Я защищу тебя

Блестящие пластины едва ли затмевали своим мерцанием электрические огни, а мягкий шорох девяти хвостов утопал в неугасающем шуме города. Оборотень вышел на охоту. Даже тёмным вечером на улицах не угасает жизнь. Степенные дамы идут под руку со своими кавалерами, работяги и простолюдины спешат домой к своим семьям, а особенно раскрепощённые собираются в питейных заведениях, чтобы, как они говорят, расслабиться. Йен это не было по вкусу, и пьянчуги не представляли для неё и малейшего интереса, пока они понимают границы дозволенного. Она ищет тех, кто эту грань давно переступил. Щедро смазанные машинным маслом пластины скользят безупречно легко — прыгать по крышам и балансировать на фонарных столбах даже доставляет былое удовольствие. Азарт и жажда убийств переполняет механические мышцы, светочувствительные фильтры подмечают каждое движение. В одном из окон — тревога и страх, лисьи инстинкты улавливают это даже без применения магии. Йен с тихим лязгом останавливается на фонарном столбе напротив: плотные шторы распахнуты, но те, кто мог бы посмотреть в окно, заняты другим, не менее интересным зрелищем. Двое мужчин потешались над связанной женщиной. Они не успели раздеться: фраки ещё были на плечах, несмятые цилиндры лежали рядом на полу. Роскошно обставленная квартирка, значит, эта аристократия привела сюда женщину, чтобы их не поймали на улице. Аристократия — ругательство и проклятие для коренных жителей страны. Колонизаторы с удовольствием пренебрегали терпимостью и уважением к тем, кто аристократом назвать себя не мог. Йен ненавидела их просто за то, что они позволяли себе совершать злодеяния и избегать наказания за них. Зло должно быть повержено. С холёных лиц не сползали мерзкие улыбки. Мужчины что-то говорили и громко хохотали, касаясь женского тела — явно не торопились. Мучили, дразнили, шептали мерзости. Слов было не разобрать, да и не хотелось Йен слушать скверные слова не менее отвратительных аристократов. Окно было, естественно, закрыто, но металлическому обличию ничего не стоило расколоть широкое стекло — очередной атрибут богатства. Йен сгруппировалась, нацелившись в самый центр окна, и прыгнула лбом вперёд, прямо между двумя мужчинами. Звенящие осколки окропили бархатный диван и мягкий светлый ковёр, а прежде довольные лица аристократов исказились от ужаса. Женщина замерла, но Йен повернулась к ней пушистыми хвостами, выражая равнодушие. Она дала опомниться мужчинам, чтобы они смогли осознать, сколько боли и страданий принесли на земли, что принадлежали не им. Чтобы умирали медленно и мучительно. Йен хищно улыбнулась, насколько ей позволил механизм челюстей, предвкушая кровавую казнь. Один из мужчин выхватил револьвер и дрожащими руками направил на оборотня. «Становится интереснее.» — Йен предупреждающе зашипела и отскочила на ковёр, куда же и последовал выстрел. Второй аристократ, растеряв всё чувство превосходства, кинулся к пленнице. — Отойди от него, демон! — заорал он, хрипло и испуганно. — Иначе я… з-задушу её. «Слабак», — вот что бы сказала Йен, но в обличии лисы она пока делать этого не могла. Может, попросить сделать Ляна звуковой модуль, чтоб было пострашнее?.. Праздные мысли улетучились мгновенно — Йен кинулась на мужчину с револьвером, вспоров блестящими зубами живот. Складки одежды мешали, но рана всё равно получилась рваной и глубокой. Теперь кричал этот мужчина, только в его голосе не было и тени решительности. Лиса отпрыгнула назад, чтобы на неё не попала кровь: механизму она не повредит, но двигаться будет труднее, если застывшие сгустки останутся между пластин. Окровавленный мужчина упал на колени, но револьвер из рук не выпустил — выстрелил ещё раз, прежде чем Йен не прыгнула, вцепившись в правую руку. Раздался хруст. Со смачным всхлипом лиса оторвала предплечье, всё ещё сжимающее оружие, и одним движением головы кинула её в сторону второго аристократа. Между ним и Йен пролегла кровавая дорожка. Мужчина без руки забулькал, упал. Кажется, потерял сознание. Йен вгрызлась ему в живот, доставая зубами до кишок и сминая лапами тёплый жировой слой. За её спиной кого-то вырвало, но ей было всё равно. Один из мерзкой аристократии получил по заслугам. Настало время второго. Тот, оказалось, сидел в собственной блевоте: женщина лежала, закрыв глаза и не издавая ни звука. «А она храбрая», — мысленно улыбнулась Йен, вытирая лапы о ковёр: в кровожадном порыве позабыла об осторожности. Металлические пластины потемнели от брызг, контрастируя с зайчиками от электрических ламп, девять хвостов подметали половую пыль под диваном. С разворота лиса метнулась на мужчину, одним только взглядом разрывая его на куски. Зубы и когти исправно делали своё дело: Йен полоснула лапой по горлу и пригнулась, но кровавый фонтан облил всё вокруг, задев и её. Аристократ закашлялся с леденящими душу хрипами. Лиса ещё секунду любовалась открывшейся ей картиной, а потом, резко развернувшись, лягнула задними лапами точно в подбородок — хрустнула шея, голова с остекленевшими в раз глазами и открытым ртом отлетела в стену, оставив внушительные брызги. На комнату рухнула оглушительная тишина. Не то чтобы даже её половина была залита кровью: только диван, немного ковёр и стены. А посреди этого омерзительного великолепия сидела Йен, высоко задрав хвосты, чтобы их не измазать в крови. Женщина не шевелилась: вероятно, пребывала в сильном шоке. Её привели сюда насильно, наверняка с закрытыми глазами, угрожали и избивали, а вот теперь прямо перед ней развернулась самая настоящая бойня, мясорубка без шанса на выживание. Как бы эта женщина ни желала смерти аристократам, она не хотела бы её видеть, особенно такую. Но теперь её состояние Йен особо не волновало: она жива, и все остальное не имеет значения. И всё-таки кое-что стоило сделать перед тем, как уйти. Лиса осторожно перегрызла верёвки, в которые завязали женщину, и внимательно посмотрела ей в глаза, приглашая последовать за собой. Та встала не сразу: хватаясь за окружающие предметы, она пошатнулась, но на ногах удержалась, едва заметно кивнув. Йен лёгким прыжком выскочила в коридор, взглядом ища ванную комнату. Обнаружилась она довольно быстро: приоткрытая светлая дверь, за которой блестел кафель, была рядышком с той, которая вела в комнату с искорёженными телами. Лиса остановилась возле неё и села, чтобы не мешать пройти туда. Кивком указала женщине в ванную комнату. «Отмойся от всей этой крови», — как бы говорила она. Ей и самой не мешало бы почистить стыки пластин, но впереди была вся ночь, а вернётся к Ляну она только под утро, где он бережно смоет всю кровь и поможет превратиться в человека. Звуки воды отпугнули звенящую тишину. Йен зашла в приоткрытую дверь, чтобы убедиться, что с женщиной всё в порядке. Металлические лапы простучали по холодной плитке. Незнакомка налила в ванну воды и сидела в ней, медленно, руками потирая кожу. Она, кажется, почти полностью пришла в себя, и Йен могла со спокойной душой отвернуться, перед этим уставившись на неё в последний раз. «Я защищу тебя, обещаю.»