Она была Мери Сью

Оставшиеся минут двадцать от пары по латыни, я сидела, сгорбившись, прижавшись к парте, чтобы скрыться от преподавателя, который время от времени поглядывал на меня хищно ухмыляясь, и думала, как мне теперь быть и, что сделают родители, если я отчислюсь. Пришла только к одному выводу: по головке меня за это не погладят. Потом мысли снова занял новый преподаватель по разговорному испанскому с его рваными вздохами, стонами и зелёными, затуманенными страстью глазами. Попытки отвлечься на рассказ Тихона Георгиевича о современных носителях латыни не увенчались успехом. В памяти мелькала его закушенная губа, бесподобная улыбка, а в голове всё время повторялись его слова: «Янна, ты такая красивая». Надеяться на то, что после того, что произошло, он будет ко мне относиться как ко всем, было глупо. Как он будет вести себя, тоже оставалось для меня загадкой. Наверно, не стоит придавать этому большое значение, для него это, скорей всего, обычный перепихон, и нужно всё забыть, но, чёрт. Да и как забыть, если от воспоминаний дрожь по телу… Саша ничего у меня не спрашивала, только безразлично наблюдала за что-то рассказывающим Тихоном Георгиевичем и, иногда поворачиваясь ко мне, смотрела, как я нервно стучу ногтями по столу, создавая бесящий одногруппников шум, и слежу за секундной стрелкой часов, в ожидании окончания пары. 2 дня назад Стою в зале торжественных регистраций. Я тут как подружка невесты, а вот шафера пока нет. Кто он я не знала да мне это и не важно, друзей у меня достаточно, парня не ищу. Алиса уже пребывала в стадии легкого бешенства, а Влад пытался выяснить где же носит его шафера. И тут в зал влетает ОН… Брюнет, выше меня на две головы, весь запыхавшийся, но в костюме. … нуу, можем начать! - радостно объявил ОН ДЯДЯ, я тебя убью!!! - заорал на него Влад Дядя..? На банкете молодожены посадили нас рядом и постоянно шутили про долг шафкра окрутить подружку невесты, дошутились. Конец вечера я помню смутно, шампанское, много шампанского, Он приглашает меня на танец, его губы, такси… и потом уже следующее утро, в которое я сбегаю из его квартиры, пока Саша, как мне его представили, спит. *** Латинист уже полностью отвлекся от моей скромной персоны и излагал материал, записывая что-то на доске. Интересно, а как поведёт себя в этой ситуации Тихон Георгиевич? Он ведь нас застукал, что называется, с поличным, тут уже не отвертеться, и привычная фраза из фильмов «это не то, что вы подумали» не сработает. Не думаю, что, увидев как преподаватель прижимает к кафедре студентку в очень неоднозначной позе, можно с лёгкостью сказать, что это было недоразумение. Когда пара закончилась, я быстро собрала вещи и, смешавшись с толпой, попыталась ретироваться, но и это не ускользнуло от острого зрения преподавателя. — Шищенко, останьтесь, — крикнул латинист, глядя, как я, прижав шоппер к груди, пытаюсь сбежать из аудитории. Вздохнув, я попрощалась с Сашей и, дождавшись, когда кабинет опустеет, подошла ближе. Когда за последним студентом захлопнулась дверь, Тихон Георгиевич встал с места, обошёл стол и, прислонившись к нему поясницей, сложил руки на груди. — Янна, — его лицо приняло откровенно осуждающее выражение, — вы ведь понимаете, что отношения между студенткой и учителем до добра не доведут. Я, кивнув, опустила глаза в пол, — В любом случае, не думаю, что вас отчислят, а вот Александру Александровичу придётся тяжко, если об этом узнают ректор и другие преподаватели. — он потёр переносицу и, посмотрев на меня исподлобья, сказал: — вам лучше прекратить это. Я замялась, прекращать-то нечего. Никаких отношений не было, и нет! Но почему-то от мысли, что всё закончится, так и не начавшись, становится паршиво. — Я поняла, больше не повторится, — почти прошептала, направляясь к выходу, — до свидания. Латинист был прав во всём, это нужно прекращать. Но кто мог знать, что человек мог одновременно оказаться шафером, дядей мужа лучшей подруги и нашим новым преподавателем! Наберусь смелости и поговорю с Сашей, то есть с Александром Александровичем, если меня не отчислят раньше. Забрав из гардероба пальто, я медленно пошла к метро. На подходе к дому до меня донёсся гопнический свист, а я, закатив глаза, пошла дальше, пока меня не схватили за руку. — Девушка, можно с вами познакомиться? — Нельзя, — рявкнула я и повела плечом, в надежде, что меня отпустят, но ожидания не оправдались: хватка стала сильнее. — Смотри, какая красивая! — закричал парень куда-то в сторону, я, вывернувшись, наклонилась, чтобы посмотреть кому это он. — Что орёшь? — спросил подошедший весь в чёрном адидасе, а потом перевёл взгляд на меня, — да, действительно, миленькая. — Отпусти меня, — грубо прошипела, дергая руку на себя, — я на бале…бокс ходила, между прочим — солгала я, глядя как ухмыляется, видимо, главарь этой недогруппировки. — Ребят, я её забираю, эта ненормальная моя, — на плечо опустилась рука с золотой печаткой на безымянном пальце, та самая рука, что гладила по спине и ласкала грудь тогда, после свадьбы. А парень, который схватил меня, отдернул ладонь и попятился назад. — Эй, а ты ещё кто такой? — спросил главный, сплёвывая и выступая вперёд, — я первый её заметил. — А я первый с ней переспал, —коварно улыбнулся Саша, — мой аргумент весомее. Парни посмотрели на преподавателя, потом на меня, я, краснея, улыбнулась им и пожала плечами, мол, увы, что было, то было. — Тем более, ты с ней уже спал, дай и нам позабавиться. Я опустила голову. Было безумно неловко, а когда память стала подбрасывать пикантные моменты, я и вовсе закрыла ладонью рот, думая, как теперь посмотрю ему в глаза. — Не в этот раз, парни. Преподаватель отобрал у меня шоппер, закинул на плечо, а следом за ним и меня, но уже на другое. Мы с гопниками были в шоке. Мысли вернулись в реальность, только когда чья-то чрезмерно наглая ладонь скользнула по ноге вверх и, забравшись под пальто, устроилась на бедре, придерживая. — Хватит меня лапать! — завопила я, ударяя его по спине кулаком. — А позавчера тебя это не смущало. Ни во время танца. ни в такси, ни.. — Стойте, парни! Пацаны! Заберите меня от этого извращенца! — они стояли на том самом месте, откуда меня унёс этот недоиспанец доморощенный и, переговариваясь, смотрели на нас. Когда один покрутил пальцем у виска, я поняла, что помощи от них можно не ждать. — Александр Александрович, отпустите меня. — попросила я, опуская руки вниз, глядя, как они телепаются при его ходьбе, — а если кто-нибудь из студентов увидит? Ну, пожалуйста… Когда меня донесли до метро, всё что можно и нельзя было облапано, причём в наглую. Я, пытаясь не смотреть на преподавателя, поправила причёску, которая растрепалась, когда меня вниз головой перевернули, и собралась уже зайти в переход, как Саша, широко улыбаясь, протянул мне шоппер и, когда я потянулась за ним, сделал шаг вперёд, проводя ладонью по щеке, поднимая подбородок вверх. — Это неправильно, — я рывком отвернулась от него, глядя на название станции на двери, — у нас будут проблемы. Преподаватель помотал головой, глядя на меня, как на нашкодившего ребёнка и, проигнорировав моё замечание, сказал — Янна, я намерен добиваться твоей взаимности. — Он потянул меня за руку, а я, не устояв на ногах, вмиг ставших ватными, упала в его объятья. Коснувшись пальцами щеки, он провёл линию до подбородка и, наклонившись, поцеловал. Не встретив сопротивления, притянул ближе. Когда свободная рука легла на спину, поглаживая, а затем, обнимая за талию, практически вжимая в его тело, по телу разлилось приятное тепло. — И добьюсь… — прошептал, отстранившись, с улыбкой глядя на раскрасневшуюся меня. Коснувшись губами кончика носа, Саша развернулся и стремительно зашагал по улице в обратном направлении. А я, глядя на удаляющийся силуэт, на его широкую спину, поняла, что, кажется, абсолютно точно и бесповоротно влюбилась в своего нового преподавателя испанского.