там никого нет. Она медленно подошла к таинственному блестящему предмету и присела. Это был кулон из белого золота. Эсмеральда подняла его, изучая. Резкий звук открывающейся двери, рассекший холодный воздух в кабинете, заставил ее прытко подняться и развернуться. - Ты? - Фролло закрыл за собой дверь, не сразу обратив внимание на то, что она держала в руках.       Он подошел ближе, глядя на молодую цыганку, как на драгоценный камень, заставив Эсмеральду попятиться назад. - Послушай, касательно того, что случилось ночью... - его взгляд упал на кулон в ее руках.       В ту же секунду его брови нахмурились. - Кто научил тебя рыться в чужих вещах, ты безродная девица? - рявкнул он, вырвав украшение из ее рук. - Нигде я не рылась! - возразила Эсмеральда - Это лежало на полу - и я просто подняла!       Фролло оторвал взгляд, наполненный одержимостью, от кулона. Он схватил ее за предплечья, встряхнув. - Не смей брать это. Не смей без спроса брать мои вещи!       Эсмеральда вырвалась и выбежала из кабинета, плача. Услышав ее всхлип, Фролло пожалел ом, что накричал на нее. - Эсмеральда... - он пошел за ней, но под его стопу попало что-то мягкое.       Судья сделал шаг назад, глядя себе под ноги, где лежала раздавленная черная роза.