Осколки хрустальных бабочек

- Ты мне противен. Глаза б мои тебя не видели. О чём ты думал, говоря мне такие вещи?, - Эти слова отрезвляют как пощёчина. Шинья даже вздрагивает и смотрит в красивые фиолетовые глаза напротив. В них лишь холод и, кажется, отвращение? Да, это было определённо оно. - Гурен, я…,- Блондин не успевает толком начать мысль, как его резко перебивают, от чего последний даже вжимает шею в плечи, отводя взгляд. Ему стало не по себе, он не думал, что Ичиносе так резко и грубо отреагирует на признание в любви. - Нет, Шинья, я ничего не хочу слышать, ты достаточно наговорил. Поверить не могу, какой же ты идиот. То, что мы знакомы с тобой с детства и я с тобой общался чуть больше чем остальные, не значит, что я питаю к тебе какие то особые чувства, понял? Не подходи ко мне больше. Хотя бы ближайшее время, мне надо переварить сказанный тобой бред,- С этими словами подполковник разворачивается на 180 градусов и очень быстро уходит, скрываясь за поворотом. А приёмный Хиираги так и стоит на том же самом месте посреди коридора. Всё его тело буд-то парализовало, плечи дрожали и он сдерживался, чтобы не разрыдаться, кусая свои губы. Как бы хотелось, чтобы это всё обернулось простым кошмаром. Боже, пусть это будет просто дурацкий кошмар. Вот сейчас он проснется и всё будет как раньше. Но чуда не случилось. Всё те же голые стены. Всё в миг стало таким серым. Таким унылым. Казалось, что вся жизнь просто потеряла смысл. От него отвернулся единственный любимый человек. Ради Гурена блондин был готов прыгнуть в огонь, воду и пойти наперекор всему миру. Он тонул в глазах цвета идеально гранёного аметиста, вслушивался в бархатистый тембр голоса и верил каждому слову этого человека. И именно поэтому сейчас так больно. Снайпер уходит в противоположную сторону, ему не важно куда, главное как можно дальше. От Хиираги, от Серафима конца времён, от Ичиносе, что был для него всем. Он устал. Устал от этого всего. Хотелось забиться в угол, обхватить голову руками и закричать, да с такой силой, чтобы лопнули голосовые связки, бились стёкла и зеркала. Так хотелось выплеснуть всё, что накопилось внутри Шиньи за эти годы. Он никогда не жаловался, а на его лице была всегда беззаботная улыбка. Ему просто некому было выговориться. Все свои эмоции и переживания он прятал в самом дальнем углу. Кошки скребли на душе, раздирая внутренности своими когтями. Сердце. Оно так болит. Буд-то терновые ветви оплетали его, сжимая и протыкая шипами, заставляя истекать кровью В голове всплывает образ его лучшего друга, что смотрел на него с осуждением после признания. Шинья настолько погрузился в свои мысли, что даже не понял, каким образом вышел за стену и уже шагал по разбитой дороге в город. Он знал, там опасно, вампиры и всадники апокалипсиса никуда не делись, но это сейчас так не важно. А может даже и к лучшему, если его сейчас убьют и окончат страдания, что он терпел все эти годы. Теперь собственная жизнь для Хиираги ничего не стоила. Где то позади раздается шорох, но голубоглазый даже не удивлен, он медленно поворачивается к источнику звука. Удар, шаг, два, и пустота, что принимает в свои обьятия. Вот он, его конец?