affection

      Когда на пороге кабинета появляется совсем молодая девчонка, отчаянно вырывающаяся из крепкой хватки одного из людей Харучие — становится даже как-то смешно. Неужели злостный нарушитель, толкающий дурь малолеткам на районе, сама недавно окончила школу?       Девушка шипит что-то под нос, вырывается и чертыхается, взвизгивая, когда амбал заламывает руку посильнее.       — Да отпустите вы! — она топает ногой, опуская голову вниз. — Ни за кем я не шпионю!       Девушка поднимает голову, жалобно глядя на присутствующих. Хайтани-старший пускает смешок, пряча его в кулаке. Харучие выглядит обескураженно — по донесенной ему информации, орудующий на его районе барыга чуть ли не Пабло Эскобар, а тут — девчонка.       Девчонка в потертых джинсовых шортах, затасканных гольфах и потемневших от грязи конверсах. Санзу машет рукой, чтобы амбал отпустил ее. Девушка безвольной куклой падает на пол, отползая в угол.       Смотрит вызывающе дерзко, хоть и дрожащие колени выдают животный страх. Такой загнанный котенок, пойманный хулиганами после школы.       — И на кого ты работаешь, куколка? — Харучие встает со своего места, растягивая шаги — нагоняет ужаса на и так перепуганную малолетку.       Девушка машет головой в разные стороны и будто немеет, когда Санзу присаживается перед ней на корточки, протягивая руку.       — Ты, конечно, выглядишь не так, как я себе представлял, — мужчина усмехается. — Но смышленая малолетка тоже неплохой вариант — всегда можно воспитать под себя.       Она обиженно поджимает губы, желая возразить, как и полагается девушке ее возраста, но осекается, понимая, что лишь подтвердит слова мужчины напротив.       — Как тебя зовут?       — Хотару, — девушка прокашливается. — Хотару Мацуока.       

***

      С того дня, как Хотару впервые перешагнула порог кабинета верхушек Бонтена, жизнь немного поменялась. Харучие строго-настрого запретил ей иметь какое-либо отношение к наркотикам. Пообещал, что если он узнает — а он узнает — убьет Хотару своими руками.       И Мацуока прекрасно знает, что ее начальник сдерживает обещания.       Хотару загрузили работой в офисе — бегала из одного кабинета в другой, разнося какие-то бумаги. Чем им нравилась Мацуока, в отличии от других секретарш, она не лезла не в свое дело. Ее мало интересовало то, чем занимается верхушка.       В обязанности Хотару входило принести чай или виски — зависело от того, как прошли переговоры — помочь Коко с документами и не попадаться на глаза кому-либо из верхушки, если у них плохой день.       В семнадцать лет получать по десять тысяч йен каждый день, лишь потому что она не задает лишних вопросов — весьма неплохо.       — Принцесса, будь добра, — Мацуока отвлекается от своего телефона, подходя ближе к Хаджиме. — Отнеси вот это девочкам с третьего этажа.       Девушка лучезарно улыбается, забирая из рук Хаджиме папку с документами. Когда Коконой замечает очередной смущенный взгляд, направленный в сторону младшего Хайтани, он как-то по-доброму ухмыляется, возвращаясь к документации.       — Красивая девчонка, — Коконой начинает издалека, привлекая внимание Риндо. — и не тупая вроде.       Риндо отвлекается лишь на секунду, пожимая плечами. Малолетка, как малолетка. Единственное, стала выглядеть поприличнее, когда Санзу сделал ей замечание. Перекрасила свои сожженные дешевой краской волосы в темный цвет и купила приличный сарафан — только от дурацких гольф не отказалась.       — Допустим, — Хайтани перечитывает дело о поставках оружия, вычеркивая смущающие его моменты. — К чему клонишь?       — Да так, — Коконой продолжает печатать на своем ноутбуке. — Не заметил, как она на тебя смотрит?       Хайтани глубоко вздыхает, кивая. Конечно, заметил. Как и все в группировке.       Нужно быть совсем слепым, чтобы не увидеть эти щенячьи взгляды Мацуоки. Хотару ни разу не удавалось поговорить с Риндо спокойно, без заиканий. Она вечно поправляла свои волосы, бегала глазами по комнате, будучи уверенной в том, что о ее чувствах невозможно догадаться.       Мацуока устраивала сцены ревности, когда Риндо мог позволить себе пофлиртовать с девчонками из штата. Или шлепнуть по заднице секретаршу. Весь оставшийся день она даже не смотрела в его сторону, отвечая кому-либо из верхушки односложными ответами.       Хотару действительно была хорошенькая, он бы с уверенностью назвал ее красивой. Худенькая, с длинными ногами и оливковой кожей. Она часто получала комплименты от старшего Хайтани, который то и дело говорил, что через пару лет Хотару разобьет не одно сердце.       — Заметил, — Риндо закрывает папку, откладывая ее в сторону, и устремляет свой взгляд на Хаджиме. — Напомнить, сколько ей лет?       Будь она постарше, Риндо может быть и обратил свое внимание на нее, но Хайтани старше почти в два раза. У Мацуоки первая любовь, и он прекрасно это понимает, да только, к сожалению, первая любовь всегда заканчивается плохо. В семнадцать лет перенести это будет легче, чем в тридцать четыре.       — Секретаршам с третьего этажа чуть больше двадцати, — усмехается Хаджиме, как бы намекая, что и те недалеко ушли.       — Она ребенок, Хаджиме, — Хайтани складывает руки в замок. — Ребенок, которого здесь и в помине быть не должно. Ей бы учиться и по дискотекам бегать, а не про поставки наркоты читать.       Сердце Мацуоки в очередной раз трещит по швам, как старое платье, когда она слышит его слова, дожидаясь за дверью кабинета.       Девушка аккуратно приоткрывает дверцу, оповещая Хаджиме о том, что все передала. По ее расстроенным глазам, Коконой понимает, что Хотару все слышала.       — Я хочу сходить за кофе, — голос девушки немного дрожит. — Вам что-нибудь взять?       — Нет, принцесса, — она кивает и тихонько закрывает за собой дверь. — Она все слышала.       — Тем лучше для нее, — Риндо встает из-за своего места, хватая с собой пачку сигарет.       

***

             Хотару опаздывает на следующий день, слезно извиняясь перед Хаджиме. В руках виниловые пластинки в затертых коробках — опять провела все утро в винтажном магазинчике на углу улицы.       Она присаживается за стол напротив Риндо, не обращая своего внимания на него. Достает какие-то тетрадки из своей сумки, ручку с бантиком и вишневую газировку:       — Я решила те примеры, что Вы мне скинули, Хаджиме, — она протягивает тетрадку Коконою. — На логарифмах затупила.       Мужчина смотрит на нее удивленно, а затем низко смеется, потирая переносицу. Хотару теряется от такой реакции, ища поддержку в глазах сидящего рядом Такеоми.       — Я пошутил, Хотару, — он мельком бросает взгляд в ее тетрадку. — Во втором номере шестое уравнение неправильно.       Девушка глупо хлопает глазами, перелистывая страницы исписанной мелким почерком тетради, и понимает, что потратила целый вечер на это.       Такеоми берет в руки пластинки Хотару, рассматривая с обеих сторон:       — Коллекционируешь?       Хотару кивает и ставит очередную печать на документах, возвращая их Коконою. Подписывает тоненьким почерком папку об очередном деле, не вчитываясь в саму суть — ей знать это не нужно.       — И большая у тебя коллекция? — неожиданно для самого себя спрашивает Риндо, но не потому что ему интересно. Хотелось, чтобы Хотару посмотрела на него.       — Не очень, — Мацуока отвечает сухо, поправляя стопку бумаг. — Штук пятнадцать.       — Не возражаешь, если я поставлю?       — Как Вам угодно, господин Хайтани, — она встает из-за своего места, забирая с собой документы. Риндо провожает ее взглядом до самой двери, надеясь, что робкая Хотару обернется, но она громко хлопает дверью, оставляя в воздухе шлейф приторно-сладких духов.       Риндо делает вид, что для него это ничего не значит. Ни Мацуока, ни ее сладкие духи и пресловутые виниловые пластинки.       Когда она возвращается в кабинет, то Риндо впервые замечает на девичьих ключицах татуировку. Какая-то надпись. Хотару несет внушительных размеров стопку бумаг, ставя их перед Хаджиме, а затем собирается уйти из кабинета прочь, пока Хайтани вновь зачем-то не окликает ее:       — У тебя есть тату, — девушка изумленно выгибает бровь, словно он открыл ей Америку. — Что значит?       — Рецепт шарлотки на французском, — Хотару говорит это серьезно, без единого намека на шутку.       — Смеешься?       — Нет, — она останавливается в дверях. — Если всегда искать в чем-то смысл, можно сойти с ума.              «— Я бы хотела набить парные тату, — Хотару запрокидывает голову назад, морщась от солнца. — С кем попало это не сделаешь. Что-то вроде единения души.       Риндо усмехается, смотря себе под ноги:        — И зачем тебе это? — он убирает руки в карманы брюк.       Мацуока впервые смотрит на него за весь диалог, улыбаясь как-то совсем грустно:        — Ну как же, — девушка заправляет выбившуюся прядь за ухо. — Вот не будет меня рядом, а человек посмотрит на свое запястье, и вспомнит обо мне. Скажет, какая хорошая девчонка эта Хотару».              

***

      Когда Мацуока заявляется в казино в вызывающе коротком платье, едва прикрывающим задницу, Риндо кажется, что он готов размазать ее по стенке. Неумело сделанный макияж и наспех закрученные локоны делают из нее дешевую потаскуху.       — Я ее убью, — Хайтани отставляет снифтер в сторону, поднимаясь с кожаного кресла.       Хотару теряется под сальными взглядами мужчин, отходя куда-то в сторону барной стойки. Натягивает платье пониже, будто это поможет ей скрыть наготу.       Риндо хватает ее под локоть и уводит в сторону лифта. Она шипит, говоря, что ей больно. На жалобные мольбы Мацуоки Хайтани не обращает никакого внимания, а грубо запихивает в лифт:       — Остатки мозгов где оставила? — он бьет ладонью по стене рядом с ее головой, заставляя невольно вздрогнуть. — Ты выглядишь, как последняя блядь!       Она отворачивает от него лицо в сторону, обиженно закусывая губу. В носу неприятно свербит, а ей безумно хочется закричать. Ну что она делает не так? Чем она хуже, чем те, с кем Риндо проводит ночи?       — Я не блядь, — дрожащим голосом мямлит Хотару, сама не веря в сказанное.       Риндо шумно выдыхает, нервно посматривая в сторону дисплея:       — Что ты там сказала?       — Что я не блядь! — к глазам подступают слезы, она подходит к нему слишком близко, запрокидывая голову назад. — Не блядь! Вы не имеете права меня так называть!       Риндо откровенно злится, не сильно хватая ее за волосы:       — Забыла с кем разговариваешь? — цедит он сквозь зубы, когда Хотару не выдерживает и срывается на плач.       — Чем я хуже? — девушка громко всхлипывает. — Чем я хуже, чем те же бляди с этажа ниже?! Смотрите, на мне та же помада!       Риндо смотрит на нее равнодушно — борется с желанием прижать к себе посильнее — вновь грубо тащит ее в сторону номера, когда двери лифта распахиваются.       — Смывай все это, — он заталкивает ее в ванную комнату. — Останешься здесь до утра.       Риндо злится на то, что ее пропустили внутрь. Риндо в бешенстве от того, как на нее смотрели в зале. Риндо злится на себя за то, что не может проявить к ней хотя бы немного нежности.       Хотару привязывалась подобно уличному котенку, брошенному на произвол судьбы. У нее, кроме большого сердца, предложить ему было нечего. Риндо казалось, что большое сердце слишком высокая плата за нелюбовь.       Небрежными движениями она смывает с себя алую помаду, теряясь в очередном приступе истерики, когда сталкивается со своим отражением в зеркале.       Хайтани дожидается ее в спальне, ходя из одного угла в другой. Мацуока появляется на пороге комнаты слишком разбитой, обнимая себя руками. Глаза на него поднять стыдится, лишь изредка срывающиеся всхлипы выдают ее недавнюю истерику.       — Снимай это уродство и ложись спать, — девушка кивает, проплывая тенью мимо него.       Хотару игнорирует слова Риндо и ложится на постель прямо в платье, поджимая коленки ближе к груди. Внутри все горит от боли и несправедливости. Хайтани уходит в коридор, собираясь вернуться к остальным, но останавливается, когда до него доносятся едва слышимые всхлипы.       — К черту, — он стаскивает с себя пиджак, небрежно бросая его в коридоре.       Хотару неожиданно замолкает, чувствуя, как под весом слегка прогнулась кровать. Когда руки Риндо обнимают ее со спины, Мацуока дает всю волю своим чувствам. Девушка мертвой хваткой цепляется за его руки, боясь, что это мгновение закончится слишком быстро. Хайтани утыкается носом в ее макушку, вдыхая все тот же приторно-сладкий запах духов.       — Хотару, пообещай мне, что ты уйдешь, — она отрицательно машет головой, не желая слушать его до конца.       — Тогда я Вас больше не увижу.       — Мы никогда не должны были встретиться, Хотару, — он переплетает их пальцы, стараясь унять ее нервозность. — Это не твоя жизнь.       — Не говорите так, — девушка оборачивается, едва сталкиваясь носами с Хайтани. — Это мой выбор. Я каждый день выбираю Вас.       — Хотару, тебе семнадцать, — Риндо ласково поглаживает ее волосы. — Это пройдет.       — Я бы умерла за Вас.       Сердце Риндо пропускает удар, когда она смотрит на него поблескивающими от слез глазами, вкладывая всю серьезность в свои слова. Он знает, что Мацуока не врет. И от этого жутко.       Он поддается сиюминутному порыву и едва касается ее губ, и не встречая сопротивления, углубляет поцелуй. Хотару зарывается руками в его волосах, выгибается ему навстречу — делай со мной что хочешь. Хайтани целует Хотару по-другому — особенно — вкладывая в поцелуй всю свою нежность. Оглаживает ее талию, а затем останавливается. Он не перейдет черту.       — Не уходите, — Мацуока прижимается своим лбом к его, обнимая за шею. — Побудьте моим хотя бы одну ночь.       

***

      С самого утра Риндо чувствует себя неспокойно. Внутри четкое ощущение того, что что-то должно произойти. Даже лучезарно улыбающаяся Мацуока, крутящаяся в своем новом платье, не может унять тревогу.       — Хотару, — Ран окликает девушку, заставляя отвлечься от документации. — Тебе идут платья, носи почаще.       Она смущенно улыбается, когда Ран подмигивает ей. Риндо обращает внимание на то, что на запястье у девушки небрежно болтается браслет, скорее всего, сплетенный ей самой.       Его догадки подтверждаются, когда оставшись в кабинете одни, она усаживается с ним рядом, доставая из сумки такой же:       — Это оберег, — Хотару кладет браслет рядом с рукой мужчины — надеть ему сама боится.       — Зачем он мне?       Мацуока молчит, виновато опуская глаза вниз — она опять полезла со своими ненужными чувствами.       Риндо берет браслет в руки, заинтересованно разглядывая, а затем, усмехаясь, спрашивает:       — От розоволосого пидора поможет?       Хотару заливисто смеется, обещая, что поможет.              Девушка вздрагивает, когда слышит выстрелы за дверями, а затем последующие крики секретарш. Руки невольно начинают трястись, но Мацуока старается не поддаваться панике. До нее сразу же доходит, что информатор дал неверную наводку верхушкам, чтобы предоставить возможность устроить налет на главный штат Бонтена.       Хотару в срочном порядке ищет всю важные документы и кидает в свою сумку. Телефон засовывает в гольфы — она выходит из кабинета, подняв руки вверх. К горлу подступает тошнота, когда на полу видит несколько тел своих коллег.       Парень грубо толкает Хотару на пол, из-за чего она почти разбивает коленки:       — В угол, сука! — он пинает ее в спину.       Мацуока матерится себе под нос, но подползает ближе к секретарше, трясущейся под столом. Девушка настолько перепугана, что закрыла уши руками. Хотару вздрагивает, когда на пол падает еще одно тело:       — В сумке то, что они ищут, — Мацуока говорит шепотом. — Я возьму их на себя, а ты, — Хотару достает телефон из гольф и вкладывает в руку девушке. — Спрячься в подсобке и позвони кому-нибудь, скажи, что это подстава.       Секретарша быстро кивает, всхлипывая, и прижимает к себе сумку Хотару. Мацуока озирается по сторонам, хватая со стола первые попавшиеся бумаги, а затем считает количество человек.       Трое. Бежать придется через пожарную лестницу. Она вскакивает из своего укрытия, переворачивая стулья на ходу, надеясь, что это выкроет для нее немного времени.       Она перепрыгивает через три ступени, слыша, что ее нагоняют. Мацуока нарочно пинает ведро с грязной водой, оставшееся от утренней уборки — спасибо бабулечке, забывшей убрать инвентарь.       Еще два лестничных пролета, и она будет на крыше. Нужно успеть закрыть дверь и дождаться подмоги. Она верит, что Риндо успеет.       Хотару забегает на крышу, захлопывая дверь и облегченно выдыхает.       Внутри все разбивается с треском, когда Мацуока осознает, что замок не работает.       — Открой, сука! — парень по ту сторону бьет по двери, пока Хотару изо всех сил старается ее придержать. — Я тебе мозги вынесу, тварь!       — Отсоси! — девушка бьет по двери в ответ, а затем отбегает на приличное расстояние — прямо к краю крыши.       Он бежит за ней следом, надеясь успеть остановить, но Хотару первее запрыгивает на ограждение, вытягивая руку с фальшивыми документами над пропастью:       — Будь умной, детка, — парень нервно улыбается, с каждой секундой злясь все больше и больше. — Отдай документы папочке и никто не пострадает.       — Мне нужны гарантии, — голос Хотару, словно сталь. — Равноценный обмен — ты поможешь мне слезть отсюда, а я отдам тебе бумаги.       Парень до боли сжимает десна, прикрывая глаза. Звереет. Мацуока понимает, что он ее не пощадит.       — До чего же ты раздражаешь, сука, — секундное замешательство в его глазах, а затем он запрыгивает на ограждение. Одно неловкое движение — полетит вниз.       — Тебе нужно это? — Хотару отходит от него еще на пару метров назад. — Так подойди и возьми.       Парень идет, стараясь выдержать равновесие. Еще пару шагов, и он будет рядом с ней. Протягивает руку Мацуоке:       — Ну же, — он шипит, боясь смотреть вниз. — Хватайся.       Хотару обворожительно улыбается, и эта улыбка не сулит ничего хорошего. Это конец. Она делает один взмах руки, и все бумаги разлетаются над ночным Токио.       Пользуясь секундной растерянностью парня, она хватает его за руку и тянет на себя, падая вместе с ним вниз.       

***

      Риндо приезжает на место самым последним. Быстро захлопывает дверцу машины, идя прямиком к Рану. Дрожащая секретарша в слезах рассказывает Хайтани подробности, то и дело заикаясь. В пакетах выносят несколько тел — тихо и без лишнего шума.       Младший Хайтани смотрит в сторону, где стоит Коко, замечая два накрытых тела. По спине пробегает холодок — интересно, как там Хотару.       — Ясно, — Риндо равнодушно прерывает девушку. — Где Мацуока? Наверное, перепугалась до чертиков.       Ран смотрит сожалеюще, и Риндо понимает, что что-то произошло. Он складывает в голове дважды два, не желая увидеть подтверждение своей самой страшной догадки:       — Риндо, тебе не нужно ее видеть.       Он оборачивается в сторону Хаджиме, почти срываясь на бег. В ушах звенит, словно его тащат на дно.       Внутри все обрывается, когда из-под белой ткани выглядывает тоненькая ручка. С браслетом на запястье.       С таким же, как и у него в пиджаке.              После смерти Хотару в офисе становится пусто. Никто по-дурацки не смеется. Никто не ставит виниловые пластинки, заслушивая одни и те же композиции до дыр. Никто больше не делает вкусный кофе. Никто больше не высчитывает шаги от кабинета Хаджиме до кабинета старшего Хайтани.       — Того уебка поймали, — Хаджиме бросает как бы между прочим. — Санзу поиздевался над ним на славу.       Взгляд у Риндо пустой. Ничего не екает. Нет должного удовлетворения.       — Я рад, — кидает сухое, но скорее из вежливости. — Справедливость восторжествовала.       — Риндо, я понима...       — Нет, не понимаешь, — Хайтани грубо перебивает Хаджиме, ударяя руками по столу. — Что мне смерть этого уебка? Это вернет мне мою Хотару?       Хаджиме отворачивается к окну, не вставляя лишних слов. Риндо слишком долго молчал после похорон Мацуоки. Жил, будто на автомате. Потому что надо.       — У нее никого не было, Коко, — Риндо стискивает челюсти. — Кроме ебучих виниловых пластинок и потертых кед.       — У нее был ты, — невзначай бросает Хаджиме. — Этого достаточно.       — Что толку, если она этого не знала? — он откидывает голову назад, закрывая лицо ладонями. — Знаешь, что она сказала напоследок?       Хайтани нервно усмехается:       — Береги себя.       «Будто знала, что больше не увидимся».       

***

      Разговоры о том, что со временем боль забывается — чушь. Притупляется лишь на миг, но ночью вновь отдается чем-то ноющим в области сердца. Хотару нет уже год.       Она осталась лишь в памяти: темные локоны, потертые красные конверсы и высокие гольфы черного цвета. Риндо кажется, что он иногда чувствует запах ее духов.       Мацуока осталась в вещах: виниловые пластинки, пленочные фотографии и исписанные мелким почерком тетради.       Хотару осталась на теле: едва ощутимые касания рук на плечах, горячие поцелуи и татуировка на левом запястье.              Иногда Риндо смотрит на нее и думает: «Какая хорошая девчонка, эта Хотару».