Беззаботность бессонных ночей.

      На горизонте неспеша показалось долгожданное солнце. Уже нельзя было рассмотреть на размеренно светлевшем полотне неба множество медленно тускневших звёзд. Неугомонный даже в столь позднее — или, говоря более точно, раннее — время ветер трепал листву в кронах деревьев, окружавших небольшой двухэтажный домик на краю Йокогамы. И это зрелище, безусловно, завораживало каждого, кто бодрствовал в подобные предрассветные часы, своей простотой и беззаботностью.       Эдгар По, молодой американский писатель, талантливый архитектор, а по совместительству и бывший член Гильдии, так же не смог устоять перед открывшемся его взору зрелищем. Несмотря на последние проведённые за писательством бессонные ночи, он был спокоен и размерен как никогда. Считать ли причиной тому несносного гениального детектива, что так кстати умостился на чужой кровати — оказалось непонятно и самому Эдгару.       Эдогава Рампо, его худший враг и соперник, вошёл в его повседневную жизнь слишком непринуждённо и быстро. И нет, не в образе того, кого так и хотелось свергнуть с пьедестала победы, не того, кому хотелось отомстить за ущемлённую гордость. Детектив стал его другом, а позже и возлюбленным. Одним из тех немногих, кого можно было не бояться даже такому социофобному человеку, как Аллан. О, как нелегко было ему признать сей факт! По никогда не отличался тем, что врал самому себе, но при мысли, что Эдогава, этот заносчивый любитель сладостей с топографическим кретинизмом, может преспокойно высмеять его чувства, и послать куда подальше, кто-то с отвратительно ледяными пальцами проникал в грудную клетку и, игнорируя обтянутые кожей рёбра, сжимал внутренние органы в противно мешающие дышать тиски, даруя извечное чувство паники при встрече, разговоре — любом контакте, который нормальный человек посчитал бы мелочью, не стоящей и толики внимания. Эдгар себя таковым образом не идентифицировал. Особенно начинал напрягать такой исход событий, когда до воспалённого вечными переживаниями мозга дошло, что, впринципе, больше-то у него и не было особых причин продолжать своё существование. Нет, конечно, он не мог бросить Карла, да и суицид от неразделённой любви считал странным, но писательское воображение слишком яро и с особым вожделением рисовало самые трагичные и драматические варианты развития событий.       Вечно скрывать это от Рампо по понятным множествам причин он не мог. И, кажется, именно в момент того тихого признания Эдгар впервые в жизни захотел помолиться. Но, хвала всему живому, Эдогава не повёл себя, как настоящий козёл, и лишь молча притянул писателя к себе за шею, крепко удерживая и обнимая. О, от такого неожиданного облегчения По пришлось усердно пытаться сдерживать слёзы радости, которые пытались пробиться наружу, сквозь крепко сжатые веки, склеивая ресницы. К сожалению или счастью, не получилось. Писатель до сих пор с тёплой улыбкой любил вспоминать, как растерялся в тот момент гениальный детектив, не зная, что сказать и как действовать.       Все те нервы, по скромному мнению самого Эдгара, определённо стоили этого всепоглащающегося чувства спокойствия и беспечности. Этой тёплой и до безумия уютной любви, которую он мог разделить вместе с Эдогавой. Теперь ночи, подобные сегодняшней, не были чем-то невообразимым, а лишь являлись неотделимой, неотъемлемой частью их совместной жизни.       На кровати раздался подозрительный шорох, а вскоре послышались и недовольные ворочания детектива, но По, полностью поглащённый воспоминаниями, не заметил этого. Вздох и тихий стук босых ступней по полу.       — Аллан, я ведь из принципа не буду читать твой новый роман, если ты продолжишь писать, лишая себя достаточного количества сна с подобной частотой, а точнее лишаясь его вообще, — о, это была действительно серьёзная угроза.       — Ах, в таком случае, налаженный режим и парочка пирожных могут считаться моими извинениями? — тихая улыбка не сходила с лица По.       — Я подумаю, — сонно раздалось где-то около загривка ещё более сонного писателя.       Ненавидимые и проклинаемые многими бессонные ночи явно могут быть чем-то приятным и беззаботным. Особенно, когда рядом есть любимый человек.