Пока затягиваются раны

Люмин с первых минут не понравилось в шахтах Разлома. Огромное закрытое пространство глубоко под землёй, противная духота, опасность, таящаяся за каждым углом, бесконечные загадки, удушающая тьма, запах гнили и враги, враги, враги... Люмин сбилась со счёта, сколько раз ей приходилось браться за меч и бросаться в бой, забывая обо всём на свете. Снова и снова она сражалась с бесчисленным количеством противников — иногда это давалось легко, а иногда на бой уходили все силы, и после приходилось сидеть на ближайшем камне и переводить дух. Паймон обеспокоенно крутилась рядом и что-то щебетала — её забота всегда грела душу Люмин и помогала не сойти с ума. Без лучшего проводника Тейвата она бы давно потерялась и не зашла так далеко. Но как долго ещё продлится их путешествие? Когда дыхание восстанавливалось, а обработанные раны переставали ныть, Люмин поднималась и шла дальше во тьму. Ради Паймон она делала вид, что ничего не боится, но её страх выдавали дрожащие пальцы. Впрочем, Люмин готова встретиться с чем угодно, лишь бы добиться своей цели. После победы над механическим змеем она думала, что не вернётся в Разлом, но вот по воле случая она снова здесь. В этот раз — запертая глубоко под землёй в ловушке, из которой может не выбраться. Дурацкое стечение обстоятельств и несколько решений привели Люмин к этой ситуации. Где-то неподалёку тихо переговаривались Янь Фэй и Е Лань — наверное, обсуждали имеющуюся информацию и дальнейшие действия, а может быть, разговаривали о чём-то своём. В углу среди кучи камней сидела Куки и жарила на небольшом костре фиалковые дыни, видимо, для того, чтобы приободриться и успокоиться. Чуть поодаль Итто пристально наблюдал за измотанной Паймон. В начале их заточения здесь эти двое громко спорили и издевались друг над другом, но теперь от того поведения не осталось и следа. Какие-то мысли всегда скреблись у Люмин в голове: об Итэре, архонтах, Паймон, Тейвате, себе, бесконечных поручениях, просьбах, заказах на монстров… Но сейчас все они наконец-то затихли, уступив место одной-единственной, но действительно важной. Люмин должна была отдыхать, чтобы окончательно не выбиться из сил, но она забыла обо всём и сидела рядом со спящим Сяо. По крайней мере, ей казалось, что он спит — об этом говорило размеренное дыхание и закрытые глаза. Пусть отдыхает, он должен восстановиться после изнурительного сражения. Люмин бросила взгляд на глубокие порезы на его плече и на лице — из них будто сочилась сама тьма, но крови не было. Через что Сяо пришлось пройти, прежде чем они смогли воссоединиться? Больно ли ему? С кем он дрался? Справился ли он с врагом? Что он забыл так глубоко в Разломе? Снова множество вопросов без ответов. Снова беспокойство. И снова Люмин ничего не могла сделать. Она так устала чувствовать себя беспомощной, но никто не мог ей ничем помочь. А Сяо никогда ни о чём не просил, всегда отталкивал, пытался отстраниться, уйти, как бы Люмин ни старалась до него достучаться и сказать, что он не один. Даже сейчас, не обращая внимания на страшные раны, он до последнего отказывался от помощи — и только слова о том, что Люмин в опасности, убедили Сяо в том, что им нужно держаться вместе. Таким он был столько, сколько она его знала — нужды других он всегда ставил выше своих. Люмин понимала, почему так, ведь на нём уже две тысячи лет лежала страшная обязанность, с которой мог справиться только он. Истребление зла и демонов, борьба с тьмой — и всё это без какой-либо благодарности и даже признания. Сердце сжалось. Борясь с подступающим к горлу комом, Люмин пристально вгляделась в лицо Сяо. Даже во сне он хмурился, будто продолжал с чем-то бороться. С тьмой внутри? С кошмарами? С воспоминаниями обо всём, что ему пришлось совершить? Или он не видел снов, просто пребывал в блаженном небытии и восстанавливал силы, чтобы потом подняться и снова броситься в бой? Хотелось помочь, поддержать, забрать хотя бы часть его боли себе — лишь бы ему хотя бы на несколько мгновений стало легче. Он заслужил покой, как никто другой, потому что пожертвовал всего себя тому, что сломало бы любого другого. Иногда Люмин казалось, что она понимает его, но всегда приходилось одёргивать себя — ей не довелось пройти через то, с чем сталкивался он, но это не значит, что он должен сражаться в одиночку, особенно когда есть кто-то, готовый встать на его сторону и сражаться бок о бок с ним. Люмин вспомнилось, как во время странствий она уговорила Сяо переночевать не в поле, а в Чайнике безмятежности. В этом пространстве день и ночь сменяли друг друга так же, как и в реальности, и когда они оказались там, уже вечерело. От еды Сяо отказался, поэтому ужинали Люмин с Паймон в одиночестве, сидя на ступеньках дома и любуясь закатом. Горячая и вкусная еда, хорошая компания, тёплая постель — всё это грело душу, но что-то не давало покоя. Когда совсем стемнело, Люмин нашла Сяо бродящим по окрестностям дома в одиночестве. Он решил, что что-то случилось, а затем увидел миндальный тофу, который она с собой принесла — кажется, единственная еда, которая ему нравилась. Люмин была готова поклясться чем угодно, что на долю секунды он чуть улыбнулся. Всего мгновение, но этого хватило, чтобы заставить сердце дрогнуть. Какое-то время они стояли молча. Люмин смотрела на Сяо, а он — на тарелку миндального тофу, которую она принесла для него. Дул прохладный ночной ветерок, а над ними раскинулось бескрайнее небо, усыпанное множеством звёзд. Все слова застыли в воздухе, и никто не решался нарушить установившуюся тишину. И хотя с Сяо всегда было комфортно молчать, Люмин хотелось разговаривать с ним, причём совсем не обязательно о чём-то серьёзном. Просто слушать его голос, знать, о чём он думал или что чувствовал. Пожалуй, нет ничего ценнее, чем знать, что тревожит того, кто тебе не безразличен. Будто услышав её мысли, Сяо наклонил голову вперёд. Прядь волос выпала из-за уха и упала ему на лицо. Поддавшись какому-то странному порыву, Люмин потянулась, чтобы заправить её обратно, но вовремя одёрнула себя и замерла с протянутой рукой. Не стоит его будить и мешать — вдруг он из-за этого не восстановится до конца? В то мгновение, когда Люмин хотела опустить руку, Сяо открыл глаза и посмотрел на неё, будто почувствовал движение воздуха. Сердце заколотилось чаще, когда их взгляды встретились. Сколько раз она видела его янтарные глаза, но никогда — настолько близко. Перед Люмин сидел измождённый и измученный болью и ответственностью Адепт, который тысячи лет провёл в одиночестве. Неужели так будет продолжаться и дальше? Внутри всё сжалось, Люмин не могла пошевелиться — тело будто застыло. Сяо тоже не спешил отворачиваться или что-либо говорить, он просто смотрел на неё и будто пытался понять, чего она хочет. А что она могла сделать? Что сказать? Всё казалось лишним и неуместным, ведь даже всех её сил не хватит на то, чтобы помочь ему — да и Сяо ни за что не примет её помощь, лишь оттолкнёт её и уйдёт, а Люмин придётся снова считать дни до встречи с ним. Ей стоило всего лишь сказать его имя, чтобы он появился рядом, но ей не хотелось лишний раз его тревожить — даже если сердце болело от тоски. Люмин снова вгляделась в глаза Сяо, и ответ на её мысленный вопрос пришёл сам собой. — Отдыхай, — тихо сказала она, опуская руку. — Никто не посмеет потревожить твой сон. Я буду рядом. На мгновение — всего на мгновение — Сяо удивлённо вскинул брови, но его лицо быстро стало привычно хмурым. Вот только взгляд его потеплел — в нём скользнула благодарность. Не говоря ни слова, Сяо прикрыл глаза и снова погрузился в целительную дрёму. Прошло всего несколько мгновений, но они перевернули внутри Люмин всё, заставляя сердце сжаться от тоски. Это же так очевидно — и почему она сразу об этом не подумала? Люмин ненавидела чувствовать себя беспомощной, но пока что она могла лишь сторожить сон отдыхающего Адепта, быть рядом, пока затягивались его раны. И, пожалуй, важнее этого ничего не было.