Выход во мгле

Кендалл не спеша подошла к небольшому деревянному столику с кривыми ножками. Чак с Томасом о чем-то шептались, Оливия наблюдала за ними, скользя взглядом с кудрявого мальчика на кареглазого парня. Томас был среднего возраста, лет шестнадцати, с довольно хорошей физической формой. В его глазах был неподдельный блеск. Он явно был смышлёным и сообразительным. Когда Чак говорил что-то неясное или неизвестное Томасу, он всегда переспрашивал, приподнимая брови, ожидая продолжения. Шатен был лёгким в общении, но, чтобы он начал доверять, очевидно, нужно было постараться. У него практически всегда были поджаты губы. Связано ли это с его характером или же с тем, что он постоянно думает о Лабиринте? Что-то явное скрывалось в нем за этими малосущественными деталями. Он ободряюще улыбнулся мальчику, обнажив ряд белых ровных зубов. Томас определенно был симпатичным и имел своеобразную харизму. Скорее всего, он этого даже не осознавал. — Сегодня у тебя будет тяжелый день, — хитро сверкнул глазами Чак, нарезая помидоры. Блондинка поморгала, снимая наваждение и сонную пелену, поняв что слишком долго смотрит на парня, хотя он даже не заметил это. Или сделал вид. Кендалл взяла стакан и села за стол. Отпивая понемногу воды, она крутила его в руках. — Ферма? — спросил Томас — Да. Уинстон странный немного, но он же куратор Живодерни, — пожав плечами, Чак тихо хмыкнул. — Ты почему не ешь.? — он запнулся. — Кендалл, — шепнул Томас, отводя взгляд в стену. Мальчик неловко кивнул. — Не хочу, — девушка так и не выпустила стакан из рук. Мягко добавила, — Спасибо. Кендалл дернулась в сторону грохота дверей, Ньют нарисовался. Смерив всех бодрым взглядом, взглянул на часы. — Хорошо, воссоединение свершилось, — он улыбнулся, переводя взгляд с одной девушки на вторую. — У нас есть полчаса. Идём. Не дождавшись ответа, он вышел. Кендалл на автомате встала и поплелась за Ньютом. Сзади слышались только негромкие извинения и благодарности девичьего голоса. Кендалл, обернувшись, скосила на нее взгляд. Нет, Оливия определенно симпатизировала ей. Но она была слишком растеряна. В потухших глазах виднелось только разочарование. Ей было хреново здесь. Это было очень явно. Если это было заметно на Оливии, что же сказать о Кендалл? Не желая думать об этом, она прикрыла глаза и тряхнула головой. «Не о том думаю.» Оливия, догнав её, вопросительно кивнула. — Что такое? — Ничего, задумалась, — Кендалл перестав прожигать девушку взглядом, отвернула голову в сторону Хомстеда. Ньют привел их к западной стене. Стало слишком прохладно, это отрезвляло, девушки поежились. Со всех сторон стену обволакивал густой и ветхий плющ. Ньют шагнул к стене, запустил руки в заросли зелени и отодвинул в сторону несколько стеблей: под ними обнаружилось квадратное окно шириной приблизительно одного метра, покрытое толстым слоем пыли. Сейчас оно выглядело абсолютно черным, словно было закрашено краской. Кендалл вопросительно смотрела на Ньюта, но он лишь неотрывно следил за тем, что находилось за окном. Тут то девушка и опомнилась. Она вжалась в окно, широко открывая глаза, теряя самообладание. Взгляд сфокусировался на… Нечто деформированное, мутированное и полностью исковерканное существо перекатывалось на железных тонких лапах, спицах и механические приспособления со всякими инструментами на концах: дисковая пила, ножницы, какие-то длинные штыри, о назначении которых можно было лишь догадываться… — Там, за стенами, Лабиринт, — шепнул Ньют. Глаза его были широко раскрыты, будто он находился в состоянии транса. — Все, что мы делаем в жизни, абсолютно все, связано с Лабиринтом. Каждый божий день своей жизни мы посвящаем лишь одному — разгадать грёбаную тайну этого грёбаного Лабиринта. Я хочу, чтобы вы узнали, с чем мы имеем дело, и почему эти чертовы стены каждый вечер задвигаются. Надеюсь, теперь вы понимаете, что высовываться туда будет наихудшим решением в вашей жизни. И последним. Существо двигалось медленно, постепенно перекачиваясь с одной стороны на другую. Взобравшись на противоположную стену, оно вдруг прыгнуло прямо на окно, ударившись о толстое стекло с громким глухим звуком. Кендалл попятилась назад, а Оливия невольно вскрикнула, однако тварь отскочила назад, не нанеся стеклу ни малейшего вреда. У девушки слова застряли в горле. Живот начало крутить изнутри от животного страха. Это ужасно. Тварь оказалась жуткой помесью животного и машины, размером с корову. Скорее всего, она понимала, что за ней наблюдают, знала, что находится за стенами Глэйда, и ей, видимо, очень хотелось проникнуть внутрь и полакомиться человеческим мясом. Слизь и машинное масло, смешиваясь на стыках железного тела и частей организма, где было видно кожу, стекало на каменный фундамент. «Какого.? Кто создал это чудовище? На кой черт оно здесь?» — Что это? — медленно произнесла Оливия, старательно отворачивая голову от окна, пытаясь не смотреть на это мракобесие. — Мы называем их гриверами, — ответил Ньют. — Мерзкая тварь, верно? Они вылазят только по ночам. Если бы не Ворота… Кендалл только начинала обдумывать ранний разговор с бегунами, их цель и Лабиринт. Обреченно глянув в сторону окна, Глэйда и Оливии, она начала махать головой из стороны в сторону. — Ну, нет… Нет-нет-нет. Как это возможно? Что за хрень вокруг происходит? Ньют отрешенно посмотрел на окно и тяжело вздохнул. — Теперь вы понимаете какая нечисть водится в Лабиринте. Все это не шутки. Но раз уж вы оказались в Глэйде, мы рассчитываем на вас, на вашу помощь. Мы все оказались здесь не просто так. У нас только одно задание. — Выжить? — спросила Оливия, не надеясь услышать ничего утешительного. Ньют посмотрел ей прямо в глаза. Его карие блестели надеждой, и, задержав взгляд на Оливии, он слабо усмехнулся и кивнул. — Найти выход отсюда, — продолжил блондин. — Разгадать тайну этого поганого Лабиринта и вернуться домой. Несколько часов спустя Кендалл сидела под тем же дубом, где вчера они ужинали. Она зарылась руками в свои волосы. Оливия пошла с Томасом куда-то, скорее всего в столовую. Глэйд проснулся. Все занимались своими делами. А она сидела, будто прибитая, и не могла даже голову поднять. Утреннее знакомство с гриверами сцепило ей зубы. Девушка не разговаривала после того, как ушла подальше от окна. «Я наверняка выгляжу как дура. И эгоистка. Плевать уже…» Она не могла. Ничего. Не могла поверить в реальность. «И никогда не смогу.» В то, что обычные дети здесь. Закрыты с монстрами один на один. Что такого они натворили, чтобы попасть сюда? Или они ничего не сделали? Неужели Лабиринт настолько огромный, что за два года они не нашли выход? Почему никто ничего не помнит? Не существует отборочной амнезии. Девушка попыталась вспомнить своих родителей. Этих людей, которые отпустили её сюда. Какие родители посмеют разрешить, чтобы с их детьми такое вытворяли. Она совершенно не питала никаких чувств к этим людям. Возможно, это из-за провалов в памяти. А возможно, так всегда было. Девушка не знала, и наверняка никогда не узнает. Воображение взяло верх над ней. Кендалл усердно прикрыла глаза и уткнулась головой в колени. Потихоньку ее образы начинали воплощаться, но, даже когда она перестала выдумывать, сознание сделало все за нее. Женщина в светлом домашнем фартуке носилась по желтой, залитой солнечным светом кухне. Яркие блики крутились по комнате, шкафчики, холодильник и ещё много бесцветных пятен. Она практически не могла разглядеть ничего. Женщина со светлыми волосами, заплетенными в пучок, держала кастрюлю из которой шел пар, в тканевых клетчатых перчатках и звала… Кендалл застонала от глухой боли, которая пронизывала голову. В висках били отголоски её голоса. Этой женщины. Девушка открывала глаза, но их застилала тьма. Ей понадобилось около минуты, чтобы начать опять различать окружающие её предметы. Зелёная трава, голубое небо, каменные муры. Переводя дыхание, она медленно посмотрела по сторонам, проверив, не заметил ли кто её приступ. «Нужно забыть об этом. Я ничего не могу вспомнить. Только хуже себе делаю.» Алби бесшумно подошел. — Как тебе видок из окна? Кендалл даже не посмотрела на него, лишь прошла немного дальше. — Давай начинай, экскурсовод хренов, — махнула руками Кендалл, Алби лишь хмыкнул. — Артистка значит? Идем твоего гастролера искать. Алби точно был самый старший в Глэйде. Его осознанность и зрелость выражались не в уверенной походке, а в действиях. Он не был сдержанным, и уж точно не контролировал свои эмоции, но… Он умел строить мальчишек и делал это: они были сдержанными, он контролировал их. Он не дал распасться всему. Вокруг царил порядок. Они слушаются его, живут за его составленными законами, потому что им нужен кто-то, кому они могут довериться. Им нужен лидер. И он взял эту ответственность на себя. На его лбе уже вырисовывались морщинки, неуместные для его возраста. Он был немного выше Кендалл. Выглядел на лет семнадцать, не больше. У него широко раздувались ноздри, когда что-то шло не по плану. Алби очень нестабилен. Никто не знал, что от него можно ожидать. За его холодным тоном и полными недовольством глазами пряталось немыслимое количество укоров и страхов. Алби боялся. Страшно боялся этого места, и что твориться за его пределами. Оливия шла на встречу. — Значит так, никаких вопросов до самого окончания, сечете? У меня нет времени трепаться с вами весь день. — Начинай уже. «Экскурсия» началась у Ящика. Сейчас люк закрывали две металлические створки, лежащие на уровне земли. Белая краска на них давно потускнела и кое-где потрескалась. Было уже довольно светло. Глэйд активно заполнился ребятами, которые пахали без остановок. Алби указал на створки. — Это Ящик. Раз в месяц, строго по расписанию, он привозит одного новичка, вроде вас. Что за хрень, почему он доставил вас обоих за раз и еще эта надпись., — он потер лицо ладоней и громко выдохнул. — На нем же раз в неделю сюда доставляют кое-какие вещи — одежду и продукты питания. Много нам не надо. Мы в Глэйде и своим прекрасно обходимся. Как он работает, откуда приезжает и кто им управляет — мы без понятия. Ни один из прибывших шанков не смог о нем ничего рассказать. У нас есть электричество, одежду нам присылают, а пищей мы в основном обеспечиваем себя сами. Однажды попробовали отправить одного новенького назад, но, пока он там сидел, Ящик так и не сдвинулся с места. Кендалл вскинула брови. — Не всё так плохо, — шепнула Оливия Кендалл, на что та никак не отреагировала. — Глэйд разделен на четыре участка, — продолжал тем временем Алби. На девушек он не смотрел. Поворачивался и тыкал пальцем в приблизительное местонахождение названного. — Плантация, Живодерня, Хомстед, Могильник. Хоть немного въехали? У Алби был настолько недовольный взгляд и тон, что Кендалл неосознанно закатила глаза. Никто же не заставлял его это делать, это его прямая обязанность. Да и девушки не совсем уж бестолковые — суть улавливают. Молчание обоих он уловил как согласие, поэтому продолжил дальше. — Плантация, — он указал на полянку, где располагались сады и огороды. — Там мы выращиваем еду. Вода поступает через проложенные под землей трубы — водопровод был тут с самого начала. Если бы не он, мы бы давно уже подохли с голода. Дождей тут не бывает. Никогда, — он махнул рукой в сторону загонов для скота в юго-восточном углу Глэйда. — Живодерня — там мы выращиваем и забиваем скотину… А вон там — Хомстед. Сейчас эта убогая халупа раза в два больше, чем была, когда тут появились первые из нас. Мы ее достраиваем по мере того, как Ящик привозит доски и прочее строительное барахло. Выглядит, конечно, стремно, но жить там можно. Хотя большинство все равно спит под открытым небом. Алби повернулся и тыкнул в сторону небольшого леса. — Вон то место мы называем Могильником. Кроме кладбища — это где лес погуще — там больше нет ничего. Вы свободно можете пойти туда посидеть, отдохнуть или просто пошляться от нефиг делать. Делаете что хотите, короче, — он кашлянул и умолк, словно хотел сменить тему. — Каждый день в течение следующих двух недель вы будете работать под руководством нескольких кураторов. Так мы узнаем, какая работа подходит лучше каждой из вас. «Кладбище. Зачем кладбище там, где живут одни подростки?» Мурашки прошлись по коже. Он настолько буднично о таком говорил… Алби указал на большой хлев, к которому они постепенно приближались. Его некогда красные стены давно выцвели и приобрели мрачный ржавый оттенок. Возле большого корыта стояли несколько коров, пережевывая сено. В грязной луже неподалеку неподвижно лежали несколько свиней, и, если бы они время от времени не шевелили хвостиками, можно было бы подумать, что они давно сдохли. Кроме того, здесь находился загон с овцами; еще там находились клетки с индюками и курятник. — Это скотобойня. Грязная у них работенка, надо сказать. Очень грязная. Сомневаюсь в вашей пригодности здесь, но разное случается. Алби остановился у Южных Ворот. — Там Лабиринт, — тыкнув пальцем за спину, он наблюдал за реакцией девушек. Кендалл без интереса водила глазами по выцветшему пейзажу. Оливия, не моргая, уставилась в ущелье, будто искала там выход. Но конец коридора был очевидным — такая же каменная стена. — Я в Глэйде уже два года. Дольше, чем все остальные. Те, кто появился тут до меня, уже мертвы, — произнес Алби. При этих словах у Кендалл часто забилось сердце. — Мы два года бьемся над разгадкой тайны, но так ни к чему и не пришли. По ночам долбаные стены в Лабиринте двигаются, как здесь Ворота, поэтому составить карту Лабиринта чертовски сложно. Практически невозможно, — он повел рукой в сторону маленькой приземистой бетонной будки. Удар под дых. Кендалл подошла к проходу. Мозг безостановочно вопил: «Выход, выход, выход…» Она скривилась от головной боли. Оперлась на ледяную стену, притронувшись лбом, немного стукнувшись о холодную стену, чтобы прийти в себя. Крик не прекращался. — Эй, полегче, — перегородив рукой путь девушки, Алби продолжил. — Туда нельзя выходить. Правило Номер Один гласит, что никто — абсолютно никто! — кроме бегунов, не имеет права выходить в Лабиринт. Это единственное правило, за нарушение которого не бывает пощады. Посмеешь его нарушить — и, если к тому времени тебя еще не прикончат гриверы, за них это сделаем мы. Сечешь? — Предельно ясно, — нехотя кивнула Оливия вместо подруги, скользко добавив, — шанк. Алби вздернул бровь. Но не сдержавшись, улыбнулся уголком рта. Кендалл ощутила прикосновение. Оливия слушала Алби, даже не смотрела на нее. Но держала под руку. Кендалл нахмурила брови, чтобы лучше приглядеться к девушке, голос в голове понемногу становился тише. Перемещаясь по поляне, Оливия не один раз, и даже не два, ловила взгляды. Никак не реагируя на это, она просто переводила взор на Алби. Излишнее внимание настораживало. Но, исследуя Глэйд, она все больше поражалась умению местных жителей вести хозяйство и сохранять среду обитания в идеальной чистоте. Её впечатлило, насколько упорно они сообща трудились. Можно себе представить, в какое отвратительное место превратился бы Глэйд, если бы все вдруг поглупели и обленились. — Там кухня. Возможно, Фрайпану понадобятся лишние руки, но ваши результаты мы узнаем на Совете. Главное в Глэйде — порядок! Меньше всего нам здесь надо, чтобы его нарушали. И вы в том числе, — он вяло обернулся. — Что это? Совет? — Я просил не перебивать? Совет — это событие, когда собираются все кураторы. Для обсуждения шанков вроде вас, или же разговоров поважнее. Недалеко от Хомстеда есть Кутузка. Подобие тюрьмы, — он указал на неказистое бетонное сооружение с единственным крошечным зарешеченным окошком и деревянной дверью, закрытой на страшный ржавый засов, как будто попавший сюда из мрачного средневековья. За сегодняшний день у Кендалл уже не осталось эмоций и сил удивляться чему-то. Тюрьма. Шикарно они тут устроились. Может где-то и детский сад есть, например? — И последнее. Вы первые девушки здесь, и все об этом знают. Если есть какие-то причины для беспокойства или что-то не… — он смотрел себе под ноги. — Мля, если у вас проблемы, мы с Ньютом способны их решить, но не надумывайте себе лишнего, у нас здесь все благополучно. Лады? — Принято, — отвернулась Оливия. Кендалл лишь медленно кивнула, пребывая в трансе. Думать, думать и ещё раз думать. Её уже воротило от этого. Но в голове немного прояснилось. «Вот именно — немного.» — Кто нас сюда отправил? — Оливия впитывала информацию как губка. У Кендалл брови на лоб полезли, девушка возле нее выглядела живее, чем трава под ногами. Экскурсия продолжалась уже около двух часов, они пропустили обед. — Этого мы не знаем. Как и то, почему мы здесь, почему ничего не помним, почему именно это место, почему происходит Перемена, — он загибал пальцы на ладонях, перечисляя причины. — Мы называем их Создателями. Много где афиширует аббревиатура «ПОРОК», но эта херь бесполезна, как кланк. «ПОРОК» — отчеканилось в голове Еще немного и девушка начала бы щелкать пальцами. Её глаза округлились. «Что-то знакомое… Мать вашу, я настолько близко и…» Опять голова, залитая свинцом. «Ни черта. Снова.» Девушка глубоко вдохнула, казалось, что она не дышала все это время. Алби как всегда глядел карими глазами с долей непроницаемости. В этот раз на его лице пролетела доля жалости. — Выглядишь хуже, чем куча кланка, — нахмурил брови парень. — Сходи к медакам, Клинт должен быть на месте, — Алби деловито глянул на свои наручные часы. — Долго я с вами провозился, у меня дела, — Алби кивнул и отдалился. — Мне бы его важные-неотложные дела, — улыбнулась Оливия, посмотрев на Кендалл. Девушка лишь вымученно скривила губы в попытке улыбнуться. Она даже не слышала разговор. — Идем.