Заранее мертва.

      Эрен в одиночестве прогуливался по улицам Марли. Сегодня был насыщенный день. И он поражался, как в таком сложнейшем положении его друзья могут оставаться такими беззаботными. Смотря на их улыбки, на их удивление обычным вещам ему хотелось плакать.       Правильно, они ничего не знали.       Они, как же как и он, прошли через ад, пока освободили Элдию от титанов. Они пережили потери и повзрослели. И они знали, что дальше ждёт не меньший ад. Но даже представить не могли, что будет происходить и чем все обернется. А Эрен прожил это в своей голове. Он видел смерти, он слышал крики, но этого ещё не было, это все впереди, ждёт его в скором будущем.       И он знал, но все равно бежал от них.       Прогуливаясь в одиночестве по улицам Марли, Эрен все дальше и дальше уходил от близких. Потому что хотел, чтобы им было не так больно? Потому что ему самому было больно. Потому что если он останется, то не сделает то, что должен. Потому что он не хочет.       Он мог бы сейчас быть рядом с ними, и та уже беззаботно проводить этот вечер, хоть ненадолго забываясь от грядущих событий. Но он не мог. Поэтом и не был там. Поэтому и прогуливался по улицам Марли, наблюдая за обычными горожанами и слоющами по небесам облаками.       И вдруг в него кто-то врезался.       Отвлекшись на спор двух мужчин Эрен даже немного испугался. Переведя взгляд вперёд себя он увидел девушку. Она тоже немного потерялась. Вцепилась в его руки, чтобы не упасть, а затем, подняв на него свои большие зелёные глаза тут же отстранилась. Она забежала за его спину, будто прячется. Тогда Эрен ещё больше перестал понимать, что происходит. Усталость душила его. Усталость от самого себя, от своих мыслей.       — Девушка, вы... — Начал он, но его прервали два выбежавший мужчины.       — Где она? — Спросил один, оглядываясь по сторонам, будто не видя впереди себя Эрена.       Затем они оба заметили, что девушка спряталась за спину какого-то молодого человека.       — И в этом все вы – Марлийцы! Вы всегда будете прятаться за спинами других. Один факт того, что вы превращаете маленьких детей в монстров и отправляете на войну уже о многом говорит! — Злобно шипел второй.       — Да кто бы говорил... Ваши предки убивали людей и детей, насиловали женщин и заставляли рожать таких же дьяволов. Ваша жизнь – это искупление ваших же грехов. — Как-то очень неуверенно ответила она, все ещё не выходя из-за мужской спины. Ее голова торчала за плечом Эрена. — И, кажется, что и этого вам, элдийцам, мало, раз вы продолжаете беспредельничать и портить жизнь другим! Скажите спасибо, что за такие выходки я не сдала вас полиции.       — Позвольте... Что тут происходит? — К ним подошёл мужчина, на вид, лет сорока. На нем был коричневый чистый костюм, и, цену конечно никто по одному взгляду не определяет, но дорогую хорошую ткань всегда можно было отличить от дешёвой, и уж эта выглядела очень качественно. — Может, мне стоит позвать полицию?       — Не стоит. — Уверенно сказал Эрен, глядя тем двум бунтовщикам прямо в глаза, будто говоря «Не будьте глупцами и прекращайте этот цирк». — Эти молодые люди уже уходят.       И они ушли. Ушли, кидая в сторону Эрена и той девушки злые взгляды. Ушли, будто делали всем одолжение и, на самом деле, если бы остались, то все бы молили их пощаде. Хотя все знали, что прибежала бы полиция и со словами «Дьяводьское отродье» повязали бы этих несчастных людей.       — Что здесь случилось? — Смотря на девушку, что все ещё стояла за спиной Эрена спросил этот мужчина в дорогом костюме.       — Ох, да ничего! Все хорошо. Благодарю вас за то, что не прошли мимо. — Быстро отвечала та.       — Хм, ну, раз так, то я пойду. — Как-то недоверчиво сказал мужчина, но все равно ушел.       — Прошу прощения, что втянула вас во все в это. — Девушка наконец отошла от Эрена и он смог ее осмотреть.       На ней было красивое лёгкое белое платье с золотыми кружевами на талии. Рукава чуть прикрывали плечи и были почти прозрачными, так что сквозь них можно было увидеть тонкие руки. Когда дул ветер, вся эта воздушная ткань красиво развивалась, от чего платье казалось ещё пышнее. На ее лице была благодарная улыбка, такая честная и по истине радостная, будто девушка и вовсе уже позабыла об этих элдийцах. Страх в глазах растворился в этой беззаботности. И всё это ничуть не пленило. Напротив, от всего этого вида Эрену было тошно. Он хотел бежать. Бежать от нее, от Армина, от Микасы, от Конни, от всех этих горожан, от всего дьявольского несправедливого мира. Хотел пустоты. Все пространство было доверху заполнено мыслями, переживаниями и сожалениями. Он тонул в самом себе.       — Чего они хотели? — Сам не зная зачем спросил Йегер.       — А, это... Меня зовут Фрейя Барт. Я из семьи весьма влиятельных аристократов, потому подобные элдийцы терпеть не могут не меня, не мою мать, не, тем более, отца. Мы ничего им не сделали, но они ненавидят нас. — С какой-то грустью говорила она. Фрейя опустила взгляд на ноги, будто чувствовала вину на все это, хотя, по сути, виноватой не была. — Аристократов, да и вообще Марлийцев эти выродки на дух не переносят. Иногда это... Выводит из себя. Ну скажите же, они заслужили такой жизни! Жизнь справедливо расставила всех по местам. Элдийцы откупают свои грехи, и будут откупать, до тех пор, пока окончательно все не поймут. Эти мужчины преследовали точно не добрые намерения. Они не сказали, чего хотели, но пытались похитить меня в переулке       И поначалу от этих слов в душе Эрена вспыхнула ярость. Она говорит ему эти слова совершенно не думая, что перед ней стоит элдией. Не просто элдиец. Элдиец, который намерен уничтожить эту страну.       Но потом ярость потухла.       Эрен уже не мог злиться, не мог все это выносить. Он не хотел этого слышать. От ненависти было просто больно. Верно. Что ее слова о ненависти к элдийцам, что поступки этих марийцев просто причиняли боль. Уже не было никаких сил на то, чтобы бороться с этой несправедливость. Все равно ведь, сколько бы он не сказал, что это неправильно, его никто не услышит. Потому было больно. Эрена накрывало чёртово отчаяние. Отчаяние в этом мире. Ему казалось, будто он сам сходит с ума. Все это неправильно. Эта ненависть, эти конфликты. То, что он собрался сделать.       И это состояние, когда ты стоишь перед человеком с абсолютно спокойным лицом, вроде бы разговариваешь о чем-то таком далёком от твоих мыслей, но на самом деле сдерживает желание закричать, и ничего не можешь сделать.       Как можно противостоять всему миру? Разве можно изменить мышление всех людей? Разве можно объяснить всем этим глупцам истину?       — Понятно... — Подняв глаза на небеса ответил он. — Фрейя Барт, да? — Девушка кратко кивнула. — Фрейя, вы когда-нибудь играли на пианино?       У Фрейи округлились глаза от удивления. Она была в недоумении от того, как резко этот молодой, непредставившийся человек сменил тему.       — Я... Да... — Растерянно ответила она, а затем, поняв суть вопроса испугалась. Она с детства играет на пианино, и разве бывают такие совпадения? — Вы что...       — Простите, я не думал, что вы в самом деле играли на пианино! Меня зовут Эрен Крюгер. Не так давно я увидел, как изумительно играет на пианино один музыкант. Так точно передавать что-то глубокое в мелодии... И тогда я впервые в жизни подумал о том, что хотел бы попробовать поиграть на пианино. Никогда раньше ничего такого не хотел, а вот услышал, и уже несколько дней из головы не могу выкинуть того мужчину.       — А я уже испугалась... Знаете, я с детства играю на пианино. Лет с шести, или семи...       — Правда? — Удивлённо вскликнул Йегер. Он и подумать не мог о том, что может случиться такое точно совпадение.       — Да. — Девушка засмеялась, глядя на него с теплой добротой.       Солнце освещало город яркими закатными лучами, финальными, в этот день. На улице становилось прохладнее. Ветер усиливался. Все катилось к позднему вечеру. Эрен стоял и смотрел на эту Фрейю Барт. Она так славно улыбалась. Взгляд ее был беззаботным и добрым. Волосы развивались на ветру, а кружево на ее платье блестело от солнечного света. И она была здесь. Она жила. Смотрела на него этими своими зелёными глазами и ничего о нем не знала, ничего не понимала.       И дело было вовсе не в ней. Не в ее улыбке, и не в зелёных глазах. Дело было в нем. В его мыслях, в его планах, в его действиях. Просто Эрен знал, что она умрет. От того на душе было тошно. От того улыбка ее резала сердце.       Эрен вовсе не думал ни о каком пианино.       Он просто вспомнил эти самые глаза. Вспомнил эту девушку. Он видел, как он умрет. В будущем, когда колоссальные титаны пойдут топтать мир, а он сам, как сущий дьявол, будет во главе всей этой смертоносной орды. Они и ее затопчут. Он знает.       Но сейчас она стоит перед ним. Смеется.       И ничего не знает.       — Так очень часто, на самом деле, бывает. Девушек в богатых семьях, почему-то, приучают к музыке. Одна моя давняя подруга славно играет на скрипке. Мужчин приучают в точным наукам. Физика, математика... А девушек к искусству. Вот и меня как-то не спрашивая начали учить игре на пианино. — Пояснила Фрейя.       — А... Понятно. — Ответил Йегер. — И вы хотели стать пианисткой?       — Да не то чтобы... У меня никогда не было определенного желания стать кем-то... Я никогда не играла на концертах или мероприятиях. Только дома, для гостей или родителей.       — Так у всех аристократов?       Этот вопрос не казался наглым, нет, он звучал с живым интересом, но все равно смутил Фрейю. Эрен, почему-то, продолжал разговаривать с ней, хотя это было совершенно неуместно. И она могла бы списать это на то, что он действительно хотел, но Эрен выглядел очень далеко, будто они вовсе не не слушал, но зачем-то продолжал спрашивать и отвечать.       — Ах... Да... Никогда об этом не думала, но ведь судьбы всех аристократов так похожи. От рождения и до самой смерти. Почему-то всегда так... Года через два я, так же как моя матушка, выйду замуж. У меня родиться ребенок и его так же буду воспитывать как аристократа. Учить в какой руке держать вилку и заумным словам. — Фрейя все время отвечала с улыбкой, и только сейчас Эрен понял, что она воспитана в ней. Может она и давит эту улыбку из себя, но она улыбается не потому что поистине счастлива, а потому что привыкла улыбаться каждому причному человеку. И смотрит на него с этой добротой не потому что рада познакомиться с ним, не потому что перед ней стоит именно Эрен, а потому что так надо, и, стоял бы на его месте сейчас кто-нибудь другой, она бы вела себя ровно так же, говорила бы те же слова и точно так же поправляла бы эти свои длинные русые волосы. А через месяц уже не вспомнила бы о нем. Так она воспитана.       А ведь поначалу Эрен думал, что она до жути напоминает Хисторию, а ведь она тоже родилась в знатной семье, пусть и росла не как аристократка, но в итоге стала королевой. Но нет. Фрейя не похожа ни на одну девушку из тех, с кем он общался ранее. Эрен вдруг поймал себя на мысли, что вообще впервые в жизни общался с самым настоящим представителем семьи аристократов.       Фрейя была красиво одета, от нее вкусно пахло, она все время ему улыбалась и очень прилично выражалась. Говорила о замужестве как о должном, будете уже давно с самого детства планирует завести семью, будто ей и не особо-то есть дело до того, что станет ее мужем, лишь бы это был такой же аристократ из знатной семьи, неприметно знающий математику или физику.       — Благодарю вас за беседу, Фрейя Барт. Я боюсь, что меня уже заждались друзья, так что мне пора идти. — Эрен махнул рукой и как-то невежливо ушел, даже не дождался ответного прощания. А Фрейя с тем же недоумением смотрела ему вслед, не понимая, почему он так резко ушел, ведь пару минут назад, вроде бы, весьма оживлённо расспрашивал ее. А сейчас уходил. Уходил, не обернувшись. Будто уже к чертям забыл ее вместе с этим милым платьицем и зелёными глазами. И это не возмущало.       Только вот, на самом деле, Эрен будет помнить ее. Будет помнить до самого последнего дня. Даже сейчас он помнит. Он помнит, как она будет кричать и бежать по улице, когда за ней будет идти огромный титан, давя все на своем пути. Он будет помнить эти ее зелёные глаза и слова о замужестве через года два, чего в итоге так и не случится. Она всегда будет в его памяти. Как заранее мертвая девушка. Как все те самые обычные люди, которые ни о чем не знали, беззаботно смеялись и улыбались, а потом погибли по его вине.       А она забудет его как и должно быть, ведь Эрен останется обычным прохожим в черном костюме и модной шляпе.       Обычным прохожим, который и правда будет в одиночку бороться со всем чертовым миром. Обычным прохожим, из-за которого погибнет большая часть населения земного шара.       Но в ее памяти он забудется как странный Эрен Крюгер, мечтающий сыграть на пианино, пусть, на самом деле, об этом пианино они не вспомнит.