Не один

      Этого оказалось слишком много. Куда больше, чем могут вынести обычный человек и его обычное человеческое сердце, пока оно не разобьется.       Нелепое выступление Сакуры, ее абсолютно лживое признание — что было очевидно сразу, даже такому простодушному человеку как Наруто. Она хотела как лучше, надеялась таким образом помочь ему… Но на деле только сделала еще больнее. Вовсе не скрасив ужасного решения, которое приняли его друзья насчет Саске. Эти известия — ошеломляющие, выбивающие почву из-под ног… в буквальном смысле, в том числе. И разрушающийся мир. Мир шиноби, треснувший из-за объявления войны. И мир Наруто, который разбился на части, разлетелся на миллион осколков…       Мысли смешались, а чувства сплелись в тугой узел, перетянув что-то внутри, мешая дышать. Последнее, что он помнил — боль в груди, от которой он будто не мог вздохнуть. И крики — его звали по имени, пока тьма вокруг сгущалась…       Но минутное облегчение ушло, и реальность возвратилась назад. Как и холод, пронизывающий все тело насквозь. Его все еще трясло. Хотя при этом он чувствовал тепло, близко, совсем рядом…       Приоткрыв глаза, Наруто обнаружил над собой знакомый потолок — в него он вглядывался прошлой ночью, лежа на кровати в гостинице, пока не мог заснуть. Сюда же его уложили и теперь. Он потерял сознание, точно. Там, на улице. И упал прямо в снег…       Рядом с ним на кровати сидел Какаши. Они были одни. Парнишка посмотрел на сенсея — на его маску, на повязку на глаз, из-за которой совсем не было видно выражения его лица. Поэтому Наруто не сразу сообразил, что происходит. Но потом заметил, что мужчина держит его руку в своих руках. И растирает его похолодевшие пальцы своими ладонями, которые казались обжигающе-горячими.       — Какаши-сенсей… — прошептал парнишка, и Какаши обернулся. И по взгляду его черного глаза Наруто понял, что мужчина всерьез обеспокоен.       — Как ты себя чувствуешь? — сразу спросил сенсей.       Однако именно этот безобидный вопрос напомнил Наруто о том, из-за чего ему стало плохо. Боль вернулась, стянула грудь. Физическая ли боль или душевная — он не мог понять. Кажется, вся боль, которая только могла существовать. Не в силах выносить ее, злясь на эту убогую действительность, в которую он зачем-то вернулся, парнишка выдернул руку и перекатился на бок, к стене, ежась от холода, который никуда не уходил.       — Никак… — только вырвалось у него. А на глазах снова выступили слезы. Что за дурацкий вопрос?! Будто без него ситуация не очевидна!       Какаши на это громко вздохнул. И поднялся с кровати. У Наруто в груди что-то стиснуло: и предельное отчаяние, и, вместе с ним, намек на облегчение. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Чтобы просто позволили тонуть в его горе. Потому что ему хотелось утонуть с головой. И больше никогда не всплывать.       Но вместо того, чтобы уйти, мужчина взялся за его ноги, стаскивая с них промокшие от растаявшего снега сандалии. Затем укрыл парнишку одеялом. Притронулся к его ногам, но остановился. Наруто же буквально обожгло это прикосновение: он и сам не понимал, насколько замерз, то ли от морозной погоды и не соответствующей ей одежды, то ли из-за того, как резко покинули его силы… и как предательски поступил с ним его организм… А Какаши сел обратно, положил ноги парнишки к себе на колени и вдруг принялся растирать его ступни, кажется, пытаясь вернуть его телу нормальную температуру.       Наруто же, совсем растерявшись, оглянулся на него. Ведь это было так глупо. Так мелочно, незначительно… Что вообще значили холодные ноги на фоне всех остальных свалившихся на них проблем? Когда все так плохо, что хуже уже и быть не может? Так ли важно заботиться о тепле…       Но, кажется, для Какаши это что-то значило. Красноречивее слов за него говорили поступки. Решимость, которая присутствовала в его прикосновениях — таких точных, как и все, что сенсей делал, и таких бережных одновременно. Выходит, это действительно важно? Это — состояние в моменте, здесь и сейчас. Быть здоровым, быть согретым — настолько важно на фоне судеб тысяч людей? Но почему?..       Может, потому что жизнь не остановилась? Она продолжается. Как бы ни хотелось поставить ее на паузу или отмотать назад. Она идет дальше. И им приходится дальше жить эту жизнь. Поэтому Какаши и спросил, как он себя чувствует. Поэтому и возится с ним сейчас. Ничего еще не кончено. Поэтому его самочувствие имеет значение. Поэтому даже просто согреться — важно… даже если весь мир вот-вот погрязнет во мраке…       — Сенсей, — тихо позвал Наруто, потрясенный собственными открытиями. Какаши снова поднял голову, и парнишка на миг неловко умолк. Но, кажется, сенсей вовсе не обиделся на его грубость, попросту пропустив ее мимо ушей. — Я думал, вы уже ушли. Вы же собирались…       — Не мог же я оставить тебя в таком состоянии… — отозвался мужчина, очень просто, будто говорил о самих собой разумеющихся вещах. И от этого Наруто еще сильнее разозлился на себя. За свою эгоцентричность, даже эгоизм. А Какаши, несмотря на собственные проблемы и беды, все равно остался, чтобы позаботиться о нем. Будто это действительно так важно…       Так важно. Сохранить то, что все еще осталось… А что может быть важнее?       — Какаши-сенсей… — только пробормотал Наруто, не зная, как облечь мысли в слова. Прикосновения теплых рук мужчины были даже приятными, особенно сейчас, и вместе с тем — такими горькими, из-за чего не уходило ощущение навязчивого дискомфорта. Не имея ни малейшего понятия о том, что делать, как выразить чувства, которых он сам не мог понять, парнишка протянул к сенсею руку. Примитивно, как-то по-детски. А Какаши смотрел на него. И с вымученной улыбкой, читающейся в его глазу, взялся за его руку.       Понять было трудно, просто невозможно, да и не нужно. Просто так он вдруг почувствовал. Ведь в самом деле… Саске давно потерян, пускай Наруто и не оставляет попыток вернуть друга домой, не перестает верить в его человечность, и не перестанет до самого конца. Пускай остальные уже отчаялись и готовы пойти на радикальные меры… А теперь еще и Сакура… с ее странными умозаключениями и намерениями, ясными ей одной…       Однако это не означает полный раскол их команды. Пусть так ему сначала и показалось. Но сенсей все еще здесь, с ним. Это еще не конец. Да, ситуация отчаянная, и из нее предстоит выбираться. Как это сделать — непонятно, и от охватывающего чувства страха и собственной беспомощности опускаются руки. Но это вовсе не значит, что теперь нужно отталкивать последнего человека, для которого он все еще важен! А для Какаши он действительно важен, как и его состояние, его проблемы — парнишка чувствовал это всем своим израненным сердцем.       Поэтому приподнялся. Подобрался ближе, опершись на трясущиеся руки, и плюхнулся к Какаши на колени, опустившись на них головой. Он просто нуждался в этой близости. В ощущении тепла, которому можно довериться. Ему хотелось поверить в нечто большее…       Какаши с очередным вздохом расправил одеяло, заново укрывая парнишку, и Наруто свернулся в клубок, наконец-то начиная согреваться. Почувствовал мягкое прикосновение к своим волосам — нырнувшие в них пальцы мужчины, и закрыл глаза, забывая обо всем. Надеясь забыть, хоть ненадолго. Спрятаться. Хотя он не привык бежать — но он и не сбегал. Ему была нужна лишь маленькая передышка, чтобы немного восстановиться. Прийти в себя, вернуть контроль над телом и мыслями.       Несколько минут прошли в тишине. В греющей, приятной близости, так что и на душе стало спокойнее. Наруто украдкой заглянул Какаши в лицо. В его темный глаз, смотрящий ровно, но не равнодушно.       — Так вы теперь станете Хокаге?.. — заметил парнишка, на что мужчина как-то грустно хмыкнул, поглаживая его по волосам.       — Похоже на то. Пока не могу себе это даже представить…       Теперь Наруто видел, что и его сенсей тоже переживает. Что и на него навалилось множество проблем. Что и Какаши, возможно, страшно от той ответственности, которая вот-вот ляжет на него. Еще и в такое тяжелое время — в преддверии войны. Как же много всего произошло разом… Слишком много болезненных событий. Пугающих, тревожных. Они лишали сил, и от накатившей слабости совсем не хотелось думать. Где-то внутри скрутилось желание сдаться. Поддаться обстоятельствам, чтобы позволить себе больше ничего не решать. Раствориться… Поэтому пока, пользуясь случаем, Наруто растворялся в тепле единственного близкого человека, который остался рядом с ним.       Но, наверно, и Какаши чувствовал что-то похожее.       — Вы этого не хотите? Ну, занять пост Хокаге… — прямо спросил Наруто. Хотя и сам знал ответ. Видел напряжение сенсея, видел, как нахмурилась его светлая бровь. Но вместо жалобы из мужчины вырвался еще один вздох.       — Ты был бы рад этому больше, чем я, да? — он вдруг улыбнулся, и парнишка совершенно поразился его выдержке. Ясно понимая, что, при всех своих стараниях и желаниях, сам еще не готов оказаться на этом же месте. Он взялся за руку мужчины, которая замерла на его голове, и провел большим пальцем по его запястью.       — Вы справитесь намного лучше меня. Лучше кого бы то ни было, Какаши-сенсей. Вам это по силам.       — Говорят, нам всем по силам вынести то, что выпадает на нашу долю. Надеюсь, это действительно так.       Наруто в очередной раз восхитился самоконтролем сенсея. Но слишком хорошо знал его, поэтому все равно заметил, что ему не по себе. Поглаживал твердую ладонь Какаши, пытаясь подобрать слова, чувствуя, как пальцы мужчины задумчиво трогают его руку в ответ.       — Наруто, я не знаю, к какому решению ты придешь, касаемо Саске, — неожиданно сказал Какаши, и парнишка поразился, что человек, которому и так есть о чем подумать, вдруг заговорил о его проблемах. — Я не стану тебе ничего советовать, потому что никто кроме тебя не знает, как следует поступить. Но просто помни, что ты не один.       От этих слов снова защипали глаза. Вести такой разговор лежа было невозможно, поэтому Наруто, сделав над собой усилие, сел. Сенсей смотрел на него очень серьезно, явно выжидая ответ. Желая удостовериться, что с ним все в порядке. Заботясь о нем, переживая, несмотря на собственные трудности.       — Вы тоже не один, Какаши-сенсей, — пылко выдохнул Наруто. И заметил, что Какаши улыбнулся. Устало, бессильно, но искренне. Так, что улыбаться захотелось и самому, пускай улыбку сенсея он уже давно научился читать по одному лишь его глазу.       Не зная, как выразить охватившие его эмоции, парнишка просто наклонился и прижался к плечу Какаши. Почувствовал, что мужчина тоже склонил к нему голову, зарывшись в его волосы. Наруто закрыл глаза, продолжая только чувствовать. Чувствовать дыхание Какаши, даже через его маску. Чувствовать тепло внутри. Чувствовать, что ему все еще есть за что держаться.       Мир разрушен. Его мир, привычный мир. Как и мир Какаши. Да и, наверно, мир всех сейчас… Но они все еще есть друг у друга. Они не одни.       — Нам ведь по силам это вынести, так? — тихо спросил Наруто.       — Конечно, — тепло выдохнул ему в волосы Какаши. И поднял голову.       Парнишка встретился с ним взглядом. Ясно видя, что все еще может быть. Что в его жизни осталось что-то очень важное…       — Теперь мне нужно бежать, Наруто, — наконец, произнес сенсей. — Раз с тобой все в порядке… Ямато приглядит за тобой, идите в деревню, как и решили.       — Да, — Наруто опустил взгляд. — Возвращайтесь поскорее только…       — Я остановлю Сакуру, не волнуйся, — тон Какаши был привычно ровным, но парнишка качнул головой.       — Это тоже… но вы сами возвращайтесь…       Все вокруг было так смутно. И только рядом с Какаши присутствовала какая-то ясность. Когда есть на кого рассчитывать. Есть кому доверять. С ним он чувствовал себя сильнее, лучше. Поэтому хотелось, чтобы Какаши был рядом. Поскорее. И самому хотелось быть рядом с ним. Чтобы поддержать его, потому что Наруто видел, что сенсею тоже нужна поддержка, тоже нужно кому-то доверять. Кажется, он видел это даже во взгляде Какаши, в котором появилось что-то… слабая улыбка? Или, может, тоже надежда…       — Хорошо, — едва слышно ответил мужчина. Поднялся, не глядя потрепал Наруто по волосам. И, так и не оборачиваясь, вышел из комнаты.       Парнишка смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Понимая, что теперь нужно вставать. Передышка закончена, и сейчас придется возвращаться в реальность. Сталкиваться с проблемами. Принимать тяжелые решения. Но, кажется, у него появились на это силы. Совсем чуть-чуть сил, но они были — его решимость действовать и надежда на хороший исход. Словно дыра в его душе теперь была залатана, и они больше из нее не вытекали. Да и мысль о том, что совсем скоро — а ему хотелось в это верить — они с Какаши снова встретятся в Конохе, согревала его каким-то странным теплом. Совсем таким же, как согревали его руки сенсея, когда он только очнулся.