Kommer ikke til.

—Они на последок мне сказали, что потом вышлют мне лучшего солдата, когда я стану лидером армии. Я в шутку ответил, чтобы прислали самого сильного и серьезного преступника, что сидит не первый год... — Торд закончил рассказывать очередную историю, что с интересом слушали Эдд с Мэттом. Ларссон совсем недавно вернулся к ним, уже стемнело, а они все продолжали разговаривать. —А что было дальше? — нетерпеливый Харгривз с трудом молчал, дабы случайно не перебить рассказчика. —А дальше пока не было. Они уехали. Иногда писали, списки заключённых присылали... Все никак нужного не находил, но в конце концов нашел. Завтра расскажу подробнее, а то я спать хочу. Спокойной ночи. — и будущий лидер лучезарно улыбнулся, развернулся, и покинул гостиную. Он, по своей привычке, постучался в дверь своей же комнаты. Точнее, она на половину была его комнатой. Томас теперь делил ее с ним. Странно, но Риджуэлл нисколько не сопротивлялся, даже наоборот, был словно рад тому, что теперь Торд будет жить в одной комнате, вместе с ним. Ответа не последовало, и даже если бы никого в их комнате не было, Ларссон нисколько бы не смутился. Он открыл дверь, и в нос ударил едкий запах алкоголя. Он настолько отвык от него, что его дёрнуло. —Ты чего окно не откроешь? — Торд резко закрывает дверь и подходит к окну, отворяя его. — Пусть комната немного проветриться. Ответа не последовало в очередной раз. Том лежал на их общей кровати, и смотрел в потолок, безо всяких эмоций. Когда будущий лидер склонился над ним, заглянул ему в глаза, Риджуэлл заметно повеселел, улыбнулся во все тридцать два. —Пьян ты, Томас Риджуэлл. Сколько выпил? Ответа нет. —Ах, Томас Риджуэлл, ты вздумал со мной в молчанку играть? Что ж, признаю, ты победил. А теперь, пока выветривается все это, ты разденешься и ляжешь спать. Поздно уже. Улыбка, кажется, стала ещё шире, от чего Торд немного удивился. Ладно, он пьяный, но почему даже в таком состоянии улыбается ему? Но Ларссон вдруг стал спокойным, даже слишком спокойным. Словно заботливая мама, он забрал у Риджуэлла бутылку из крепко сжатой руки, поставил на стол. Он вернулся к Тому, посадил его на кровати, сел рядом. Взялся за край его толстовки, поднял вверх, и попытался снять с него верхнюю одежду, как вдруг его рука оказалась сжатой чужой. —Томас, милый, ты чего? Тебе надо ложится спать. — мурлыкал Торд, совсем не тревожась, что делает Риджуэлл. Последний тем временем сжимает запястье Ларссона ещё сильнее, чем прежде. —Томас, ты все таки не пьян? Тогда давай ложится спать. И вдруг Торд оказывается прижатым к кровати. Том нависает сверху. —Томас, ну же, скажи что-нибудь. Я хочу объяснений. — в голосе не чувствуется какого-то упрека, злобы, скорее интерес. Ответа он уже в какой раз не получает, а оказывается затянут в поцелуй. Долгий, слаженный, уверенный, по отношению к Тому. Неясный, неразборчивый – по отношению к Торду. Ларссон умел целоваться, просто сейчас он не успел среагировать. —Томас, милый, я думал, что ты ненавидишь меня! Но что же все это значит? — будущий лидер дёрнулся под Риджуэллом, на что тот быстро среагировал, сжал руки ещё сильнее. —Ай-ай, как больно! Грубо с твоей стороны! — изображая обиженную девушку, молвил Торд. —Заткнись. —Kommer ikke til. — наверное, это было что-то обидное на его норвежском. Но, к сожалению, Том об этом не узнает.