Путешествие сквозь четвёртую стену

Сверхзвуковые прыжки при ошибках в расчетах могут занести в неизведанные уголки света, а могут отправить прямо на смерть. Но когда вся аппаратура отлажена и работает идеально, оказаться не в то время не в том месте… как минимум странно. Еще страннее — когда узнаёшь, куда именно забросила тебя судьба. После выхода из импульсного прыжка истребитель Мандалорца останавливается. Нет, не просто сбрасывает скорость до первой космической или патрульных значений. Корабль стоит. На земле. Припаркован среди ночных огней, возле огромного шатра, одиноко стоящего поодаль растянувшегося до двух горизонтов шоссе. — Что… — Дин осматривается, пока не осознаёт, что происходящее ему не привиделось. Малыш Грогу выглядывает из своей капсулы, с любопытством промычав. — Похоже, мы снова где-то застряли, Малыш, — заключает Мандо. — Придется осмотреться. Он тщательно проверяет и закрепляет на корпусе все свое снаряжение, полностью предзаряжает пистолет и рукав, а затем выбирается из кузова и осторожно достает из капсулы Малыша, бережно укладывая его в люлькоподобную сумку за спиной. Единственной обитаемой постройкой на несколько миль является одинокий шатер, на металлическом каркасе, покрытый темно-красным бархатом. Оттуда, сквозь прорези в ткани, тонкими полосами льется теплый желтый свет. Изнутри слышны голоса, их язык кажется знакомым. Мандалорец держит клинок и пистолет наготове и приближается ко входу в загадочный павильон. Он приподнимает тяжелую плотную штору и заглядывает внутрь. В интерьере — красные тряпичные стены, едва заметно шевелящиеся от ночного ветра, желтые обветшалые лампы, закрепленные высоко под куполом на одном уровне строгими однотонными стропами, а также несколько изящных (в полтора метра от пола) подсвечников на 6-8 светил, все зажженные, и, судя по подтаявшему воску, далеко не пару минут назад. Возле некоторых ставников — круглые деревянные столики; на них — посуда с водой и сладостями. В зале много людей. Завидев Путника, они все сбиваются в кучу, словно появление воина насторожило или напугало их. Вначале группа людей выглядит неорганизованно, суетится и перешептывается, словно обеспокоенный организм. Но очень быстро все застывает и затихает, приняв задуманную форму. Впереди толпы — невысокая женщина в темно-сером балахоне. Лишь только Путник делает шаг навстречу к ней, все еще растерянный после переноса, она медленно опускается на одно колено и преклоняет перед ним голову. Ее лица не видно под плотным капюшоном, устремившим покрытые тенью лохмотья к земле, словно бы под ним и вовсе никого нет. Следом за ней на колени начинает опускаться и остальной строй. Дин рассматривает их не без изумления: они странно одеты, чьи-то лица прикрыты масками, чьи-то головы обнажены, а волосы блестят, отражая свет, струящийся с верхушки загадочного шатра. В группе есть и дети: они непоседливо выпрыгивают из-за спин старших, пытаясь лучше рассмотреть прибывшего гостя, но услышав строгий шепот взрослых, послушно таятся, повторяя их жест. Уже через несколько секунд Мандалорец не может встретить ни единого взгляда, когда поворачивает голову, неспешно обводя взором таинственный культ. — Хэй, — негромко зовет он, протягивая руку к женщине-лидеру. Ладонь его скрыта под черной перчаткой; рукав рубахи, как всегда, защищает непробиваемая бескарская броня. Она ярко блестит даже на слабом свете, и оттого Путник кажется Полярной звездой на этом поникшем небосводе. — Хэй, — повторяет он более громко, пытаясь почувствовать собственный голос. Лидер строя поднимает голову и, словно остерегаясь хищника, медленно переводит глаза сначала на обувь, затем на пояс и наконец на шлем почитаемого воина. — Добро пожаловать, Дин, — здоровается она и коротко многозначно кивает. — Твое присутствие — честь для всех нас. Мандалорец чуть склоняет голову, рассматривая строгое лицо под капюшоном. Лицо не улыбается, но и недоброжелательности во взгляде нет. Женщина медленно встает с земли. Дети с любопытством вытягивают носики к свету, но она, словно чувствуя это спиной, разводит руки в стороны и распрямляет ладони, указывая оставаться на своих местах. Юнцы мигом исчезают за плечами старших. В то время из-за плеча Дина появляется сначала одно острое ушко, а затем и личико юного любознательного Грогу. Он кладет крохотные ладошки на плечо своего ментора и приветствует толпу взглядом, стеснительно укая. Женщина видит Малыша и едва заметно улыбается. Мандо протягивает руку за плечо и берет Грогу на руки. Он с недоверием наблюдает за группой, хотя все, кроме их Лидера, словно обращены в камень, и прикованы лицами к земле. — Что происходит? — наконец спрашивает Дин. — Все эти люди — твои почитатели. Они собрались в твою с Грогу честь. Женщина приподнимает левую руку, жестом позволяя остальным оторвать взгляды от пола. Три десятка пар любопытных глаз устремляются к сияющему в металле воину. Затем Лидер сжимает ладонь в кулак, призывая свой народ к тишине. Она молода, но тверда, и ее люди послушно следуют за ней. Ее вера словно истекает из нее, и каждое сказанное слово, каждый жест — завет для последователей. Чем-то ее образ напоминает Дину Кузнеца. Это настораживает и в то же время вызывает ребяческий восторг. — Я понятия не имею, кто они, — когда множество развернутых к нему лиц обливает свет потолочных ламп, Мандалорец наконец может осмотреть толпу. Народ не кажется ему знакомым. Путник напряжен, как и прежде. — Это место… обычаи здесь… мне все это неизвестно, — заключает он. — Это и не нужно. Они знают, кто ты. И для них ты герой, — слова Лидера звучат отточено и внушительно. — Это правда! — нетерпеливо кричит кто-то из детей. — Мандо лучше всех! — Точно! — поддерживает еще один ребенок из зала. Женщина улыбается и разводит руки в стороны, пожимая плечами. Она легонько кланяется, одновременно выказывая уважение и извиняясь за бестактность детей. — Видишь? Эта буря не затихнет от простого человеческого указа, — объясняет она. Постепенно чувство недоверия в Мандалорце начинает сменяться искренним недоумением с нотками любопытства. Малыш и вовсе ерзает на руках «отца», будто желая выбраться и познакомиться с группой поближе. Женщина поворачивает голову, глядя на передние ряды преклонившихся. — Можете подняться! Только порядком. Без суеты. Она опускает руки. Зал медленно встает. — Откуда вы знаете обо мне? О Малыше? — спрашивает Дин. Он все еще не выпускает из крепких объятий любимое дитя. Острый взгляд и молниеносная реакция в любой момент готовы перейти из обороны в атаку, но в голове настойчиво застыла мысль, что это не потребуется. — Можешь звать нас наблюдателями. Мы видели твои приключения. Нам известна твоя судьба. — Я все еще не понимаю. Это что-то вроде Всевидящего Ока? Вы поклоняетесь божествам, что смотрят в судьбы других? Женщина молчит какое-то время, будто подбирая слова. На самом деле она знает, что говорить. Знала еще до появления Мандалорца в этом зале. И всегда будет знать. Ей не кажется обидным быть приравненной к секте или необразованному культу. Справедливо не понимать незнакомцев со странными манерами. Тем более тех, кто возводит идолов, пусть и не так, как представляет себе Дин. Лидер наконец отвечает, и тишина в шатре рассеивается, заполняясь ее низким певучим голосом. — Мы живем в мире, где вы — легенда. Громкая история, покоряющая сердца. Вечные и непобедимые. Родители рассказывают юнцам на ночь сказки о приключениях бравого Мандалорца в компании маленького обладателя Силы. Подросшие, дети берут с тебя пример. Они учатся храбрости, искренности, самоотверженности, любви. Это не поклонение богам или неосмысленный культ. Мы обладаем технологиями и лишь передаем знания и истории. Это другой мир. Ее дыхание неровно, но каждое слово сказано твердо, словно прочитано с листа. Путник наконец уверяется в происходящем. Это не сон. Это не фальшь. Он тоже замолкает. Толпа смотрит на него, и он ощущает неудобство, будучи в центре внимания. Но и зрители робки: под шлемом невозможно разглядеть, на кого смотрит бескарский воин, и оттого они бегло отводят глаза, лишь только он поворачивает голову в сторону, где они стоят. — Правильно ли я понимаю, — уточняет Дин, — ты утверждаешь, что мы сейчас где-то в параллельной реальности? Где-то, где мы лишь история из чьей-то книги? — Все так, — кивает женщина, — но это не надолго, — сразу же продолжает она, глубоко вдохнув. — Этот визит — мимолетная удача, короткий сон о встрече, который вскоре завершится для нас. Для Вас — это лишь часть большого приключения, не упомянутая в завтрашних легендах. Мандалорец опускает взгляд на Грогу и на собственное тело. Все складки на одеждах лежат ровно, одна на одной, все царапины, даже от свежих порезов, просматриваются в бледном свечении, все запахи, тепло от хрупких объятий Малыша, все ощущения реальны. Путник осматривается, отмечая детали комнаты. Они также наполнены смыслом и неподвижны, не подвластные игривой фантазии, как бывает во сне. Если это не реальность, то очень хорошо написанная картина, где в центре запечатлен Мандалорец, а вокруг него создан камерный мир с неощутимыми границами, уходящими за пределы полотна. — Я все же не понимаю, почему они кланяются мне, — он указывает рукой на толпу. — Это все из-за Грогу, верно? — А можно будет его погладить? — вдруг выкрикивает кто-то из детей, и в зале поднимается шум. Женщина сдерживает смешинку и жестикулирует, так же свирепо, как в первый раз. Зал затихает. Она предвидела все это. Она обожает то, что это событие наконец случилось. — Ты подарил этим людям целый мир чувств и воспоминаний. Когда они слышат звук флейты, они расцветают. — Флейты? — переспрашивает Мандо. — Ту-ту-ту-тууу ту-ту-ту-тууу ту-тууу-ту!.. — изображает кто-то из зала. Эта песня неизвестна Дину, но мотив отчего-то и вправду кажется знакомым. Он поворачивается, глядя на инициативного юнца слева толпы, который затеял музыкальную минутку. — Я слышал это раньше… — он наклоняет голову вбок, вспоминая. Грогу с интересом приподнимает ушки, тоже стараясь уловить знакомые нотки. — В той истории вы оба главные герои, — поясняет женщина. — Сколько раз ты выручал Малыша? Сколько раз он выручал тебя? Сколько еще ожидает таких приключений? Мы наблюдаем и с трепетом ждем. Считай, что это часть нашей религии. — А музыка сопровождает, — другая, совсем юная девушка в нелепой фиолетовой шапке неожиданно делает шаг из толпы и встает рядом с Лидером, продолжая ее речь. — Музыка наполняет картину объемом. Добавляет те детали, без которых вспышки от выстрелов были бы не ярче моргания старой настольной лампы, а слезы на глазах не стоили бы и капли проточной воды. Может, вы и не слышите этого. Но чувствуете. Проживаете музыку, и она всегда внутри и рядом с вами. — Вы подарили нам ощущение чистого счастья, — из толпы выходит еще один человек. Это мужчина, старше Лидера, и хотя лицо его наполовину скрыто под маской, Мандо сразу знает, что человек улыбается. — Каждое воспоминание о прожитом с вами — родное и по-настоящему согревающее. Возникая в памяти, эти фрагменты непроизвольно заставляют улыбаться. А каждая новая встреча вызывает чувство эйфории. Мог ли ты представить, что кто-нибудь будет счастлив просто оттого, что ты существуешь? Лидер берет смельчаков за руки и крепко сжимает их. Она встречается с каждым из выступивших взглядами, а затем снова смотрит на Дина. Тот стоит в растерянности и из последних сил пытается удержать на руках нетерпеливого Малыша. — Не нужно искать ответ, — произносит женщина в капюшоне. — Слова излишни. Он кивает. Малыш высвобождается из крепкой хватки и бежит к детям. Те, счастливые, окружают его и начинают рассматривать и умиляться. От прикосновений Грогу осторожно уклоняется, и в конце концов дети просто усаживаются кругом рядом с ним, и затихают, словно находят общий, негласный язык. Малыш закрывает глаза и устраивается в позе лотоса. Одни лишь ушки шевелятся, реагируя на звуки во внешнем мире. Он медитирует, а дети смотрят и слушают, будто он обучает их чему-то. Женщина с улыбкой наблюдает этот сказочный эпизод. Толпа, заметив отвлеченность Лидера, осыпает Мандалорца вопросами. — А можно посмотреть на Темный меч? — просит кто-то из зала. — И правда, да! Не расскажешь, что случилось с Бо-Катан? — вторят ему. — А как же Лезвие? Что с ним? — Да тихо ты, уже давно нет его. А ты все еще Мандалорец или уже нет? — И где обещанный бескарский костюм для Грогу? Там были спойлеры… — К ПОРЯДКУ! — вдруг раздается громкий зов. Лидер стоит, подняв кулак к небу. Капюшон спадает на лицо, обнажая только один, будто бы горящий яростью глаз. — Идите на форум. Не порочьте священную сцену. Голоса стихают, переходя из возгласов в тихие редкие замечания, а затем в шепоты, в конце концов возвращая помещению тишину. — У тебя есть еще вопросы, — Лидер поворачивается к Дину, на лице не осталось и следа прежней пылкости. Она мягка, воспитанно тактична и неуступчиво предана вере. — Я отвечу. — Позволь спросить, — начинает Путник после небольшой паузы, оставшись с Лидером наедине. Они отделяются от толпы и неторопливо обходят кругом контуры загадочного шатра, пока культ терпеливо наблюдает. Некоторые молятся, другие же просто застыли в восхищении. Женщина кивает, ожидая вопроса. — Как мы здесь оказались? Почему сейчас? — Хотела бы я ответить тебе, — она останавливается. — Но это даже сложнее, чем объяснить вам, где именно вы оказались… Она поднимает глаза к куполу шатра, глядя сквозь него, на что-то совершенно вдали. Она не видит нас, но осведомлена. И благодарна. — Не мы придумали вас, и не мы распоряжаемся вашими судьбами. Я лишь знаю, что эта встреча — одна большая молитва, и не является частью Пути. — Что будет, когда мы улетим? Женщина поправляет капюшон, когда ветер без спроса проникает хищным сквозняком под купол шатра через зазоры в плотных тканях. Ее голос глубок и спокоен, словно бескрайнее море в штиль. — Воспоминание растворится, словно сон. Мы все забудем. Останется только тепло. И, может быть, отголоски чудес в бликах твоей брони и в звуках нашей музыки… — Красиво, — задумчиво отвечает Мандалорец. — И печально. Женщина улыбается и отрицательно качает головой. — Я не чувствую грусти. Еще раз вспомни, что ты одним лишь ликом даришь счастье. О большем, чем отголоски, мы не смеем и просить. Нам большее и не нужно. — К этому сложно привыкнуть. У Грогу получается лучше, — Дин обводит взглядом круг детей, умиротворенно затихший в ауре Малыша. Затем он еще раз оглядывает местный народ, стараясь запомнить увиденное. Некоторые дети носят его портрет на своих разноцветных рубахах. У взрослых на одеяниях встречаются различные, почитаемые культом изображения или надписи: Лезвие Бритвы в полупрофиль, Малыш Грогу, дремлющий в своей люльке, надписи “This is the way” или “Star Wars”… все в ярких цветах и на видных местах. У женщины-Лидера на груди покоится кулон с силуэтом грязерога. Точно такой же изображен на наплечнике Мандалорца. Им известно многое, делает вывод Путник. И каждый из них считает Путь Дина частью своей религии. — Вам пора, — сообщает женщина спустя несколько минут молчаливой прогулки. — Спасибо. Двое останавливаются и встречаются взглядами. Мандалорец чуть наклоняет голову, чтобы рассмотреть лицо женщины в последний раз. Она протягивает руку к шлему Дина, но останавливает себя и убирает руки за спину. Он с пониманием кивает. — Я постараюсь это не забыть, — убеждает Путник. Лидер отводит взгляд и запускает руку под капюшон, снимая с глаз предвиденные ею слезы. В этот же момент Грогу открывает глаза и завершает свою медитацию. Он смотрит на Дина, и тот кивком подзывает ребенка к себе. Малыш ловко выпрыгивает из толпы и возвращается на руки к Мандалорцу. Путник разворачивается и шагает в сторону к выходу. Женщина поворачивается к народу и вытягивает руку вперед. — Спасибо! — раздается громко и не в лад из уст всех присутствующих. Эхо разносится по стенам шатра, его слышно, наверное, и за несколько десятков метров вдаль. Люди благодарят своих идолов, некоторые улыбаются им вслед, другие едва сдерживают слезы. Мандалорец выходит к кораблю и глубоко вдыхает. Даже воздух здесь кажется иным, незнакомым. Путник усаживает Малыша в его капсулу. Тот устало мычит и сразу же закрывает глазки, погружаясь в сон. Дин садится в свою кабину и подготавливает корабль к отлету. Он не знает их местонахождения, но уверен, что по прежним координатам они доберутся туда, куда держали путь до появления здесь. Пара щелчков переключателей, несколько кнопок — и судно с мягким толчком отрывается от земли. Женщина выглядывает из шатра и смотрит вслед улетающему кораблю. Мандалорец встречается с ней взглядом в последний раз, после чего берет курс в космическую глубину. Ветер разбегается от места взлета и подбрасывает в воздух ткани на шатре. Женщина не успевает ухватиться за капюшон, и он слетает с головы, обнажая ее преданное заплаканное лицо. Уже через несколько мгновений на этом островке земли не остается ничего: ни культа, ни шатра, ни фонарей, ни Лидера. Только отголоски. И звуки флейты, окружающие сказочную пустоту.