Злобная гейская драма на льду

      Если бы у Кейт спросили, почему она выбрала фигурное катание, она бы ответила: просто потому что любит, как на неё смотрят. Конечно же, фигурное катание — это не самый лёгкий и не самый очевидный способ покрасоваться. Всегда есть стриптиз, в конце-то концов. Но было что-то особенно завораживающее во всей этой атмосфере. Лезвия коньков, поднимающие в воздух искрящуюся ледяную стружку, сердцебиение, вторящее музыке, костюмы и образы, приковывающие взгляд.       И конкуренция. Конечно же, огромная конкуренция. Кейт любила соревноваться за внимание, и совершенно точно любила побеждать. Её страстность и пылкость просто топят лёд на тренировках, холодный воздух несколько остужает голову, точность в движениях требует сосредоточенности. Когда её, шебутного и взрывного ребенка, отдали в секцию фигурного катания, она несколько раз чуть не прирезала себя своими же коньками, но приняла это как вызов. И фигурное катание помогло ей научиться лучше контролировать гнев, сосредотачивать внимание. Когда она выходила на лёд, движения приобретали особое изящество, взгляд и фигура — выразительность и томность. Огненная, чувственная натура не терялась, а выделялась и завораживала на контрастах.       В нескольких словах, ей и вправду просто нравилось, как она выглядит на льду, и нравилось, как на неё при этом смотрят другие.       Что до того, что ей не нравилось… Когда два взрослых парня вплетают спорт в их неудовлетворенные желания.       — Кейт, они заняли наш лёд! В наше время! — гневно фыркал Картер в раздевалке, уже после тренировки, когда буквально выгрыз лёд у хоккейной команды, подняв на уши всех, кого можно, почти лично выпроводив ужасно сердитых хоккеистов. И до сих пор, блять, не успокаивался. — Они весь лёд искромсали и сорвали нам тренировку. Я скажу тренеру.       — Феликс, тебя сожрут с потрохами, если ты позвонишь ей с очередной жалобой. Она даже слышать не хочет про хоккеистов из твоих уст, — Вероника, распуская тёмные волосы из высокого хвоста и протягивая Феликсу одолженную резинку. Феликс забрал, положив обратно в стратегический запас, который всегда лежал в сумке — как раз на случай, когда кто-то опять забыл завязать волосы. Из-за таких мелочей Феликса и любили в их коллективе. Внимательный, ответственный, участливый. Ну просто прелесть.       — Почему вы не позвоните? Об этом нужно говорить, иначе они совсем обнаглеют.       Пока речь не заходила о хоккее. Но не то чтобы Феликса волновал хоккей как спорт, или даже конкретная хоккейная команда.       — Потому что никто из нас, кроме тебя, не в контрах с капитаном ёбаных хоккеистов, Феликс, — хмыкнула Кейт, закрывая шкафчик. Помимо них на тренировке сегодня были Амелия и Сэм, которые свалили пораньше, потому что знали, что Феликс будет беситься после тренировки, и были слишком мягкими, чтобы сказать, что их это тоже немного подзаебало. И благополучно оставили Феликса в надёжных руках более прямолинейных подруг.       Кейт закрыла шкафчик и потёрла виски.       — Феликс, возможно, из-за своей наскозь гейской души ты правда не знаешь, но давай проясним. Что делает мальчик, когда ему нравится девочка? Феликс на секундочку задохнулся от возмущения, но затем задумался.       — …Дарит цветы?       — Дёргает за косички. А знаешь, что делает девочка, когда ей нравится этот мальчик? Бьёт его книжкой по голове. Так вот. Ваши ссоры с Хаксом — чистой воды детская влюбленность. Стыдливая и агрессивная. А знаешь, что делают взрослые люди? Следуют установленным расписанию тренировок и идут на компромиссы. Но так как вы оба — сраные дети в плане взаимоотношений, ебучий Хакс подбивает команду задержаться на льду, а ебучий ты с удовольствием ведёшься на провокацию.       Феликс недовольно нахмурился. Он делал это осуждающее лицо всякий раз, как Кейт делала намёки на нечто большее, чем грязная ругань и взаимная неприязнь в их с Хаксом взаимоотношениях. Хотя Кейт не намекала — она говорила об этом прямым текстом. Но в её словах была доля истины. Всякий раз, когда Феликс видел Райли, он только ждал повода, чтобы сорваться на него. А Райли своевременно подкидывал ему этот повод. Хотя не много-то ему нужно было, чтобы заставить Феликса открыть рот и выпалить что-нибудь едкое. Достаточно бросить взгляд сверху вниз, снять шлем и распустить волосы, улыбнуться не ему, отчего на щеке у него появлялась незаметная ямочка, и Феликса мгновенно коротило.       — Я сегодня ещё потренируюсь.       — Что, опять ночные покатушки?       — Сторож меня очень любит.       — Сторож очень любит вискарь, которым ты его подкупаешь.       — И виски тоже.       Все те пятнадцать минут, что переодевалась хоккейная команда, Райли исходил на говно, и Марсель, хотя и не знал, что мысленно соглашается с Кейт, устал слушать.       — Почему все фигуристы такие пидорасы? — наконец выдохнул Райли, захлопнув шкафчик. Посмотрел на выгнувшего бровь Марселя, который тоже был фигуристом, и усмехнулся: — Все без исключения.       — А кто задержался на льду, чтобы позлить Картера? Самый настоящий пидорас.       — Я не уследил за временем. А этот манерный сучара в мамкиной юбке мог бы подождать, а не бежать и жаловаться администратору, — со злостью шнуруя обувь, цедил Райли.       Драган ушел одним из первых, едва совсем не забыв переодеться, потому что среди надменных девочек, вытряхивающий в ебало соперницам стружку льда из волос, существовал ангел во плоти — Патриция, маленький луч света в этом тёмном царстве нарциссизма. Маленькая шекспировская драма среди хоккеистов и фигуристов с ними в главной роли, только им двоим было очевидно насрать на разногласия друзей. Если уж так подумать, Райли не имел ничего против фигуристов и фигурного катания в целом. Просто ненавидел одного конкретного, гадкого и претензиозного.       Однажды этот богатый мудила, сорящий папиным деньгами, две недели покупал каток на весь день. Каждый день. Прямо перед важным матчем. Просто чтобы напакостить. Неудивительно, что они теперь нихуя не ладят, Картер сделал всё, чтобы закрепить за собой статус мудака.       — Райли, я не хочу ничего слышать о Картере до конца дня. Я с ним даже лично никогда не разговаривал, а он и все, что с ним связано, меня заебали до мигрени. Будь, сука, добр — завались, пока я всерьез не обдумываю возможность зашить тебе рот.       Райли хотел возразить, но затем, видимо, прикинул и кивнул — действительно, объект обсуждения не стоит того внимания, которое Райли ему уделяет.       А затем они вышли из раздевалки и Райли снова наткнулся на него взглядом. Феликс выглядел так, как меньше всего себе представляешь отвратительного мажорного уёбка, и это было худшим. Весь такой невинный со своими молочными кудряшками, светлыми ресничками, бледными веснушками, рассыпанными по носу не иначе, чем назло Хаксу. И в тот момент, когда его глаза поднялись на Хакса, они словно покрылись коркой льда, а между бровей появилась морщинка. Он перенес вес с ноги на ногу, скрестил руки на груди — и это уже снова был смазливый и невыносимый придурок, которого знает Райли. Они не отводили взгляд друг от друга.       — Удачно присесть жопой на лезвие, — проходя мимо, Райли не упустил возможность пихнуть его увесистой спортивной сумкой.       — Надеюсь, в следующий раз тебе вышибут клюшкой мозги. Ах да. Там вышибать нечего, — бросил ему вдогонку Феликс.       — Шлюха в стразах, — буркнул Хакс.       — Гамадрил перемороженный, — гневно фыркал Картер, направляясь в раздевалку.       Кейт проводила его взглядом, покачала головой и пошла возвращать Трисс с небес на землю, потому что Феликс бы забыл. И Трисс бы забыла, что ей куда-то нужно было идти.       Кейт ебала весь этот ледовый цирк.