Жёлтые лютики

      Огромное поле жёлтых лютиков завораживает своей красотой.Множество огоньков сплетаются между собой в незамысловатый танец, мерно колыхаясь от тёплых порывов ветра, гордо разносящего по округе ненавясчивый аромат диких цветов.Поле тянется могущественным океаном вдаль, разделяясь лишь небольшой дорожкой из песка, разбавленного периодически проростающей молодой травой или же засыхающими лужами с поблескивающей в солнечных лучах грязью.Угольные глазки загораются миллиардами искр, с замиранием сердца рассматривая каждый, казалось бы идентичный, цветок, но детское мировоззрение рисует каждому лепестку индивидуальный узор, всецело раскрывающий непродолжительную жизнь маленького создания природы.Темноволосый малыш каждый раз задорно подпрыгивает, стоит ему заметить вглубине жёлтого океана скворцов, перелетающих за воробьями с места на место и поблескивающих своим опереньем.       Хриплый голос старика, бредущего со своим внуком к небольшой деревушке, разбавляет умиротворенную атмосферу данного места, переводя всё внимание ребёнка на себя. -Один из мифов Древней Греции гласит, что богиня Лето, спасаясь от насланного богиней Герой змея, скиталась в поисках пристанища для родов, -его задумчивый взгляд слабовидящих глаз в ясное небо и мимолетная улыбка на пересохших губах, раззадоривает интерес малыша.-Жители ближайших селений не дали ей даже воды, чтобы напиться.       Густые тёмные бровки сходятся вместе, малыш забавно морщит кончик носа и рассматривает запылившиеся носки плетёных сандалей, тщательно обдымывая момент из рассказа, озадачивший его тёмную макушку.Он останавливается и заглядывает старику прямо в глаза, хоть и пришлось закинуть голову до ноющих позвонков, но он всё равно смотрит сердито и явно не собирается оставлять претензии напоследок. -Почему люди такие злые, она же ждёт ребёночка? Разве им бы стало худо без лишней кружки воды? -засыпает вопросами также остановившегося седовласого старика.-Даже в нашей деревне никто не помог? Не поверю, там же все такие добрые! -топает ножкой в возмущении, вызывая улыбку на пересохших губах. -В отместку Лето превратила их в лягушек и поселила среди лютиков, -заканчивает свой рассказ, подходя к внуку.-Поэтому род лютиков дословно можно перевести, как «маленькая лягушечка», -улыбается беззубой улыбкой, легонько щелкая возмущающегося темноволосого по кончику носа. -А я всё равно не верю,что никто не захотел помогать беременной тёте, -бурчит тихо ребёнок, складывая руки на груди. -У лютиков есть множество значений, -продолжает старик, слегка заходя в солнечное поле, аккуратно срывая небольшой букет полевых цветов.Он передаёт его ребёнку, тут же бережно прижавшему к себе цветы.-В каких-то странах их «громовым цветком», воспевая их в песнях, как символ воинственности и могущества.Итальянцы пленились блестящей яркой железной его лепестков, даруя ему название «золотые пуговицы», -на этих словах малыш вновь внимательно осматривает поле, переводя задумчивый взгляд на прижатый к груди букет.-Христиане верят, что Иисус Христос превратил звезды в лютики, чтобы подарить нежный букет своей матери в знак почтения и любви.       Тёмная макушка воинственно вскидывается вверх, игривый ветер треплет некоторые пряди, разбрасывая их в творческом беспорядке.Несколько скворцов взлетают за юной спиной, будто также заразились появившимся пылом, поддерживая запал темноволосого мелодичными разговорами между собой. -Значит, если я подарю этот букет, то меня сразу полюбят? -столь наивно, с предыханием, прозвучал данный вопрос.       Старик вновь хрипло посмеялся. -К сожалению нет, Чонгук.В нашем мире на первом месте деньги, -заметив вмиг залегшую на лице печаль, он, с кряхтеньем, поднял внука на плечи и побежал в сторону небольших домиков, наслаждаясь звонким смехом своего внука.

***

      Вокруг стволов многолетних деревьев обмотаны тонкие лески, на которых поблескивают небольшие флажки из фольги, выполняя роль своеобразной гирлянды.Жители небольшой деревушки во всю готовятся к особенному празднику, выставляя вдоль улиц огромные столы из дуба.Вокруг них юлами крутятся дети, пытаясь просчитать подходящий момент и стащить какую-нибудь закуску, чтобы потом со звонким смехом убегать от ругающихся старших.Все столы образуют полукруг, в центре которого возвышается самое главное, по мнению стариков.На солнце поблескивает метал пыльного проигрывателя, рядом с ним выложили целую гору различных пластинок, гарантирующих музыкальное сопровождение на весь вечер. Темноволосый мальчик поправляет сползающие штанишки, так и норовящие убежать от своего маленького хозяина, и сосредоточено осматривает местность на наличие одной непоседливой макушки, в лице его лучшего друга.Он не заставляет себя долго ждать, на всей скорости врезаясь в темноволосого.Чонгук недовольно отряхивает невидимую пыль с лёгкой майки, недовольно сверкая глазами на друга, виновато почесывающего затылок и переминающегося с ноги на ногу.Шатен закусывает губы, из последних сил сдерживая рвущуюся на свободу квадратную улыбку, старательно уводя в сторону изумрудные глаза, с первых секунд покорившие сердце Гука своей чистотой и искренностью.Он прячет что-то в свободной руке, что не скрывается от внимательного взгляда младшего, обманчиво непринуждённо заводя её за спину. -Тэхён, что у тебя там? -всёже сдаётся первым Гук, привставая на носочки и пытаясь заглянуть за спину младшего. -А что мне за это будет? -сверкает глазами, поигрывая густыми бровями.       Чонгук закусывает персиковую губу, взвешивая все за и против.С одной стороны наглый Ким, который мог притащить очередную безделушку, за которую определённо потребует желание или же какую-то  сладость, но с другой стороны детский интерес, превышающий все выше перечисленное в тысячу раз.Чонгук вздыхает, будто только что в одиночку тащил целое ведро воды, принимая собственное поражение. -С меня любое желание, -на выдохе закатывает глаза, тут же припоминая обрадовавшемуся другу, -но только одно, -и в подтверждение своих слов грозно выставляет палец вверх. -Хорошо-хорошо, грозный ты мой, -смеётся с него Ким.       Изумрудные глаза заискивающе бегают по каждой макушке, начиная с закодычных друзей и заканчивая незнакомыми детьми, примечая, в прямом смысле, светящуюся под солнечными лучами.Пакостливая улыбка и задорный блеск в глазах предсказывают очень весёлый вечер для лучшего друга.       Чонгук очень долго отпирался, вымаливал Кима поменять задание, даже в конце концов отказался от раскрытия тайной находки шатена, но всё равно сдался.Луна медленно возносится над своими владениями, мирно освещая тусклым светом импровизированную площадь.Взрослые столпились перед проигрывателем, стойчески доказывая важность первой песни вечера и чья именно любимая песня должна его начинать.Чонгук же стойчески расправил грудь, вдохнул побольше воздуха для храбрости и направился к незнакомому мальчику, под подбадривающие смешки друга. -Привет, -обратил на себя внимание Чон, да так и застыл.       Маленький, на пол головы ниже, мальчик испугался его неожиданного появления, слегка подскакивая от неожиданности.Его карамельные глазки отражали миллиарды звез и застывшего перед ним Гука, бегая по незнакомому лицу старшего, рыжие кудри забавно подвязаны в небольшие хвостики.Он медленно, будто Чонгук способен напасть на перепугавшегося в любую секунду, поправляет лямку джинсового комбинезона с множеством закладок, предательски сползающую постоянно с яркой майки.Он неуверено переминается с ноги на ногу, умиляя старшего выглядывающими белыми гольфиками. -Меня зовут Чон Чонгук, -продолжает, когда молчание слишком затянулось.-Я хочу пригласить тебя потанцевать! -от переполняющего волнения, он случайно прокрикивает эту фразу, ещё больше пугая рыжеволосого. -Мин Юнги, -тихо шепчет спустя слишком долгую паузу, за которую Чон успел усомниться в выполненом задании.       Как бы смешно Тэхёну не было, но их первый танец был под весёлую песню «Калинка».Чонгук мастерски вёл в танце, постоянно подставляя партнёру свой локоть, тут же прокручиваясь с ним по своей оси.Они полностью отдавались весёлым минутам своей жизни, подпрыгивая на особо быстрых моментах и задорно похлопывая в ладоши.Музыка заканчивается как раз на том моменте, как увлекшийся Чонгук подхватывает на руки Юнги, прокручивая засмущавшпгося младшего вокруг. -Ну, что там у тебя? -подбегает к другу запыхавшийся Чонгук, на щеках которого прослеживается лёгкий румянец.       Тэхён имитирует барабанную дробь и с самым серьёзным видом вытаскивает с кармана заветный секретный объект.Чонгук подпрыгивает на месте, шире раскрывая угольные глаза в предвкушении. -Ну как тебе моя находка? -задирает нос Тэхён, уже предвкушая восхваления старшего. -Ты серьёзно? -вздыхает Чонгук, ударяя себя по лицу.Стоп, это совершенно не та реакция, которую ожидали.       Тэхён возмущённо переводит взгляд на находку, мысленно сжигая друга на костре, но в следующую секунду изумрудные глаза расширяются.На раскрытой ладошке ничего не находится, ни под ней, ни за ней, ошарашенный потерей Ким, пытался прокрутить её, будто что-то после этого изменится. -Как? Где? Почему? -не понимал Тэхён, пытаясь вспомнить абсолютно все моменты сегодняшнего вечера.-Кажется она потерялась, когда я танцевал, -сокрушенно опускает плечи, стойчески выдерживая рассерженный подзатыльник от Чона.

***

      Чонгук останавливается рядом с до боли знакомым маленьким домом, замечая на пороге невысокую фигуру рыжеволосого.Он справится, он репетировал пол ночи, вышагивая перед покойной фотографией родителей, наверняка поддерживающих его даже в подобном плане. -Рыжик, я знаю, что не похож на богатея, но выслушай меня, -набирает побольше воздуха и начинает заветную исповедь.-Я совершенно не подхожу под стандарты многих, мечтающих об прекрасном рыцаре на мотоцикле, обязательно разбудившим своим ревом бедную бабушку, но у меня есть старый велик, доставшийся от дедушки и явно повидавший динозавров.Скрипучие колеса, ржавеющая рама и небольшая сумка мод рулем-все это не сравнится с дорогостоющим мотоциклом, но я постараюсь это исправить.Моё сердце отказывается биться без тебя, но я приму любое твоё решение, только позволь быть рядом, -скороговоркой, сбиваясь и запинаясь во многих местах, раскрыл свою душу Гук, чтобы в следующую секунду развернуться и самой неуверенной походкой попытаться скрыться с места морального самоубийства.       Вновь эта картина.Медленно отдаляющаяся спина Чонгука и застывший на месте Мин.Нет, он больше не позволит чувствам сжимать его изнутри, наконец-то решаясь высказаться.       Воображаемая монетка прокручивается несколько раз, с оглушительным звоном приземляясь на ребро, заставляя Юнги несколько тысяч раз успеть передумать и облиться тремя литрами холодного пота, пока прокручивалась вокруг своей оси по вооброжаемому столу.Наконец-то заветный ответ оказывается озвучен, когда непродолжительная, но всё равно напряжённая до предела, интрига рушится, а закатные лучи солнца подсвечивают выпавшую судьбу, придавая Юнги неизвестную уверенность и пылкость. -Если моему сердцу суждено быть разбитым, то я предпочту, чтобы его разбил именно ты! -зажмуривает глаза Мин и кричит вдогонку уходящему, сжимая в подрагивающих руках небольшой букет жёлтых лютиков, перемешаных с маками и рапсом, ранее подкинутых ему на порог.       Выброшеные на ветер слова врезаются в удаляющуюся спину Гука, оступившегося в тот же миг от неощутимого удара искреннего и столь неожиданного признания.Он замирает на несколько секунд, стараясь осмыслить смысл услышанного, медленно оборачиваясь через левое плечо на Мина.Тот неуверенно топчется на пороге особняка, безжалостно терзая малиновые губы до выступившей алой капли, тот час слизывая её кончиком языка.Карамельные глазки, переполненные страхом ожидания и неизвестности, поднимаются на ошарашенного Чона, фарфоровые щёки приобретают персиковый оттенок, Юнги неосознанно делает глубокий вдох. -Рыжик, -подаёт голос Чонгук, но так и не успевает закончить свои мысли, беспокойным потоком кружатся в сознании.       Только тело Чонгука оказывается быстрее на несколько мгновений, подбегая к застывшему в страхе Мину и уверенно хватая вечно холодную ладошку, спрыгивая с невысокого крыльца и утягивая за собой несопротивляющегося.       Юнги бежит за Чонгуком изо всех сил, не решаясь задавать ни единого вопроса, интересующего беглеца, также не решаясь выпускаться из аккуратного захвата тёплой руки.Ноги гудят от долгой пробежки, отзываясь лёгким покалыванием вдоль стоп и отдаленной болью в подвернувшейся ноге, на которую Мин неудачно приземлился при побеге от ненужных мыслей.Юркий кончик языка периодически пробегается по малиновым губам, быстро высыхающих от глубоких вдохов непривыкшего к таким нагрузкам Юнги.По телу разливается счастье и безкрайняя радость за предположительно положительный ответ Чона, но небольшое пятнышко липкого сомнения закрыдывается глубоко в душу, от явного не понимая его рвения куда-то сбежать и множество мыслей закручиваются в кудрявой голове, острыми иглами проходясь сквозь внутренние органы, с чувством прокручиваясь несколько раз по каждому клапану сердца.Карамельные глаза стремительно намокают от нахлынувших чувств, пушистые реснички слипаются между собой, а носик-кнопочка начинает тихо шморгать, привлекая внимание ранее молчавшего Гука. -Рыжик, не волнуйся, -оборачивается через плечо Чон, искрене улыбаясь в подняешиеся на него мутные от горьких слёз глаза, -жизнь не кончится завтра, ещё успеете помириться и вновь пособачиться, -успокаивает, предположив ссору между Юнги и Хосоком, его лучшим другом.       А Юнги только сейчас отвлекается от всех своих мыслей, концентрируясь на хриплом смехе старшего, забегающего в огромное поле жёлтых лютиков, наконец-то разбавиашихся проросшей пшеницей, щекочущей своими ростками худые бока Мина, теплый ветер гуляет с непослушными тёмными локонами, закатное солнце лишь дополняет прекрасную картину, плеснув на небо розово-персиковые краски.Он улыбается в ответ искренней улыбкой с деснами, сильнее обхватывая вспотевшую руку Гука, вновь разнося по полю мелодичный смех двух влюблённых, переплетающийся между собой в небесную симфонию чувств.Чонгук резко останавливается на середине поля, подхватывая за талию вскрикнувшего от неожиданности Мина, кружась вокруг с драгоценной ношей, недовольно верещавшей от укачивающей карусели. -Не бойся быть слабым, -аккуратно возвращает Юнги на ноги, мягкими движениями вытирая остатки мокрых дорожек.-Я с тобой буду самым сильным, чтобы больше никогда в жизни не видеть твоих горьких слёз, -шепчет в нескольких милиметрах от приоткрытых губ, мимолётно касаясь их при каждом слове.-Никто и пальцем не посмеет тебя тронуть.       А Юнги больше и не собирается сдерживаться, впиваясь нежным поцелуем в столь желанные губы напротив, сжимая в пальцах тёмные локоны на затылке охотно отвечающего Чонгука, в ответ обхватившего тонкую талию рыжеволосого, с чувствами отдаваясь крышесносному поцелую.Они не обменивались между собой слюной, не вели ожесточенную борьбу языками, им было достаточно ощущений чужих рваных вздохов и невысказаных чувств, скрывающихся так долго в глупых и бессмысленных переживаниях.Чонгук первым нехотя отрывается от слегка припухших губ, встречаясь с искрящимся взглядом карамельных глаз, в которых отражается каждый лучик солнца, каждая проявляющаяся звезда в небе и его угольные глаза, идентично повторяющие их.Они соприкасаются лбами и пытаются отдышаться после произошедшего, тихим смехом и глупыми шутками разбавляя образовавшуюся тишину   

***

      У большинства людей, если им не спится, появляется желание попасть в место, окруженное тишиной и умиротворением.Чон Чонгук не был исключением.Парень забирается на полуобвалившуюся крышу заброшенного здания, скрываемого от ненужных глаз густым лесом.Он садится на самый край, свешивая вниз ноги и раслабляется, оппираясь на руки за спиной.Недостроенный второй этаж позволяет любоваться не только постепенно проявляющимися звёздами, но и завораживающей местностью.Кое-где виднеются лунные просветы, будто тюль, тянущися до зелёного мха, местами прослеживаются разноцветные лепестки цветков, что закрыли на ночь свои бутоны, погружаясь в царство морфея, светлячки порхают меж пушистых лапок колких ёлок, будто звёзды, спустившиеся с небес для участия в нежном танце.Тишину периодически дополняет отдалённый стрекот сверчков и шум деревьев, потревоженных пробегающим меж ними слабым ветром.За всем этим темноволосый не замечает, что в его одиночество ворвался незванный гость.Он испуганно подпрыгивает, когда рядом присаживается тёплое тело, задевая его острой коленкой.От дальнейших действий останавливает щелчок зажигалки, раскрывшей личность незнакомца своим огоньком.Переволновавшиеся угольки встречаются с безразличием карамелек напротив, сразу же расслабляясь.Чонгук зажимает сигарету меж пальцами, выдыхая дым в лицо младшего.Последовавший кашель растворяется в хриплом смехе темнолосого, потрепавшего рыжую макушку свободной рукой.Они ни о чем не говорили, подпитывая напряженную тишину.Темноволосый зажмуривается, пытаясь прогнать образ Юнги из своей головы.Ужасная болезнь, именуемая страстью, долгое время подавляемая силой воли, даёт о себе знать.Будто кто-то взял в руки куклу вуду с лицом Гука, медленно втыкая иголки в сознание, погружая в нежную кожу миллиметр за миллиметром, на последок прокручивая их.Чонгук неосознанно начал потирать грудь в области сердца, что не укрылось от лисьих глаз. -Чонгук, что-то случилось? Сердце болит? -тут же интересуется Мин.       Чонгук даже не смотрит на него, вглядываясь в ночную гладь, неуверенно почёсывая затылок и отрицательно качая.Столь неуверенная фраза вызывает шквал эмоций в заживающем сердце, разрывая старые раны.Нижняя губа начинает дрожать, из-за чего неминуемо подвергается расправе зубов, в кровь разрывающих её.Угольные глаза намокают, отражая все звёзды, только никто не позволит слезам показаться.Чонгук оппирается щекой на сложенные руки, рассматривая лицо сидящего рядом подростка, пытаясь отвлечься от мимолётной боли.Юнги переводит озадаченый взгляд на темноволосого, задерживаясь на вселенской печали, сгущающейся в темноте радужки напротив. -Чонгук? -в голосе всё больше и больше проявляются нотки беспокойства, которое так возненавидел Гук. -Дедушка сказал, -еле слышно хрипит тот, переводя взгляд на одинокую луну, устало прикрывая глаза и вдыхая полной грудью морозность ночного воздуха, -что скоро война, -не открывая глаз, прекрасно понимая, что рыжеволосый поймёт его мимолетную слабость.       Чон с кряхтением поднимается, отряхивая многолетнюю пыль со штанов.Холодная ладонь дружески похлопывает по плечу, слегка сжав на последок.Юнги прослеживает за тлеющим окурком, полетевшим со второго этажа в траву, постепенно потухая.Парень борется с желанием повторить его учесть, оставаясь на своём месте.Чонгук тихой поступью покидает крышу, расслабленно зарывшись руками в карманы ветровки. -Мне придётся уйти, -замирает в нескольких метрах от двери, не оборачиваясь.-Хочешь, не жди меня, -слова, что даются так сложно, срываются с вмиг обсохших губ слишком легко.       Юнги ждёт несколько секунд не в силах больше сдерживаться.Лицо искажается гримасой боли, прячать в поджатых коленях.Ладони с силой сжимают футболку на груди, что жалобно трещит в сильной хватке.Из поврежденного горла вырываются лишь хрипы, постепенно переходящие в болезненный скулёж.Чонгук принимает это за молчалиновое согласие, поэтому стойчески держит спину прямой, но замирает в проходе. -Я подожду! -кричит во всё горло Мин, сжимая в дрожащих руках край футболки.-Всему свое время, я подожду совершеннолетия и обязательно приду к тебе! -Надеюсь, я вернусь раньше, -шепчет ветру Чонгук, незаметно вытирая прозрачные кристалы слёз и наконец-то перешагивая порог забрешенной постройки.

***

      Карамельные глаза заполняет поток боли и нескрываемого отчаяния, только хлынувшие чувства тонут в первых хрустальных каплях, скатившихся по покрасневшим щекам.Ким окончательно замолкает, неприятный осадок обхватывает горло, при виде сжимающегося в кресле комочка боли, громко всхлипывающего в пустой комнате, но также бысто исчезает.Дрожащие руки обхватывают острые коленки, подтягивая их максимально близко к себе. -Любовь, -хрипло выдыхает, карамельные глаза с застывшими в них слезами не в силах поднять на собеседника, часто моргая слипшимися от нарастающей влаги ресничками и бегая взглядом по небольшому пламени в камине напротив.-Это не прекрасная сказка, о которой горланит каждый второй, не волшебное чувство, будто ты бабочкой порхаешь по пушистым облакам и уж тем более нет никакой лёгкости во всем теле, -слегка пожимает дрожащими плечами, острыми косточками выглядывающими из растянутого ворота футболки, ногти впиваются в порозовевшую тонкую кожу на коленях, подтягивая их поближе к грудной клетке, пытаясь сохранить последние крупицы тепла в надвигающейся холодной ночи.-Я чувствовую только давящую боль, с каждым днем разрастающуюся где-то глубоко во мне, обхватывающую своими склизкими лапами моё сердце в тиски.Я каждую ночь беспомощно обнимаю подушку, скрывающую все мои горькие слёзы обиды и страха остаться в полном одиночестве, -ветер из приоткрытой форточки подхватывает несколько кудрявых прядей, Юнги подставляет лицо под его периодические порывы.-Я подумал:"А почему я даже не попытался признаться в своих чувствах, вдруг он думает абсолютно также? Сколько в мире историй, как люди только спустя несколько десятков лет узнавали о взаимных чувствах, но сожалеть ведь позно, поэтому им приходилось смириться», -тишина ненадолго вновь обхватывает помещение, разбавляясь потрескиванием нескольких поленьев в камине.-Я полюбил, меня же в ответ возлюбили.Чонгук умеет любить, но покинув меня, постоянно причиняет боль. Со мной что-то не так? Почему я так эгоистичен? -шепчет тихо Юнги, покусывая малиновые губы до крови и поднимая взгляд на безэмоцональное лицо Намджуна, наклонившегося над собственным баром, выбирая одну из бутылок.Хрустальная слеза вновь побежала по розоватой щеке.Голос предательски надламывается, дрожащие руки зарываются в рыжие кудри, слегка оттягивая их, причиняя боль, тем самым неосознанно пытаясь вернуть самообладание Мину.-Все мои мысли лишь о том, чтобы он был рядом.Господи, даже сейчас я всё ещё верю, что он вернётся за мной, что не бросит одного на произвол судьбы.Я готов умереть от ржавого лезвия ножа, но только, если он будет его сжимать в руке, а тёмные глаза вновь обратят на меня внимание, -больше не сдерживается, плачет навзрыд Юнги, слегка покачиваясь на месте и до разноцветных бликов зажмуривая глаза, лишь бы больше не видеть острые скулы, тонкие губы и безразличный взгляд во всплывших воспоминаниях.       Намджун неуверенно бегает взглядом по Юнги, боясь кончиком даже пальца дотронуться до треснувшей оболочки, окончательно доломать её.Неожиданно ему стало страшно за рыжеволосого, все колкие слова, они острыми пиками ввонзились в несопротивляющееся тело. -Пожалуйста, молчи, -разбито просит Юнги, всю свою боль обрушивая на Кима.       Прозрачный пакетик с белоснежным порошком неожиданно становится на несколько тон тяжелее, колкие иголки проснувшейся совести прокручиваются в глотке, Джун замирает над широким бокалом с мутно-голубой жидкостью, вновь обдумывая своё решение.Серые глаза на несколько секунд прикрываются, всё сознание концентрируется на тихих всхлипах Мина, оголенным комочков нервов зажавшись в углу кресла.Невидимый ангел настойчиво просит прекратить весь этот ужас, выбросить из головы подобные мысли и укрыть бедного ребёнка тёплым пледом, помогая справиться с нарастающей истерикой.Только демон неожиданно заламывает тонкие ручки небесного создания, гневно рыча проклятия и со всей имеющейся силы пытаясь придушить ненавистного противника.Ангел беспомощно барахтается в сильной хватке, закатывает помутневшие глаза и испаряется в сероватом облачке, объявляя победу ухмыляющегося демона.Намджун, терпеливо наблюдавший за непродолжительной битвой, искушается адским созданием, закрывая обиженного ангела в темнице подсознания.Белоснежный порошок быстро растворяется в алкоголе, еле заметным осадком покрывая хрустальные дно стакана.Намджун обхватывает тонкую ножку двумя пальцами, элегантно придерживая его стенки оставшимися.Он размереной походкой дикого зверя заходит за спинку кресла, на котором сидит Юнги, свободной рукой массажирует подрагивающие плечи, поднося к приоткрытым губам хрустальную ловушку. -Что это? -хриплым голосом интересуется Мин, но ответа так и не получает.       Намджун настойчиво давит на малиновые губы, слегка наклоняя стакан, позволяя первым мутно-голубым каплям скатиться на язык.Юнги первые несколько секунд пытается отстраниться, но неведомая сила настойчиво возвращает в прежнее положение.Необъяснимый жар разливается дурманом по каждой клеточке тела, он всем нутром чувствует раслабленность и некую дезориентацию в пространстве, послушно проглатывая до последней капли.Карамельные глаза сменяются стеклянной завесой, картинка отказывается фокусироваться, различными пятнами расплываясь в незамысловатые фигуры, переливающиеся всеми известными ему цветами. -Умничка, -поглаживает Ким мягкие кудри, слегка зарываясь в них кончиками пальцев, отставляя пустой стакан обратно на стол.       Юнги слышит его голос, но не понимает точное местоположение источника звука, прератившегося в это различных тональностей, пробежавших мурашками по всему телу.Ослабевшее тело отказывается слушаться, он порывается встать, но также быстро падает обратно, воспользовавшись благородной помощью Намджуна, в виде сильной руки на хрупком плече. -Пожалуйста, -шепчет одними губами Мин, не прекращая слабых попыток вывернуться и спрятаться где-нибудь подальше от волка в овечей шкуре.-Пожалуйста, дай мне уйти.       Намджун всё также молча подхватывает плачушего и продолжающего вымаливать свободу Мина, ухмыляясь зверски на впившиеся в плечо зубы.Путь продолжается недолго, всё тот же стол призывно скрипит под вскрикнувшей жертвой.Руки начинают дрожать, будто осенний листок под порывами мощного ветра, в сознании на максимальной громкости разрывается сирена, красными вспышками объявляя ошибку.Мин осознаёт всю суть ужасной реальности, но поделать ничего не может, лишь бегающим взглядом рассматривая впредь неузнаваемые черты лица напротив.Намджун нежными движениями оглаживает часто вздымающуюся грудь, скрытую за плотным материалом футболки, в конце обхватывая одной рукой подбородок своей жертвы, слегка поворачивая в свою сторону.Ким на подобии домашней кошки трётся щекой об щеку Юнги, остаётся для полной картины лишь замурлыкать -Тебе не будет больно, -шепчет в самое ухо, обхватывая сухими губами мочку Мина, серым огнём сбежавшихся тучь смотря на притихшего.       Крепкая хватка на кудрях заставляет вскрикнуть, неожиданно взбесившийся Джун с силой бьёт его головой об стол, отбрасывая хрупкое тело.       Многоголосые крики об бедствии в миг покинули сознание, оставив после себя давящий на виски писк.Тело охватила неизвестная тяжесть, огромными валунами надавливая на каждый санциметр кожи Мина, заставив его обессиленно дрожать.         Юнги по инерции отползает от Кима с тихими всхлипами и мольбой об помощи, но даже не успевает подняться, как его, будто беспомощного котёнка, швыряют по комнате, заставляя собирать каждый угол своими костями.Болезненный крик повторяется, когда стеклянный стол жалобно трещит под спиной.Резкий удар под дых не только выбивает воздух, но и окончательно доламывает мебель, множеством осколков разлетевшуюся по всему помещению.Ким всем весом наваливается на Юнги, не обращая внимания на горящие огнём свежие царапины на спине и постоянные попытки выцарапать ногтями серые глаза.Он одной рукой придавливает к полу извивающееся тело, Юнги будто наровит в любую секунду начать плеваться ядом, неожиданно найдя в себе силы на сопротивление, свободной рукой потянувшись к скрытому карману военных брюк.В руке зажат медицинский шприц, наполненный сомнительной жидкостью мыльного оттенка. -Не дёргайся, а то будет ещё больнее, -предупреждающе шипит Джун.       Мин же наоборот усерднее начинает сопротивляться, до тёплой крови на устах остервенело вгрызаясь в руки врага, выпытывая долгожданные вскрики боли, несколько раз Мину даже удаётся максимально выгнуться и со всей силы ударить ногой в светлый затылок Намджуна.Он сводит густые брови к переносице, обхватывая лебединую шею, слегка вибрирующую от грозного рыка, рукой с выступившей от укуса кровью, крепкая хватка смыкается давящим ошейником, обрывая любую возможность вдохнуть, вызывая новую волну сопротивления.Намджун  приподнимает Мина, жалость даже на секунду не проскакивает, когда кудрявая макушка несколько раз бьётся об пол, пока карамельные огни не сменяются с мутным зеркалом, а сопротивление и вовсе прекращается.Ким усмехается на столь быструю победу.Мин болезненно пищит, когда вязкая жидкость поражает организм.Он инстинктивно пытается уполсти от боли, заторможенно перебирая ногами, слегка поворачивая головой.Разум захватывает неизвестное чувство лёгкости, тело становится ватным, проскакивае осознание, граничещее с паникой и ужасом, что тело полностью перестало отзываться, дрожащим комочком свернувшись где-то в тёмном углу сознания, жалобным скулежом взывая к спасению.Намджун заканчивает со своей задачей, в похвальном жесте поглаживая рыжие кудри больше не сопротивляющегося Мина, отстраненно рассматривающего прокушенное запястье.       Юнги замедленно моргает, в голове начинается настоящий ураган мыслей, не собирающихся связываться в одно целое, он аккуратно садится, используя стену в качестве своеобразной потпорки, загнанным зверем скалясь в сторону усмехающегося Кима, слегка перебирая босыми носами.Перед глазами плывёт радужное море, смешиваясь со звоном и стуком сердца в ушах, полностью дезориентируя перепуганное сознание, не способное сконцентрироваться на трёх фигурах, постоянно стлетающихся в одну.Жар расплывается по телу, раслабляя все мышцы, помогая Мину безболезненно вскочить на ноги, чуть не упав на спину и шатающимися шагами отойти на небольшое расстояние, только сильная хватка на лодыжке рушит все планы. -Куда собрался, мы ещё не закончили, -смеётся Намджун, подтягивая упавшую жертву под себя, срывая свободные штаны с худых ног.       Юнги кричит.Истошный вопль пробирает до костей, боль обхватывает сознание.Грудь скользит по осколкам, бледные бока сжимают в стальной хватке, обещая оставить напоминание в виде гематом.Неожиданно все мысли покинули сознание Мина, внутри зарождалась лишь ненависть, завиваясь в огромный комок.Поломаные ногти оставляют кривые борозды в полу, отдаваясь противным скрипучим писком в ушах.Карамельные глаза каждую секунду сменяются неосознаным морем боли, дыхание участилось. -Я не хочу! Пожалуйста  остановись, прекрати, молю тебя! Боже! -кричит Мин в неизвестность, заставляя невольного слушателя замереть, тем самым позволив изломаным крупицам тела хотя-бы на несколько секунд собраться воедино.-, я не хочу, я не хочу-надломлено шепчет, задушено всхлипывая на каждом слове, вновь переходя на душевный крик.-Боже, я не хочу, чтобы всё это продолжалось, хочу чтобы всё закончилось! Пожалуйста прекрати, прекрати, молю тебя, перестань! Он убьёт тебя, убьёт, убьёт! -продолжает Мин, ощутимо ударяясь лбом об пол, на пострадавший пол падают хрустальные капельки слёз, он впервые произносит столь страшные слова.-Где бы не прятался, он тебя найдёт! -даже в такой момент не прекращает думать о Чонгуке, а отчаявшийся Мин продолжает угрожать, утопая в океане солёных слёз.-Чонгук, пожалуйста.помоги.       Намджун поглаживает каждую косточку позвоночника, подтягивая к себе содрогающееся тело, чтобы совершить очередной размашистый толчок.Наслаждение пробегается по каждой клеточке организма от сорвавшегося с губ болезненного стона, серые глаза внимательно смотрят, как член с каждым милиметром скрывается между окровавленых ягодиц.Ким зарывается в рыжие кудри носом, вдыхая ненавязчивый аромат свободы, отражающейся в свежести зимнего леса, распустившихся полевых цветах и отдалённых нотках бескрайнего океана, усмехаясь от подобного запаха в данный момент. -Он просто тебя бросил, -шепчет в подкорке сознания заговорческий голос, вдалбливая несопротивляющуюся жертву в осколки.-Он сбежал, оставив тебя в одиночестве.       Юнги игнорирует своего собеседника, пытается свести дрожащие ноги, сопровождая каждое действие тихим стоном, растекаясь по холодному полу лужицей. -Я не хочу, боже, я не хочу, -повторяет сорваным голосом мантру.       Мин замедлено моргает слипшимися ресницами, мысленно поливая Кима нецензурной бранью с головы до ног, но на деле сил хватает лишь еле заметно покачать головой и безвучно приоткрыть малиновые губы.       Только опустошение, с нотками первородного гнева, повиливает распушившимся кончиком хвоста, неосязаемо проскальзывая по напряжённым мышцам шеи, всё ближе и ближе подпираясь к смутившемуся сердцу.Холодные когти зверя норовят вцепиться в запретное лакомство, язык предвкушающе пробегается по каждому клыку.Ни одна эмоция, побудившая вихрь смутных догадок и небылиц, не утаится от хитрого прищура серых огоньков. -А разве я что-то не так говорю? Юнги, сам посуди: Чонгук почётный командир с медалью, неужели он не догадывается что сейчас с тобой происходит, -продолжает нашептывать Ким, поглаживая неосознано подстраивающиеся под ласки плечи.-Неужели ты настолько банальных вещей не понимаешь? Чонгук испугался неизвестных ранее чувств и позорно сбежал, трусливо поджав хвост.Только вот, я одного понять не могу, -шепот становится еле различимым в звенящей тишине слишком большой комнаты для двоих, -почему даже в подобной ситуации ты продолжаешь верным щеночком ожидать скорейшего возвращения своего непутёвого хозяина?       Юнги ни за что не признается, что насильник взбудоражил в его голове множество сомнений, противным гулом таранющих головной мозг, пытаясь намертво там закрепиться.Мин так и замирает, задумчивым взглядом карамельных глаз рассматривая собственное отражение в одном из осколков, сопостовляя все факты между собой.А вдруг Ким прав и Чонгук бросил его? Он не мог, он ведь обещал.В сознании проскальзывают болезненные воспоминания с монотонным голосом Гука, его пальцами, заботливо перебирающими непослушные рыжие локоны, тихий баритон на фоне ночного неба, тонкие бровки хмурятся, Юнги решает отбросить ненужные мысли, отдаваясь навязчивому влечению ранее выпитого.Ким довольно скалится, замечая изменения, продолжая вбиваться в раслабившееся тело, сжимая в кулаке кудрявую макушку. -Ты ведь знаешь правду, -шепчет с нескрываемой насмешкой в голосе.-Всё это из-за Чонгука.Если бы вас ничего не связывало, то ты был бы мне не интересен.       Юнги слегка встряхивает головой, рыжие кудри разбросались по светлому паркету пола, слегка поблескивая под искуственным светом ламп.Перед глазами опускается рябь, мутным зеркалом закрывая весь хрусталик, по телу расползается тепло, каждая мышца раслабляется под действием наконец подействовавшего наркотика.Сухие губы продолжают беззвучно произносить одно и тоже имя.Больше Ким не говорит ни слова, лишь продолжает смотреть в карамельные глаза, переполненные ненавистью и неконтролируемой злобой.На бледном лице выступил пот, переливаясь искрящимися огоньками от пробигающих мимо лучей взошедшей луны, Ким только сейчас осознал как много времени они потратили, щеки, как и лебединая шея, покрыты наливающейся рубином сыпью, выдавая повышенную температуру невысокого тела.Малиновые губы потрескались, сменив свою окраску на бледный оттенок.Они жадно вдыхают периодические порции воздуха, меж ними слегка проскальзывает выглянувший язычок. -Нам пора уходить, -тихо приоткрывает дверь неизвестный паренёк, как раз в тот момент, когда Намджун с громким стоном изливается внутрь разбитого тела. -Лучше вам каждую секунду оглядываться и молиться, чтобы угольные огни не нашли жалких агнцев, а жгучие языки пламени не захватили вас в свой танец! -вновь впадает в истерику Юнги, сея смуту в сознании молодого парня своей угрозой, вскоре по помещению разносится громкий хлопок тяжёлой двери.-Предатель.Предатель! -Дело сделано, -единственная кинутая фраза.       Фарфоровые руки пробивает неконтролируемый мандраж, Мин с силой сжимает кудрявые пряди, он застывает, множество эмоций сменяют друг друга за считанные секунды, предсказывая неприятные последствия.Хрупкая фигура сгибается, на полу появляется небольшая лужица из белоснежной спермы, перемешанной с алой кровью.Юнги попытался встать, но ожидаемо рухнул на четвереньки, сжимая кулаки до глубоких кровавых ран.Юнги хрипло закашлял, раздирая внезапно засохшее горло, широко раскрывая рот в попытках захватить как можно больше кислорода.Желудочный сок слегка облегчил его страдания, перемешавшись с наконец выделившейся слюной, окрашиваясь в желтоватый оттенок, она вязкими ниточками спустилась с уголков губ к рвоте.Слезы скапливаются в уголках карамельных глаз, вызывая раздражение слизистой оболочки, проявляющееся лёгким жжением.Мин судорожно пытается дышать, только в легкие лишь огонь поступает, медленно сжигая их изнутри, незамедлительно перебрасываясь на внутренние органы, будто те вот-вот выступят кровавой кашей из глотки.Карамельные глаза, вполне осознанные, переполненные страхом за жизнь и глубоким отчаянием, встречаются с собственным отражением в одном из осколков бывшего стола. -Что происходит? , -скулит из последних сил Юнги, будто ожидая ответа от пустоты, склоняясь лбом к полу, но ответом служит тишина.       Именно в этот момент дверь вновь ударяется об стену, являя на пороге взволнованного светловолосого. -Поле, -единственное, что кидет Хосок, врываясь в дом друга да так и замирает       Чон фурией подлетает к отравленному наркотиком, заключая в крепких объятьях.Неожиданно все мысли покинули сознание младшего, внутри зарождалась лишь ненависть, завиваясь в огромный комок.Рыжеволосый с силой начинает вырываться, отталкивая Чона к ближайшей стене, к разбросанным останкам окровавленного стекла. -Я ненавижу тебя! -одна фраза, но как же сильно ранит в сердце.-Лучше бы тебя не было в моей жизни! -добивает Мин.       Хосок поджимает губы, прекрасно осознавая, кого вместо него видит Мин, пытаясь удержать подвешенный язык при себе.Зубы трещат от силы сжатия, желваки заиграли своей жизнью.Ногти впиваются в ладони, выпуская первые капли алой жидкости.Хо не говорит ни слова, лишь продолжает смотреть в карамельные глаза, переполненные ненавистью и неконтролируемой злобой.На изувеченом бледном лице выступил пот, переливаясь искрящимися огоньками от пробигающих мимо лучей солнца.Щеки, как и лебединая шея, покрыты наливающейся рубином сыпью, выдавая повышенную температуру невысокого тела.Малиновые губы потрескались, сменив свою окраску на бледный оттенок.Они жадно вдыхают периодические порции воздуха, меж ними слегка проскальзывает выглянувший язычок.Каждая проявляющаяся гематома кувалдой бьёт по сознанию, чан леденящей воды обрушивается на светловолосого, когда взгляд непроизвольно цепляется за дрожащие бёдра, собственным внешним видом в красках описывающие ранее происходивший кошмар.       Пытаясь выпустить пар, Чон перенаправляюет всю свою агрессию на окружающую мебель, чтобы в состоянии эффекта ещё сильнее не навредить Мину.От тумбочки, как и от стола со шкафом, остались лишь сломанные деревяшки.Вся коллекция самодельного алкоголя разбита, осколки разлетелись по периметру комнаты.Деревянная дверь, ведущая в пристроенную ванную комнату, выбита, а от замка на ней осталось ни каких упоминаний, разве что сияющая дыра на его месте.Шторы изорваны на лоскуты, подаренные им же лютики не только истоптаны, но и выпотрошены.Местами на полу, а иногда и на стенах, прослеживаются кровавые брызги и разводы, брызнувшие из разбитых костяшек.Небольшая фигура свернулась калачиком у самой стены, забралась в угол, обхватив колени руками.Тело подрагивает после продолжительной истерики в одиночестве.К Мину аккуратно подходит до боли знакомый силуэт, но в данный момент он приносит лишь боль. -Убирайся, -еле слышно шепчет надорвавшимся голосом. -Рыжик, прости, я не успел, я.-начал оправдываться Хосок, забывая, что не он один эту кличку использовал, пытаясь подойти, но замер от последующего крика младшего. -Я сказал убирайся! -кричит из последних сил, поднимая заплаканые глаза.       Хосок замирает, за мгновение забывая об способности дышать.Карие глаза бегают по многочисленным гематомам на фарфоровом лице, переходящие на шею.Рыжие кудри свалялись в колтуны, кровь из разбитой брови не даёт открыть левый глаз, на правой скуле, как и на подбородке, расцветает синяк, губы разорваны зубами в мясную кашицу, на порозовевших щеках выделяются мокрые дорожки слёз, нежную кожу шеи ожерельем сковывают синеющие отпечатки крепких рук нападающего.Остальные побои, Чон абсолютно уверен в их наличии, скрываются под мешковатой футболкой рыжеволосого.Он уверен, что видит самую страшную картину в жизни.Он делает неуверенный шаг к трясущемуся Мину, протягивая руку в надежде поделиться теплом и защитой, только фигура напротив лишь покрывается морозными шипами. -Рыжик, -с ужасом шепчет Чон.-прости. -Прости?! Ты обещал, что всегда будешь рядом! -вновь кричит сорвавшимся голосом, хватаясь за волосы. -Юнги, успокойся, -пытается прервать зарождающуюся истерику Хосок, не рискнув вновь предпринимать попыток подойти. -Что, если будут проблемы, то ты всегда спасёшь меня! -продолжал Мин, не обращая внимания на просьбу светловолосого, лишь сильнее сжимая кулаки в волосах.-Что-то там про семью плёл!       Хосок не находит, что ответить, отводя взгляд на кровавые капли и множество осколков на полу.Задушенные всхлипы напротив окончательно разрывают сердце. -Выходит, -шепчет ослабшим голосом, еле шевеля губами, рыжеволосый, -я не часть твоей семьи.       Пол проваливается из-под ног на этих словах.Чон беспомощно бегает взглядом по перевёрнутой верх дном комнате, не находя нужных слов.Он подходит к дрожащей фигуре, что пытается слиться со стеной.Чон аккуратно подхватывает младшего на руки, получая слабое сопротивление.Юнги опускают на мягкую обивку единственного уцелевшего кресла, рухнув коленями на пол.Богатая фантазия прокручивает множество вариаций избиения, переростающего в изнасилование, но в каждом Мин ничего не мог сделать.Раз младший видит в нем Чонгука, то им Хосок и победить.Он обхватывает тонкую талию, светлые вихри разлетелись по мягким бёдрам, впитывая в себя солёные слезы старшего. -Прости меня, -как мантру повторяет из раза в раз, даже не ожидая какого либо ответа. -Пожалуйста, -скулит Мин.-Позволь мне побыть в тишине, -первые кристалики слёз вновь побежали к подбородку, оставляя разводы на окровавленных щеках.-Со мной всё хорошо, правда, -треснуто улыбается, непонятно кого именно в большей мере пытаясь убедить: «Чонгука» или же себя.       Хосок понимает всё, внутренний голос кричит, умоляет остаться и больше никогда не оставлять трясущегося рыжеволосого, но сердце подсказывает, что так Мин сможет хотя-бы несколько минут побыть наедине с собой, хотя-бы чуть-чуть привыкнуть к случившемуся.Сомнение охватывает каждую клеточку, но Чон всё равно тихо поднимается с колен, напоследок аккуратно поцеловав синяки на бёдрах и впервые в жизни настолько тихой походкой скрывается за ненавистной дверью, также тихо прикрывая её.Светловолосый сползает по последней преграде на пол, отчётливо чувствуя каждый удар перепуганного сердца, пробегающего легкой дрожью по спине. Жилистые руки отказываются слушать хозяина, путаясь в каждом движении.       Чон машет головой, запрещая себе плакать, ведь он должен быть сильным ради Юнги.       Юнги пустым взглядом прослеживает за удаляющейся фигурой, больше не в силах сдерживаться рвущуюся наружу истерику.Взгляд непроизвольно цепляется за поле лютиков.Огонь.Абсолютно все нежные цветы безжалостно погибают в огне.Голова отзывается резкой болью, будто неизвестная сила пытается раскроить её, руки пробивает сильнейший мандраж, дыхание вновь учащается, не в силах сделать полноценный вдох. -Нет, -сокрушенно шепчет юноша, с ужасом созерцая лепестки зарождающихся синяков на дрожащих бёдрах, сгустки тёмной крови медленно просачивались между ними, тихо капая на некогда белоснежную обивку кресла.-Нет, нет, нет! -повторял, будто мантру, вновь вспоминая каждое мгновение пережитого, с силой пытаясь стереть кровь с уголков потрескавшихся губ, но лишь растирал её по щекам.       Парень бегает глазами по комнате, цепляясь за конкретный предмет, хватая с пола старенькую зажигалку, судорожно пытаясь увидеть небольшой огонёк.Воспалённое сознание кричит: если не видишь проблему, то её нет. -Пожалуйста, -скулит парень.-Не хочу умирать, хочу исчезнуть, -кристалики слёз побежали к подбородку, оставляя разводы на окровавленных щеках, желания воспаленного организма противоричили друг другу, сменяясь каждую секунду.       Наконец-то вместо искр появляется жёлтый огонёк.Зажигалка подносится к небольшой кучке лепестков, ране растоптаных цветов.Карамельные глаза с ужасом смотрят на то, как пламя обхватывает кровавые лепестки, причиняя им боль. -Нет, нет, нет.Почему так? -волна вопросов бьётся об пустоту, пока зажигалка медленно летит на пол, разлетаясь на запчасти, за ней отправляются и лепестки.-Этого не должно было случиться! -кричит отчаявшийся подросток, будто пытаясь докричаться до Бога, ногтями царапая лицо, переходя на горло и ключицы из-за начавшейся истерики.Он раскачивается в истерике, вновь позволяя осколкам впиваться в нежную кожу.Носик-кнопочка улавливает отдалённо знакомый аромат, карамельные глаза в надежде возносятся к его источнику, всё таже сахарная, но теперь в ней прослеживается намного больше безумства и отчаяния, улыбка расплывается на лице.Слабый огонёк сиротливо обхватывает небольшое пятнышко пролитого алкоголя, Юнги на коленях быстро подползает к нему, будто любящая мать, закрывая дрожащими руками и хрупкой спиной от окружающего мира, любовно подкидывая деревянные ножки стола и остатки занавесок, пока огонь не обхватил половину комнаты.Он шатающеся походкой подходит к двери, надёжно подпирая её остатками деревянной двери от ванной, прислоняясь окровавленным лбом к единственной преграде между влюбленными, так и не встретившимися перед смертью. -Каждый человек по разному переживает одинаковые ситуации, поэтому ты не в праве осуждать меня за это, -шепчет Мин, на прощание целуя жёсткую поверхность, не обращая внимания на поднявшиеся крики Хосока, услышавшего запах гари и пытающегося в данный момент пробиться к своему лучшему другу, ангелу, которого поклялся защитить. -Юнги! Юнги, немедленно открой! -бьётся всем телом в ненависную преграду Чон, ненавидя себя за ранее принятое решение послушать собственное сердце, разрывающееся на миллионы осколков в данную секунду. -Прости меня, Чонгук, но я так не смогу, -последние слова тонут в истошном вопле боли, непроизвольно вырвавшегося, когда первые языки разгоревшнгося пламени обхватили тонкие щиколотки.       Новая волна чудовищно-сильного кашля, заставляющая медленно осесть на пол, глубже вгоняя осколки под нежную кожу.Легкие пылают настоящим огнём, рёбра будто ломаются под действием силы кашля, норовящего разорвать кожу, горло раздирает от сухого кашля.       Хосок истошно кричит, ударяя по холодному металу двери лбом, беспомощно сжимая потрёпанную футболку в области груди.       Карамельные глаза не могут сфокусироваться, с каждой секундой моргать становится всё больнее и больнее, кровавая слюна прозрачными ниточками тянется к разгорающейся на груди футболке.Каждый вдох-ужасающая пытка.Дикая боль совсем скоро сменяется кровавой рвотой.Ощущения, будто все органы перемешиваются в одно непонятное месиво, пытающееся покинуть умирающее тело, но на свет появляются лишь многочисленные бутоны прекрасного цветка, щедро умытого в крови.Затуманенный взгляд не отрывается от двери, в которую пытается пробиться сломленный темноволосый. -Не умирай, нет, нет, пожалуйста, не оставляй меня одного, -сил осталось лишь на обречённый хрип постепенно стихающего голоса.-Пожалуйста.Рыжик.-захлебывается в собственном плаче, беспомощно опираясь лбом в окровавленное железо, из-под которого клубьями выделяется угольный дым. -Чонгук, прости, -последнее, что еле слышно шепчет Мин, в предсмертном бреду увидев нежную улыбку напротив, он из последних сил пытается доползти до человека, которому сердце своё отдал, боль навсегда покидает его, рука падает к ногам миража. -Всё будет хорошо, -повторяет мантру, убеждая скорее себя, чем перепуганного Мина.-Не бойся, просто открой эту чёртову дверь и я помогу-продолжает шептать, отказываясь воспринимать реальность.-Просто позволь мне помочь тебе, -рычит в гневе Хосок, светлые локоны прилипли к покрытому испариной лбу, голова резко наклоняется вбок, сопровождаясь хрустом позвонков, он начинает смеяться до сорванного голоса, пуская холодные мурашки по спинам невидимых слушателей, застывая пораженно в следующий миг.-Рыжик?       Ответа Чон не получает, плачущая луна желает отвернуться от ужасающей картины, на век стерев её из многовековой памяти.В холодных лучах спокойно лежит Юнги, забывшись в умиротворенном сне, до последнего прижимая к сердцу тлеющий букет жёлтых лютиков.Карамельные глаза застыли помутневшим стеклом на любимом звёздном небе за окном, проливая последнюю слезу, переполненную болью и животным страхом.Молодое сердце больше не бьётся испуганной птицей под разодраными рёбрами, тело охватила бесконечная эйфория и расслабление, а где-то в темнеющем по маленьким крупицам сознании кричит в неверии Хосок, в бешенной мании повторяя одно и тоже имя, ставшее слишком родным за столь большое время бок о бок.       Ужасный аромат сгорающей плоти стремительно распространяется по дому, как же ужасна судьба и бессердечен Бог, молчаливо наблюдающие за тем, как огонь убивает ребёнка.

***

      Чонгук всего на секунду прикрывает глаза, разрывая голосовые связки самым истошным воплем, прислоняясь к бездыханному телу товарища в своих объятьях, прикрывая его от пуль.Все слишком быстро пропадает.Он открывает глаза в неизвестной белой комнате, настолько однотонной, что угольные огни даже не могут различить стены от пола и потолка, моментально дезоориентируясь.Чон вскакивает на ноги, неверяще осматриваясь вокруг, взгляд опускается на окровавленные руки, но спустя одно моргание все упоминания про ужасную трагедии напрочь исчезают.Страх охватывает сознание.Чонгук пытается кричать, звать неизвестность, но ответом служит предсказуемая тишина бесконечного пространства, ослепляющего своей невинностью.Он бежит в неизвестность, судорожно оборачивается, но неминуемо возвращается на начальное место, как минимум восполившееся страхом сознание именно это и шепчет. -Дяденька, вы потерялись? -детский, такой наивный голос заставляет вмиг замереть, уподобившись резной статуе.       Гук боится поворачиваться, отказываясь верить в действительность ужасной шутки.Кулаки сжимаются до побеления костяшек, грудная клетка часто вздымается от неполноценных вдохов, неизвестно откуда взявшись ветер лёгким порыворм вздымает несколько прядей ввысь, до боли выученный аромат доносится до чувствительных рецепторов. -Дяденька? -вновь разносится эхом по бесконечному пространству.       Он несколько секунд мнется, прокусывает до алой крови персиковые губы, зажмуривая до появления разноцветных точек глаза.Медленный разворот и вся выдержка мигом летит в забытие.       Одна лямка джинсового комбинезона, в котором он был при их первой встрече, украшенного различными заплатками в виде цветов, спадает с острого плечика маленького мальчика.Из-под милых сапожек выглядывают белоснежные гольфики, подчеркивающие молочный оттенок кожи, на одном из коленок выделяется цветастый пластырь с рыжими лисятами.По-детски пухленькие пальчики неуверенно теребят подол жёлтой футболки, скрывающей оголенное тело под комбенезоном.Малиновые губки каждую секунду поджимаются в тонкую линию, выдавая сомнения и страх ребёнка.Носик-пуговка поддергивается, видимо услышав какой-то щекотливый аромат.Карамельные глазки совсем невинные, заглядывают открытой россыпью планет в янтарные огни напротив, неуверенно улыбаясь и слегка наклоняя голову, от чего забавно подвязаные хвостики карамельных локонов подпрыгивают следом.Чонгук больше не может ждать, срываясь к удивленному малышу и с громким стуком падая на колени, прострелившие мгновенной болью.Дрожащие руки аккуратно обхватывают фарфоровые щёки, рассматривая со всех сторон и с каждой секундой разбитое сердце собирает кусочки вновь.Он зарывается огромной, по сравнению с ребёнком, рукой в всё такой же мягкий затылок, прижимая к своему бешено колотящемуся сердцу. -Дяденька, вам страшно? -наивно заглядывает в глаза плачущего от счастья Чона, аккуратно, будто он боится прикоснуться к человеку, способному раствориться от любого неправильного вздоха.-Не бойтесь, я буду рядом и защитю вас от любого злодея, -гордо задирает подбородок, в силу своего возраста не выговаривая окончание и утвердительно притопнув маленькой ножкой.Чонгук неотрываясь смотрит ему в глаза, подбородок безбожно дрожит, как и нижняя губа, он до сих пор не может  принять действительность происходящего, но он в сию минуту готов в ноги бросаться всем богам, воспевая их и бесчисленное количество раз одаривая благодарностями.-Дяденька, почему вы плачете, я что-то не так сделал? -прикасается маленькими ладошками к острым скулам напротив, а Гук вновь видит лицо Юнги, повзрослевшего и беспомощно обнимающего свои колени в огромном кресле. -Ты всё правильно сделал, малыш, -слегка качает головой Чонгук, аккуратно сжимая тёплую ладошку в своей, целуя кисть обкусанными в кровь губами, слегка потираясь носом об запястье смеющегося от дыхания ребёнка.-Ты самый лучший, Рыжик, -больше не в силах сдерживаться, он задушено всхлипывает, вновь прижимая к себе ребёнка, доверчиво обхватившего в слабом захвате крепкую шею, раскачиваясь в успокаивающим жесте.-Спасибо, спасибо, спасибо, -без конца повторяет в пустоту. -Дяденька, вы ведь не бросите меня? -тихо, боясь услышать отрицательный ответ, неуверенно шепчет ребёнок куда-то в тёплую шею.-Мне было так страшно, когда я проснулся тут совершенно один и никого не смог найти.Никого-никого, -потирается щекой, сильнее сжимая ткань чужой одежды в кулачках. -Не брошу, -поворачивает голову и целует в кудрявую макушку.-На этот раз никогда. Он поднимается с ребёнком на руках, вокруг них мгновенно расцветает бескрайний океан жёлтых лютиков.

«В этом сне я хочу остаться навеки» «Я бы с радостью воплотил его для тебя, но нам отведено уж слишком мало времени»