Всё ещё красив

Лань Ванцзи всегда был известен как человек, следующий каждому гласному правилу ордена. Всю свою жизнь он держал свой нрав в узде, нарабатывал себе репутацию, наверное, только ради этого момента, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что Второй Нефрит клана Гусу Лань мог совершить нечто подобное. Ванцзи долгое время приучал себя к новому режиму дня. Он по-прежнему ложился спать, как и все заклинатели ордена, в девять часов вечера, но в последние дни просыпаться начал значительно раньше пяти часов утра – чаще в три или четыре. Он жертвовал своим сном, чтобы у него хватило времени на новое занятие. Он мог бы делать это и в дневное время, но по собственной воле отказался от этого. Для всех он занят самосовершенствованием, и на глаза никому попадаться нет желания. Именно поэтому в очередную ночь Лань Ванцзи неслышно поднимается с постели, спешно собирается, чтобы не потерять ни единой драгоценной минуты, достаёт из тайника в полу тетрадь с чистыми листами, краски с кистями и покидает пределы Облачных глубин. Единственный фактор, который может выдать его секрет – это высокая влажность. Облачные глубины получили свое название из-за туманов, которые почти никогда не сходят с гор, а ранним утром они особенно густые, настолько, что порой невозможно увидеть ничего дальше вытянутой руки. Из-за этого трава здесь всегда мокрая. Лань Чжань не может пройти по тропе и не намочить свою одежду. Только даже эта проблема не так сильно волнует его, как то, что из-за высокой влажности воздуха портится бумага – страницы его небольшого альбома идут волнами. Как бы он ни старался правильно совмещать воду и краску в нужных пропорциях, чтобы не погубить рисунок, он всё равно выходит не таким идеальным, каким мог бы быть, из-за погодных условий. Тем не менее, Ванцзи предпочитает рисовать с натуры, прямо на улице, чтобы вдохновение кружилось вокруг и оседало на нём, как капли росы, среди которых на его лице почти не видно слёз. Лань Чжань не брезгует садиться на корни вековых деревьев, когда ищет удобную позу для рисования. Он, наконец, ставит рядом коробочку с краской, чашу с водой, набранной по пути в горном ручье, обмакивает в ней кисть и приступает к изображению композиции. На странице появляются первые линии. Лань Чжань ждёт не дождётся, когда сможет показать Вэй Ину новый его портрет. Он поднимает взгляд, глядя в его сторону, и продолжает рисовать. На бумаге появляется красный цвет – цвет рассветного солнца. Мужчина старательно выводит каждую мелкую деталь, потому что Вэй Ин достоин, чтобы его изобразили во всей его красе. Вот он, вот его лицо: перистые облака, очерченые солнечными лучами, исчезающие звёзды, как крупинки его шрамов. Вэй Ин этим утром особенно прекрасен. Лань Чжань смотрит в небо и срисовывает, не смея внести ничего от себя. Портрет его возлюбленного должен быть настоящим и искренним, как его чувства. Вэй Усянь мёртв уже несколько лет. Лань Ванцзи переносил его смерть тяжелее любого человека из всех, кто когда-либо пересекался с ним. Несколько лет Лань Чжань корил себя за то, что не смог уберечь его от гибели, укрыть от ненависти, которая правила людьми в те времена. Кисть оставляет пятна зелёных кустов и разнотравья. Лань Чжань стыдится прошлого себя – того человека, который звал его убожеством, давя из себя притворное отвращение, чтобы соответствовать своему окружению. Он бы тысячу раз проклял того Лань Чжаня, который был уверен в том, что сможет избавиться от своих чувств, если будет избегать их. Эта идея казалась простой, как дважды два. Дни бежали, а глупая его душа не могла вынести разлуки с ним. Лань Ванцзи слишком поздно начал заботиться о нём так, как стоило бы делать это всю жизнь. Из-за своего упрямого характера и убеждения в том, что нельзя полюбить такого ужасного человека, как Вэй Усянь, он так и не успел рассказать ему о своих чувствах. Это то, о чём он сожалеет до сих пор. Вэй Ин покинул мир, не получив той любви и поддержки, в которой нуждался в последние годы своей жизни, когда целый мир стоял против него. Лань Чжань так долго сохранял свою гордость и честь, так отчаянно старался для того, чтобы его принимали, уважали, ставили в пример всем молодым заклинателям, но стоило ли оно того? Только в скорби о кончине старейшины Илин Ванцзи осознал все свои ошибки. Тяжело далось осознание того, что всю свою жизнь он посвятил не тому, что лгал самому себе и упустил миллион возможностей, которые могли бы изменить историю и предотвратить эту трагедию. Он пересмотрел свои приоритеты и ценности, идеалы, которым следовал много лет. Лань Чжань, оказывается, отдавал свои силы мелочам, упрямо игнорируя самое главное. Он не ценил того, кто стал смыслом его жизни. Теперь он избегает общества, чтобы представлять Вэй Ина рядом с собой. Он рисует пейзаж неба, веря, что он живёт там, над ним, выше всех пиков, над головами своих врагов. Лань Чжань хочет верить, что Вэй Ин сверху смотрит на него с такой же преданной любовью, как и он. Но, может быть, ему слишком плохо видно из-за сильного тумана? Наверное, это большая помеха. Вэй Ин никогда не поймает его взгляд. Ему и незачем его ловить. Такой ледяной лицемер, как Лань Ванцзи, ему не нужен. Человек, который не оказал ему помощь, когда имел возможность, ему не нужен. Лань Чжань неприятен Вэй Ину, и если он не слишком чествовал его при жизни, то после своей смерти он и подавно забыл о нём. Лань Ванцзи оставляет на влажной бумаге последние мазки и поднимает тетрадь. Он переворачивает её рисунком от себя, вперёд и вверх, и не сдерживает слез. — Посмотри, Вэй Ин, сегодня ты так красив, — шепчет он, зная, что он всё равно не смотрит – мёртвому искусство нужно так же, как рыбе шерсть. — Я снова нарисовал твой портрет. Тишина горной вершины отвечает ему молчанием. Лань Чжань представляет, как Вэй Ин бы мог прокомментировать его новое творение, но ни одна из фраз не кажется ему достаточно правильной. Никто и никогда не сможет скопировать его манеру речи. За все тысячелетия до и после жизни Вэй Усяня не существовало человека, который был бы похож на него. Он уникален, он единственный в своём роде, неповторимый, как расположение облаков на рассветном небе. Лань Чжань ни разу не видел, чтобы небо было одинаковым два дня подряд: то оно ясное, то серое, то кучевые облака плывут, то слоевые, и всегда разных форм и размеров. Вэй Ин тоже был несравним. Вэй Ина никто не понял. Он делал то, что было не под силу другим заклинателям, и вместо того, чтобы признать его талант и превосходство, люди посчитали его опасностью. Миллионы грязных слов были произнесены в его адрес. Его имя стало табу. Вэй Усянь, ступивший на тёмную дорожку, был отвергнут человечеством. Его разум рождал невероятные идеи, он создавал удивительные артефакты, стремился быть полезным людям, только никто не разглядел в его способностях что-то хорошее. Вэй Ин заслужил миллиарды извинений за свою несправедливую судьбу. — Люди загадывают желания, глядя на тебя, как я сейчас, — едва шевелит губами Лань Чжань, продолжая показывать небесам рисунок. Он опускает блокнот и вытирает рукавом свой порозовевший от холода и плача нос. — Ты всегда совершал невозможное, Вэй Ин. Поэтому даже после собственной смерти ты невозможно красив.