Капля тьмы во свету

            — Ай! — только и слышалось из ванной комнаты, по полу которой сейчас были разбросаны чёрные, как смола, волосы, — Да чёрт возьми! Ау, блин! Да пошло оно всё! Тотчас же после возгласов до уха Элли донесся звон ножниц, ударившихся о деревянные половицы. Постучавшись в ванную, девушка зашла туда, казалось, в самый подходящий момент: Урфин стоял над раковиной, держа кончик указательного пальца во рту, пока на его голове творился сущий ад: часть волос с одного бока была коротко острижена, а с другого — свисала пакля. На макушке был его знаменитый хохолок и только чёлка, что удивительно, вышла красиво. Хмурящий густые чёрные брови Урфин матерился так, что у любого жевуна уши бы заложило. Элли к этому уже успела привыкнуть — Джюс был совершенно не похож на других жевунов. Хотя бы ростом он сильно отличался — он был немногим выше девочки, где-то на полголовы, если быть точным. В её мире, конечно, это был далеко не самый высокий рост у мужчины, но для жевунов, взрослая особь которой достигала роста восьмилетки, он был просто гигантом. Про характер и говорить не стоило: ворчливый, сварливый, злопамятный… Мечта, в общем. Сравнивая с трепетными и добродушными обитателями Волшебной страны, он казался сущим дьяволом, но прекрасно бы прижился в мире, откуда прибыла сама Элли. Возможно, даже стал бы каким-нибудь дельным политиком, а то и инженером, зная его гениальный склад ума при всём отвратительном характере.       — Чего такое? — буркнул Урфин, проглатывая кровь, которую он насосал из пальца, — Смеяться пришла? Глянь на этот ужас!       — Почему бы тебе просто не пойти в парикмахерскую? — девушка, которая уже успела стать в этой стране известной, в своём мире училась в университете, а потому в Волшебную страну приезжала только летом на каникулы. Она осторожно, чтобы не нацепить на ноги волосы Урфина, подошла к мужчине, поправляя слегка его взрыв на макаронной фабрике.       — Меня там ещё большим уродом сделают, — фыркнул плотник, признаться, немного успокаиваясь от ощущения мягких рук у себя в волосах. Да, пожалуй, Элли была единственной, кто мог его вот так легко успокоить.       — Ну… да, столь экстравагантную стрижку тебе вряд ли смогут сделать, — усмехнулась девушка. Видя, как хмурится её собеседник, она не могла не выпустить смешок, — Там, откуда я родом, ты считался бы иконой стиля.       — Спасибо, — Урфин закатил глаза, — Большего комплимента в жизни я не получал, чем фраза, что где-то там, в другом мире, мой ночной кошмар на голове считался бы стильным.       — Дурачок ты, — прыснула вновь Элли.       Девушка с возрастом менялась. Если в детстве всеобщая доброта и сахарность казались ей милыми, то когда она встретила Урфина, её тогда ещё юное сердечко потянулось к нему. Разумеется, мысли об отношениях с врагом отчаянно подавлялись, и только сейчас, когда Джюс был в изгнании, она смогла с ним быть настолько близкой.       — Сядь-ка, я тебе исправлю эту вакханалию, — девушка усадила Урфина на край ванны, которую мужчина сделал сам. На самом деле, всё в этом доме было сделано руками самого плотника, даже то, что из металла, — Ты мог бы стать известным изобретателем… Попробуй себя в землях, которые ты не успел ещё попытаться завоевать, тебя там с руками оторвут.       — Меее, — протянул Урфин, втайне наслаждаясь тем, как легко меж его грубых волос проходится женская рука, — В этом мире одна банальщина и скука. Мне тесно в Волшебной стране.       — Тесно?       — Я хочу изобретать великие вещи, мощное оружие, — говорил мужчина, прикрывая глаза, пока наверху снова слышалось клацанье ножниц, — Хочу творить… А если я приду со своими разработками к кому-то, меня погонят к чертям собачьим.       — И будут правы, потому что нечего оружие изобретать, — фыркнула Элли, на что получила злой взгляд, — Не смотри на меня так. Я из мира, где есть такая вещь, как ядерная бомба. Оружие массового поражения… Это ад, это смерть всем, в том числе и невинным.       — Зато тот, у кого эта бомба будет, станет неприкасаемым, — усмехнулся хищно Джюс, — Если бы у Страшилы была такая игрушка, хрен бы я на него попёр.       — А если бы такая «игрушка» была бы у… Элли сделала паузу.       — Меня? — догадался Урфин и хмыкнул, — Я не стал бы её использовать. Бахнул бы где-нибудь, где никто не живёт, чтобы все знали, что у меня такое есть, и всё.       — Ты не знаешь, как далеко может распространиться ядерный след, — девушка нахмурилась сама, — А теперь хватит говорить чепуху, иначе подстригу под горшок и будешь ходить такой.       — Ладно, ладно, — Урфин вздохнул, впервые не желая спорить.       Элли не питала каких-то надежд на перевоспитание Джюса. Она знала, что он эгоистичен, что он нелюдим, что он злобен и что его жажда власти и страсть к научным открытиям может затмить собой всё, даже чужие жизни. Однажды показав ему на телефоне последствия ударов ядерной бомбы по Хиросиме, вместо ужаса, который испытывала сама Элли при одной мысли об этом, она получила лишь: «Ух ты, какая мощь!» — что тут говорить.       — Вот, я попробовала это исправить. Урфин поднялся с края ванны, выглядывая на себя в зеркало. Покрутившись перед ним пару мгновений, бывший жевун остановился вдруг и послал своему отражению воздушный поцелуй, вызвав у Элли тихий смех.       — Ну жених, жених! — посмеялся над собой Урфин, — Хоть сейчас и в пир, и в мир, и в добрые люди!       — Глупый ты, жених, — усмехнулась Элли, выглядывая из-за спины Урфина, — Не так авангардно, конечно, как было у тебя, но это уже хоть что-то.       — Да уж, куда тебе до моего дизайнерского гения, — Урфин прыснул, вороша волосы и взъерошивая их заново, — Во! Теперь идеально!       Джюс вновь взглянул на Элли. Она ножкой подметала волосы, которые ссыпались с мужчины, и сейчас только он заметил, что девушка нагло и вероломно позаимствовала его рубашку.       — Эту только у меня не воруй, — хмыкнул мужчина, вдруг приобнимая девушку, — А то я скоро голый ходить буду. Ты когда те две вернёшь, которые спёрла?       — Я согласна отдать только одну, — Элли вредно показала своему партнёру язычок.       — Я не веду переговоров с террористами, — на губах Урфина показалась лёгкая усмешка, после чего он припал губами к её макушке, мягко вдыхая запах её шампуня. То, чем пользовалась Элли, кардинально отличалась от всех моющих средств других девушек этого мира. Не то, чтобы Урфин много других девушек нюхал, но прожив в стране жевунов, он достаточно чётко мог бы отличить парфюм девушки из Внешнего мира и из здешнего.       Элли давно заметила, что именно с ней нелюдимый Урфин наиболее тактилен. Пожалуй, её никто ещё так не трогал, как это делал он… Прямо сейчас, поднимаясь ладонями под рубашкой, мужчина находил загрубевшими подушечками пальцев на следы царапин и укусов. Да, Джюс не был нежным любовником совсем: он оставлял на девушке свои следы, будто бы «помечая» её, чтобы никто не посмел думать о том, чтобы к ней прикоснуться. Справедливости ради, не одна Элли в их паре ходила с такими отметинами — Урфину тоже прилично доставалось. Вся его спина была исписана красными полосами разной степени свежести до такой стадии, что однажды Эот, увидев украдкой своего создателя без верха, прямо так и спросил: «Господи, Урфин, ты там с тигром трахаешься, что ли?»       — А если Страшила вдруг узнает, что ты тайком пробираешься ко мне? — поинтересовался мужчина, расстёгивая рубашку девушки. Да, именно «рубашку девушки», потому что рассчитывать на то, что она её вернёт он уже не мог, — Его сердечный приступ не хватит?       — Я помню, что сердце просил только Дровосек, а в договоре между Страшилой и Гудвином такого пункта не было, — посмеялась негромко Элли, — А что? Боишься?       — Ух, боюсь, — театрально затрепетал Урфин, вновь чувствуя, как девушка зарывается в его волосы, но уже для того, чтобы сжать их у корней и заставить плотника жарко выдохнуть ей в шею, — Буквально в ужасе…       Элли не могла точно понять, как они с Урфином так сблизились. Она чувствовала симпатию к нему и на протяжении многих лет вот так вот украдкой к нему ездила время от времени. Сперва они просто разговаривали, поскольку даже нелюдимому Джюсу, как бы он не отрицал этого, нужна была компания помимо говорящего Топотуна, никогда не затыкающегося Эота и куда-то улетевшего Гуамоко, которого за глаза бывший служитель Генгемы называл «Гуано» за излишнюю любовь к даванию ценных и не очень советов. В один момент они просто оказались слишком близко, при чём во многих смыслах этого слова: Элли осталась на ночь у Урфина, а спать ей в небольшой хибаре мужчины было попросту негде, окромя как на полу. Им не нужны были тогда лишние предисловия и отговорки — это просто случилось. Именно тогда на плече девушки появился первый след от укуса.

***

      — Клянусь, — шикнула тихо Элли, когда ей в плечо вновь впились зубы Урфина, — Мне иногда кажется, что у тебя в роду были вампиры.       — Что я могу поделать? — усмехнулся Джюс, усаживая девушку себе на колени, — Ты слишком аппетитная. Я иногда подумываю о том, чтобы съесть тебя целиком…       — Зная тебя, я не могу понять, умиляться ли мне такому откровению, или же опасаться, — посмеялась Элли, проходясь ноготками по ещё не успевшим полностью зажить следам от их прошлой близости. Теперь тихое шипение издал уже мужчина, прижимая девушку к себе и жарко выдыхая ей на ушко.       — Оставайся здесь, — вдруг попросил Урфин, — Не уезжай ты в свой Внешний мир, оставайся тут…       — Бросить университет, до окончания которого мне остался один год, бросить семью и жизнь, которую я знаю, ради компании из базарящего медведя, живой куклы, филина и…       — И меня, — Урфин зацепил зубами мочку девушки, заставив её издать милый писк.       — Звучит заманчиво, — Элли довольно промурлыкала, — Но я вынуждена отказаться… А то ты и правда меня съешь.       — Так говоришь, будто бы тебе это не нравится, — Урфин усмехнулся, повалив резко Элли на кровать, на которой они оказались вскоре после стрижки, — Ты же не любишь эти все сладости и милости, не правда ли? Ты сюда именно поэтому и пришла… Потому что ты хотела почувствовать что-то запретное, что-то опасное…       — Ух, какие мы опасные, — хитро улыбнулась Элли, провода ладонью по щеке Урфина, — На что ты намекаешь?       — А на то, что без меня тебе самой плохо, — хмыкнул мужчина, приподнимая её бёдра для более удобных дальнейших действий, — И ты это знаешь.       — А ещё я знаю, что тебе плохо без меня, — прошептала Элли, чувствуя, как её любовник в неё вошёл.       — Да, — признался Урфин на выдохе, и это было громче всяких «я тебя люблю», которые могла услышать девушка, — В тебе всегда была эта червоточина, которую ты и все вокруг тебя пытались подавить, но ни у кого не вышло… Неужели тебе не скучно так?       — Поверь, в моём мире достаточно мудаков, чтобы я не скучала, — Элли прошлась ладошками по плечам Урфина, вцепляясь ему в спину и прижимаясь во время фрикций плотнее.       — Вот ты сучка, — усмехнулся Урфин, вновь впиваясь в неё, уже в шею, оставляя на ней череду засосов и укусов.       Они, наверное, никогда друг от друга не устанут: Урфин всегда будет той тьмой, которую в себе гасит Элли, и которая может полноценно расправить крылья именно с ним, а молодая Смит всегда будет той нежностью и лаской, которую так жаждет Джюс.       — Ты моя, — прошептал ей на ухо мужчина, сжимая её бёдра в своих ладонях, — Ты моя и только… Запомни это на всю жизнь.       — Твоя, — довольно улыбалась девушка. В её мире ей бы сказали, что это собственничество, что это ненормально, но сейчас ей было на это всё равно.       Керосиновая лампа, тлеющая на тумбочке, освещала их тела достаточно, чтобы девушка видела огонь в глазах Урфина и чтобы он видел это же пламя в глазах Элли. Девушка позволяла себе громкие стоны, иногда вскрики, и она была единственной, кому позволялось оставлять красные отметины везде, где дотягивались её ноготки и зубки. Урфин соврал бы, если бы сказал, что это ему не нравится — Смит давно поняла, что Джюс тот ещё извращенец.       Последний громкий протяжный стон Элли сопроводился дугой, в которую изогнулась её спина под вжимающим её в кровать мужчиной.       — Я люблю тебя, — сквозь сбившееся дыхание прошептала она, прижимаясь к партнёру.       — Ах, как мы заговорили, — Урфин усмехнулся, уже зная, какой нежной и ласковой становится девушка после секса.       Джюс не умел говорить нежных слов, так что он компенсировал всё действиями: поцелуями, которыми он проходился по личику Элли, по следам, которые он оставил на её теле. Иногда он позволял себе касание языком этих царапин и следов от укусов, будто бы извиняясь, от чего свежие раны саднило лишь сильнее, но Смит не спешила его останавливать. Целуя небольшую грудь девушки, Урфин спустился к её животику, целуя и его. Его взгляд задержался на нём.       — Чего ты там изучаешь? — Элли опустила голову, глядя на мужчину.       — Я подумываю… — начал Джюс, но вдруг остановился, — Хотя нет, забей.       — Ты хочешь ребёнка? — девушка взяла любимого за его щёки, притягивая за лицо к себе.       — Из меня вышел бы дерьмовый отец, — понимающе отшутился Урфин, позволяя любимой поцеловать его в нос.       — Изгнанником явно, — ответила Элли, — Но у нас ещё много времени впереди…       — Да, — коротко ответил мужчина, обнимая Элли.       Джюс много работал, а потому в его сильных руках девушка казалась очень хрупкой. Она спокойно прикрыла глаза, сейчас уже не думая о многом, просто обнимая возлюбленного, пока тот, словно большой кот, оплёл её, укрывая их обоих одеялом.       — У нас осталась лишь неделя, — вспомнил он, глядя на столь ненавистный сейчас календарь.       — И она вся наша, — напомнила ему Элли.