Падающий пепел

Я помню, как плакала Ольга, когда тебе вынесли приговор. Надо же было додуматься... Напасть на императорскую семью! Сатико, милая сестрёнка Сатико, почему? Когда мы решили сбежать, то ты поклялась мне, что если я упаду, то ты будешь падать рядом. Тогда почему ты отправилась в одиночку? Не взяла меня с собой или хотя бы не предупредила?! Забавно. Забавно винить во всем тебя. Самые страшные слова, которые я слышал, были: "Публично сжечь на костре!" Я тогда бежал домой, трясясь от страха и осознания. Сатико... Сатико... Меня тошнило от ситуации, от самого себя. Бесит, что принимал твои слова и возмущения как шутку. И вот во что это вылилось! Осознал я все слишком поздно. Почему, чтобы понять это, нужна была целая жизнь? Твоя жизнь... Ком в горле не дает дышать. Я кашляю, надеясь, что таким образом раздеру себе горло. Стала известна дата твоей смерти. Ты всегда была такой: гордой, сильной... Я никогда не видел, чтобы ты кричала, и не важно какой была боль. Ты вставала, утирала слезы и двигалась по дороге жизни дальше. Даже когда я уже сдался и хотел опустить руки, ты сказала, что мы прорвёмся, главное терпеть и начать что-то делать. Даже сейчас... Ты идешь с высоко поднятой головой. Твои некогда длинные кудрявые сиреневого цвета волосы сейчас обстрижены до середины шеи. Руки связаны, по бокам стража, а тебе хоть бы хны. Ты водишь взглядом по собравшейся толпе. Ищешь кого-то. Твой взгляд падает на меня, и я впервые вижу твою улыбку. Искреннюю, чистую. "Брат, прости меня". Это было последнее, что я услышал. Бросился на стражу, пытался кого-то ударить приготовленным ножом, даже вроде получилось, я не помню. Звон в ушах и треск огня оглушали. Тело болело, но я продолжал то ли бить кого-то, то ли вырываться из чужой хватки. Даже сейчас я не слышал твоего крика. Я провалился в темноту в скором времени, напоследок услышав визг Ольги. Она будит меня рано. Глаза заплаканы, лицо бледное, а в руках мешочек с прахом. С твоим. Видно, за старые целительские заслуги его разрешили забрать. Внутри пусто. Я беру мешочек. Держу его, как сокровище. А в голове снова "брат, прости меня".