Стол адвоката

Все зовут её адвокатом Дьявола. А ей нравится это прозвище. Кажется, что она совсем другая. Не такая как все. Особенная. Двадцать семь дел. Один проигрыш. И то только потому-что свидетель словил пулю в лоб. И его тело нашли разобранным в канаве. Думаете за ней и вправду стоит дьявол? Да. Мне тоже так кажется, да и все её дела весьма странные. Разные слухи ходили. Связь с главным судьёй. Подкупные копы. И сам Сатана, с которым она заключила свою сделку. Когда она заходит в служебный коридор, все шарахаются её, и открывают перед ней любые двери. Она носит исключительно Prada, темные очки, и высокие хвосты. Вот она. Виктория Уокер. Адвокат за которым стоит сам Ад. У нее есть личный дьявол, тот который всегда снимет ненужного для неё, принесет жертву во славу своей женщины, и раздвинет ноги, тоже перед ней. Как вам такое? Хорошо устроилась девочка.? Дьявол - её прозвище в криминальном мире. Пятнадцать судов, пятнадцать обвинений. Все "ложные". У них контракт, за который их обеих ждёт порка током. Но им плевать, они не те, которых так просто поймать. Она сидит сейчас в стальных наручниках. Ноги и руки скованны серебряными цепями. Но её это не волнует. Она Милеасма Мортем - сам дьявол, который оставил знаки пентаграмм, на каждой из пятнадцати жертв. Ни разу не пойманная. Черные волосы, серые глаза и дерьмовое нутро. Другую это не пугает. И это точно не останавливает её перед тем, как засунуть язык в горячую плоть другой. У них идеальный дуэт. Девочка, которая вечно спасает. И женщина которая убивает ради нее. Сегодня она вновь сидит взаперти. А другая вновь идёт к ней, громко цокая ботфортами по полу. — Мой ангел.? Обводит острым языком контур своих безупречных губ. И смотрит из под полуприкрытых век. — Мортем. Брезгливо становится в дверном проёме, закусывая свои губы. — В этот раз, твои шансы на победу, на нуле. Выдаёт своему дьяволу, усаживаясь за стол. Закидывает ногу на ногу, и сексуально подкуривает сигарету. — Ты всегда так говоришь, золотце. Брюнетка опирается локтями о стол, и тянется к другой. Для нее это все всего лишь игра. Томная, экспрессивная, возбуждающая. — Я всегда так говорю, тварь! Она злиться на неё, и тем не менее сидит здесь. А Мими смеётся с этого, оголяет клыки, и тянется к чужим рукам. — Была бы я не закованна в это дерьмо, я бы позволила тебе наступить мне на горло. Они обе пошлые, даже слишком для других. Уокер повторяет действие девушки, и тянется ближе к ней. Делает грубую затяжку, и припечатывает свои губы к другим, выпуская дым, словно условленную плату, в организм другой. — Была бы ты не здесь, мы бы уже давно трахались в твоей квартире. — Но я здесь. Она под своим собственным кайфом, кайфом по имени Золотце. — И так, что мы делаем в этот раз, золотце? — Хах, сначала поговорим. Мортем разваливается вальяжно на стуле, и машет рукой. — Валяй. — В чём тебя обвиняют? — Снова в убийстве. — Оригинально, — они снова меняют воздух на дым табака в своих телах, — Сколько людей. — Десять. Каждый раз она пересекает собственную черту. Задирает планку для других, выкладывая телами адские знаки, перед мелкими церквушками. — Кто виновен по твоему мнению? Та снова ползёт вперёд. — Все знают, что в городе орудует грешная церковь, новый культ. На их руках много крови и чужих сердец. Это их тематика. — Замечательная история, милая, но есть свидетели... Она кривится в момент, скалит зубы, практически утробно рычит. — Позаботься о нём. — В этот раз нет, Мортем. Это не в моих силах. — Да что ты, — берёт чужие пальцы в рот, обводя каждый языком. — Не в твоих силах. Адвокат стонет, выпускает слишком громкие звуки в помещение, и закатывает глаза. — На этом, мы лучше с тобой закончим. Проговаривает одними губами, и проводит ногтями по чужой щеке. — Нет, постой! Смотрит хищно, ёрзает на стуле и смеётся заливисто. — Что-то ещё, мисс Мортем? — Как официально, мисс Уокер. Завела меня и теперь бросаешь тут, одну, с прикованными руками к столешнице? Она подходит резко, отодвигает стул вместе с девушкой на столько, на сколько это позволяет сделать цепь. Мими запрокидывает голову на спинку кресла, ждёт свой поцелуй. И получает его. Склизкий, мокрый, тягучий. Они касаются друг друга языками. Задевают чувствительные точки и роняют звуки. Вики усаживается на колени перед ней, трётся о шею губами, кусается, оставляет пятна, свои собственные. Скручивает кончиками пальцев соски, которые торчать через тонкую ткань рубашки. Растегивает ширинку и пускает свою руку вниз. Медлит. — Ну же, помоги мне, золотце. Возмущённо смотрит голубыми глазами. — Помогала бы ты мне так каждый раз. — Ты чем-то недовольна? Она стонет в потолок, когда получает близкие пальцы внутрь. Стонет от горячей плоти, которая касается её сонной артерии. Стонет под своим адвокатом. — Я недовольна тобой, милая. Сильно прикусывает кожу, в момент когда резко бьётся об стенки. Оставляет свои следы от зубов снаружи, и следы от ногтей внутри. У той сбитое дыхание, рваные глотки воздуха, и грудь которая трётся о чужую в ткане. Она наворачивает круги на чужом клиторе. Заставляет ноющую плоть, пульсировать под ее пальцами. Заставляет горячее тело двигаться в такт ей. Заставляет подбитый организм течь ещё сильнее. — Ну же, золотце. От того как она тянет руки, что бы коснуться желанного тела, останутся кровавые следы от впивающегося метала, в тонкую кожу. Она шепчет ей на ухо, разные слова. — Я люблю тебя, Мортем, но если тебя посадят навещать я тебя не стану. Поняла? Кусает горящее адским пламенем ухо клыками, так что от этого последняя изящно выгибается и кончает громкими матами. — Как же это взаимно, Уокер. Последняя помогает застегнуть ширинку джинс девушке, в тот момент когда заходит охранник. — Мисс, ваше время вышло. Она не обращает на это внимание, целует, теперь уже нежно, чужую макушку, и в последний раз проводит ногтями по шее. Проходит мимо охранника и язвит ему в ответ. — Надеюсь вы повеселились, когда смотрели это видео. Тот краснеет. А брюнетка смеётся от этого, так хищно и удавлетворённо. — Ваша ширинка, Гарри. Мужчина выходит из кабинета первым, весь покрасневший. — Я надеюсь на твою помощь, золотце. Выкрикивает это тогда, когда её адвокат выходит. И идёт к судье, что бы попотеть там, как следует, над делом, и вытащить своего дьявола. Ужасного и любимого дьявола.