О сожалениях, теории и чувствах

Они встречались довольно редко, но могли говорить друг с другом от заката до рассвета. Они даже могли молчать, и это молчание никогда не было неловким. Им просто не требовалось заполнять пустоту, потому что так или иначе, она была эфемерна и не навязчива, давала состояние покоя и умиротворённости. У них даже было любимое место для бесед. На склоне рядом с Ли Юэ, где открывался чудесный вид на город и море. Особенно вечером. Под шепот волн и аромат цветов, разговор завязывался сам собой. Например, как сегодня. Люмин сидела на скамейке и болтала ногами, как маленький игривый ребенок, подставляя лицо под ласковый ветерок, прикрыв глаза. Чжун Ли стоял рядом и смотрел на линию горизонта, за который вот-вот должно было зайти оранжевое солнце, подарив последние теплые лучи отраженные от воды. На душе было спокойно, но немного грустно. — Чжун Ли, скажи, а ты о чем-нибудь жалеешь? Возможно, вопрос не совсем тактичный, но все же, — девушка распахнула глаза и подняв голову посмотрела на сосредоточенного Моракса. О чем он думал? — Не совсем так, — ответил мужчина, наклонив голову чуть в бок, как будто пытаясь что-то вспомнить, — Твой вопрос, скорее глобальный. За долгую жизнь, я жалел слишком о многом. Некоторые вещи были незначительными, другие же ломали душу изнутри. Сложно точно ответить, если перечислять все, я просто устану, а ты уснешь от скуки. — Хм, согласна, — Путешественница кивнула, — Но можно поступить по другому. Я могу начать первой, а ты можешь ответить чем-то равноценным или тем, что покажется важным… Иногда, я становлюсь очень косноязычной в объяснении своих мыслей, прости. Но если не хочешь, то можешь не отвечать, всё-таки это личное, — она неловко улыбнулась. — Я не против поговорить о личном, — Моракс сложил руки на груди, — Можешь начинать… — Я так же как и ты о многом жалею, иногда это действительно мелочи, а в другой раз жалость подобна глубокому морю из горечи поражения… На самом деле, сильнее всего, я жалею лишь об одном, что отпустила брата вместе с бездной. Я могла бы пойти с ним. И я даже хотела, честно, очень хотела быть рядом с Итером. И хоть у нас с ним похожие взгляды на жизнь и богов, но я слишком сильно полюбила этот мир и людей в нем, чтобы просто позволить всему этому погибнуть. У меня нет власти, порой я настолько бессильна, что хочется забиться в угол и рыдать, но мне сказали идти тем путем который я не выбирала и смотреть, смотреть во все глаза, как фигуры передвигаются по шахматной доске под руководством кого-то свыше. В этом мире тайн и интриг больше, чем в любом королевском дворе. Иногда, находя очередное подтверждение причастности Селестии к истреблению очередного народа, который захотел чуть больше, я чувствую почти невыносимую скорбь, за ней приходит принятие брата и его мотивов,  тогда становится совсем невыносимо, — девушка нахмурила брови и вздохнула, — А ведь когда только очнулась, все казалось так просто: понятные цели, лёгкие решения и никаких заговоров.  — Прости, — Чжун Ли подошёл и сел рядом с Люмин, вытягивая ноги. — Можно подумать, это ты тут мировое зло, которое строит козни… Не ты меня в это втянул, не тебе и извиняться, — девушка улыбнулась и прижавшись к Мораксу, положила голову ему на плечо, смотря на догорающий закат. — С одной стороны я согласен, — сказал мужчина потрепав Путешественницу по голове, — с другой же, я тоже доставил тебе хлопот, не вовремя решив уйти на пенсию… — С этим спорить не буду, нервы ты мне помотал, а Чайлд почти забил последний гвоздь в крышку гроба. Я даже представить себе не могла, что Предвестники настолько сильны… — Думаю, он был удивлен не меньше, когда его побила юная хрупкая девушка, — Чжун Ли улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил, — А возвращаясь к твоему вопросу, я действительно жалею о потере Сердца Бога. Но скорее не потому что был зависим от безграничной силы, а потому что не могу забыть твой взгляд. Ты так смотрела на меня, словно я тебя предал, хотя мы и были знакомы не долго, но… Такое разочарование и отчаяние на твоём лице, действительно сделали мне больно. И именно твои эмоции заставили меня задуматься, а не совершил ли я ошибку? Но этого не изменить и не исправить, обязанность соблюдать контракт никуда не денется, пока я жив. Да и люди Ли Юэ прекрасно справляются и без меня. — Может и так, но пообщавшись с жителями, я поняла, что они очень любили тебя, конечно не так как семью или возлюбленных, но все равно для них это трагедия. Ведь веками возводимая константа их жизни, их вера и надежда сгинули в один миг, вот о чем я думала, когда увидела как ты добровольно отдаешь свое Сердце. Мне показалось это таким жестоким, словно ты не жителей предал, а меня лично, так что ты прав, — на душе у девушки стало горько и легко одновременно. Противоречивые эмоции заставляли ее прятать лицо за волосами, которых отчаянно не хватало, что бы скрыться от проницательного взгляда янтарных глаз. — Ну, раз уж у нас сегодня вечер откровений, — мужчина улыбнулся, — Я жалею ещё об одной вещи, которую отчаянно хотел на протяжении всей жизни, но так и не смог получить. — И что это? — Люмин подняла взгляд, пытаясь в полумраке рассмотреть лицо Чжун Ли.  — Семья. Я хотел семью, — улыбка на его лице отдавала полынной горечью, — Быть богом, это смотреть, как вокруг тебя умирают люди, товарищи, друзья, а ты все продолжаешь жить, но ничего не можешь сделать. И как бы сильно я не хотел иметь близкого человека рядом, страх потерять его пересилил, и отдал предпочтение остаться одному, — Чжун Ли посмотрел в глаза девушке, в которых читалось сожаление, — У долгой жизни есть свои минусы, но я никогда не хотел умереть по-настоящему, несмотря на то, что наверно это было бы лучшим исходом. — Тогда… Мужчина замотал головой, прерывая Путешественницу, а потом сделал самую странную вещь за всю ее жизнь. Моракс поднял ее за талию, как пушинку, посадил к себе на колени, обнял по поперек живота, а свой подбородок разместил у нее на макушке. Слов чтоб комментировать произошедшее не находилось. Внутри была буря из смущения, неловкости и непонимания. А ещё Люмин чувствовала себя плюшевой игрушкой-обнимашкой. — Тебе придется посидеть так, если хочешь продолжать этот разговор, — сказал Рекс Ляпис, обнимая чуть крепче, — Ты слишком хорошо читаешь эмоции, поэтому, пока так… Девушка кивнула. — Несмотря на то, что я не хотел умирать, но иногда очень хотел стереть себе память, — голос мужчины был уставшим, — А ещё боялся влюбиться. Вокруг меня всегда было много прекрасных, но недолговечных людей, которые быстро распускались и так же быстро увядали, как цветы, — Чжун Ли вытянул руку вперёд, на раскрытой ладони появилась фигурка маленькой девочки, которая на глазах у Люмин становилась девушкой, затем женщиной, старушкой, а потом и вовсе рассыпалась в прах. Это было красиво… И больно: — Даже адепты у которых долгая жизнь, обычно быстро погибают из-за свалившейся на них ответственности и кармы. Сяо так молод, но внутри ещё больше искалечен, чем я. Если б я мог, дал бы ему другую судьбу… — Но ты и так ему помог, — не согласилась Путешественница. — Поверь, ты помогла ему больше, чем я. У него за долгие века, наконец появился друг. И несмотря на его угрюмость и враждебность, даже другие адепты заметили, что он стал мягче, это говорит о многом. — Может быть, — сдалась Люмин, — но ему бы пару дежурных улыбок… Чжун Ли рассмеялся, да так заразительно, что невозможно было сдержать улыбку: — Чтоб Сяо и улыбался?! Да скорее я съем луну! — Не говори так, как будто Сяо уже родился с недовольным лицом, — упрекнула его девушка, но улыбаться не перестала. — Я не могу отвергать такую возможность, потому что не видел его рождения, — не согласился Моракс. Парировать было нечем, Люмин сдалась и замолчала. Мысли о том, что Чжун Ли хочет семью, навевали грусть. Вот у нее была семья, да и есть сейчас, пусть и далеко. Но она у нее была, а как же он, который не имеет никого близкого? Рука девушки легонько легла поверх обнимающей ее руки мужчины. — Знаешь, — сказал Чжун Ли, разрывая застоявшуюся тишину, — Быть одному на самом деле не так плохо. К тому же, в этом мире есть одна странная загадка, которую я не разгадал до сих пор… — Не могу поверить, что есть что-то чего ты не знаешь, — призналась Путешественница, — Расскажешь эту вселенскую тайну? — Не такая уж это и тайна, по крайней мере, я знал нескольких человек, которые так же увлекались этим явлением, — произнес Рекс Ляпис, — Если ты долго изучала развалины, то должна была заметить, что в тех местах, где люди навсегда покинули место все приходит в упадок, даже если на вид все должно было хорошо сохраниться. Не знаю причины, но там куда хоть изредка приходят люди, даже если они ничего не делают, просто находятся рядом, дома и вещи сохраняются дольше. А там где нет ни души все приходит в запустение и рассыпается в прах. Несколько лет назад я провел эксперимент. Суть в том, как ты относишься к той или иной материальной вещи. Например у меня есть любимая чашка, чашка к которой отношусь нейтрально и та, что мне не нравится. Так вот, первой я пользовался часто, второй от случая к случаю, а третью никогда не трогал. Угадаешь какая разбилась первой? — Та которой никогда не пользовался? — Угу, — кивнул мужчина, из-за чего у Люмин зачесалась макушка. — И к какому выводу ты пришел? — Честно сказать, особо похвастаться нечем. Но любимая чашка до сих пор цела. Думаю, что когда человек что-то использует, он невольно вкладывает частичку души, поэтому вещь, которой он дорожит вскоре обретает что-то вроде духовной энергии, которая оберегает ее. Но любая энергия имеет свойство со временем иссякать… — Интересная теория, — произнесла Люмин и заерзала. Сидеть было неудобно. Бедра Чжун Ли оказались жёсткими, ткань брюк слишком странной из-за чего она постоянно так и норовила свалиться с коленок. Развести ноги, и сесть удобней совесть не позволяла, а ещё затекала шея. — Не мучайся, — сказал Чжун Ли, заметив неловкие движения девушки и аккуратно убрал руку, отпуская. Но та почему-то не спешила покинуть его коленей. Мужчина пришел в замешательство. Теперь неудобно сидел и он, ведь объятия были его опорой. Путешественница же принимала для себя мучительное решение. Пару недель назад они переступили черту дружбы, но оба сделали вид, что ничего не произошло, а значит и не изменилось. Это был ничего не значащий эпизод. Так почему же она не может оставить это воспоминание пылиться в глубине сознания, как все остальные не особо важные? Повлияла ли на нее мысль, что Чжун Ли нуждался в ком-то близком? Или есть и другая причина? — Как бы было хорошо, если б ты мог читать мысли, — вздохнула девушка, слезая наконец с ног мужчины. Рекс Ляпис не знал, что на это ответить. Сейчас он и правда не отказался бы от такой возможности, чтоб понять о чем думала Люмин, произнося эти слова. — Это был хороший вечер, — девушка улыбнулась развернувшись, — Пожалуй, я пойду. — Почему? — недоумение отразилось на лице мужчины. Сегодня они вместе провели не больше двух часов. Этого так мало. Почему сейчас? Неужели сегодняшние откровения подлили масла в тлеющие угли?  — Я не знаю, — Люмин стояла перед ним, как хрупкая статуэтка, спрятав руки за спину. Ветер трепал ее волосы и лёгкое платье: — Мне сложно. Сложно понять себя, тебя и то что происходит между нами. Мы не друзья. Мы не любовники. Не возлюбленные. И не враги. Кто мы? Мы открываем друг другу души изливая все, что придет в голову, но не говорим о том, что важно. Скажи, — слова застревают в горле, заставляя замолчать. Ей не сказать, не спросить, на самом деле она даже не хочет знать. И так все неправильно. А как должно быть правильно Люмин не знает… — А если у меня нет ответа? — мужчина встаёт напротив нее. Моракс кажется невероятно высоким сейчас, из-за чего девушка чувствует себя совсем маленькой и беспомощной. — Тогда оставим всё как есть… — Не получится же, — ни капли не сомневаясь, ответил Чжун Ли. — Не получится, — вторила ему Люмин, соглашаясь. — Люмин, — Моракс протянул руку и коснулся ее лица, осторожно поглаживая скулу, — Любовь, не план, там пунктов нет. Все что мы можем — это действовать по ситуации. — Как в бою? — Как в бою. Сейчас они чувствовали себя невероятно глупыми, словно дети, которые только научились ходить. Между ними впервые появилась неловкость. Иногда слова всё-таки бывают лишними. Они ведь могли быть чуть более импульсивными и все бы разрешилось само собой, наверное? Под взглядом Чжун Ли лицо Люмин стремительно покрывалось румянцем. Она не знала, что делать. Это был тупик. — Ты очень милая… — горячий шепот коснулся ее уха. Девушка настолько ушла в себя, что даже не заметила, как к ней наклонился Чжун Ли. Он был так близко. Сердце пустилось вскачь. Она видела, как отодвинулся мужчина и что его губы собирались сказать ещё какую-нибудь глупость. И если все так оставить она просто провалиться под землю от смущения. Надо было действовать на опережение. Схватив Чжун Ли за галстук, Люмин приблизила его к себе и поцеловала. Это не было нежно. Это было просто, чтоб заткнуть собирающийся излиться поток миленькой чуши, и Моракс это знал. И ему это нравилось. Поразительная решительность девушки делала его почти беспомощным, но таким счастливым. — Это был запрещённый прием, — сказал Моракс на мгновение отодвигаясь, губы приятно саднили. — Не более, чем твой, — Путешественница улыбнулась, облизывая припухшие губы. От своих действий смущение накатило с новой силой. — Я не остановлюсь, — предупредил Чжун Ли. — Ты думаешь я этого хочу? Слова Путешественницы пронзали сердце, как стрела. Это был контрольный, который буквально вышибал почву из-под ног. — Эх, Люмин-Люмин, что же ты со мной делаешь? — голос Чжун Ли был полон невыразимой нежности с нотами обречённости, словно он уже падал в бездну, откуда не вернуться. Да и захочет ли он возвращаться, когда познал, что такое любить? Мужчина коснулся ее губ нежным поцелуем, настолько мягким, чувственным, осторожным, что в душе у девушки это создало почти физическую боль. Моракс своим действием дал понять, что относится к ней, как к великой драгоценности. Это было невыносимо, потому что вряд ли она когда-нибудь сможет ответить в той же мере. Но Люмин будет пытаться, пока хватит сил, чтобы вернуть все то, что Чжун Ли ей даст, сторицей. Девушка ответила на поцелуй и те чувства, что в него вложили, утопая в буре, что только что родилась между ними.