Безоговорочно — убийца

Холодный ветер дул с берега Невы. Петровский мост охватила особая, завораживающая пелена отчаянья и чьей-то слабости, какого-то переживания и брезгливого чувства. Князь Юсупов покидал это место с гордым чувством свершившейся мести. Комплекс Бога царил в его молодой душе, он не гнушался тем, что теперь он безоговорочно — убийца. Добрался до своего дома князь уже на веселе, его безумная, но ангельская улыбка разрядами тока, которыми он совершил окончательный удар по беззащитному телу Распутина, отражалась в комнатах. Во дворце было пусто, лестницы издавали свой особенный звук, где-то еще звенели люстры, в бельэтаже тихо стонал граммофон, но и он вскоре затих. Феликс медленно поднимался по лестнице. Тишина, охомутавшая огромный дом, понемногу сводила с ума и заставляла поддаваться эмоциям. Юсупов держался за мраморные перила, его ноги подкашивались, а руки дрожали. Дрожали не от холода — от злости, от этого беспечного, долго неугасающего чувства. Губы тряслись от каждого вздоха, а они были тяжки и мучительны для князя. Рыжие волосы упали на глаза, сбившиеся кудри подпрыгивали после каждой ступеньки, вздрагивало абсолютно все в теле яростного вампира. Клыки нещадно впивались в бледные губы, но боль заглушалась сразу же, в мозг ударило только осознание победы над несуществующим врагом. Распутин очаровал его сказкой о своей жизни, о жизни в лице императора Александра «Благословенного». Перед глазами мелькали отрывки, как глаза Старца наливались кровью, в голове все еще слышался хрип умирающего. Главный враг империи умер на благородных глазах Юсупова от его же благородных рук. Факт своей причастности к сему занятию очень веселил Феликса, он, задорно запрыгнув на полы второго этажа, начал насвистывать какую-то незамысловатую мелодию и щелкать длинными пальцами. Обозлившийся на всех князь вошёл в свой кабинет и захлопнул тяжёлую дверь. Большой зелёный стол был в белых разводах. Юсупов, подойдя к нему, провел по поверхности пальцем и посмотрел, что на столе осталась полоска, а на пальце — белый порошок. Князь вдохнул остатки запрещенных веществ и залился огромным желанием восполнить запасы вселенского спокойствия. Феликс сел на свое кресло с кожаной спинкой и, ухватившись одной рукой за подлокотник, перегнулся через него и открыл заветный ящик. Глазки вампира заблестели, улыбка стала еще более изощрённой. Невольный, нервный смех вырвался сквозь губы. Юсупов отнялся от стола и, яростно шмыгая носом, стал помогать рукой желанному проникнуть в организм. За последнее время это был единственный способ отойти от всех переживаний. Насущные же стоили особого успокоения. Феликс похлопал глазами и потряс плечами от переполняющих ощущений. Князь, чувствуя разливающийся внутри благой его душе дар, лег на стол, уперевшись в него руками. Юсупов тяжело дышал, и то и дело пытался обратно выгнуться, сил попросту не было. Он даже не заметил как скрипнула дверь. А может, она и не скрипела. Александр Руневский, в черном костюме, важно прошелся по комнате, сведя руки между собой под грудью. Он безэмоционально смотрел в пол и обделял вниманием Феликса. На лице вампира не было ни улыбок, ни блеска в глазах, ничего не было. Он также холоден, как и его кровь. Юсупов поднял голову, чувствуя шаги перед ним. Перед его глазами все страшно плыло, в сознании князя был не один, а целых три Руневских. Александр остановился посередине комнаты и наконец-то посмотрел на выдохшегося Феликса. — Каковы проблемы, князь? — спросил Руневский, приблизившись на два шага к столу, Юсупов стал инстинктивно отодвигаться назад, все еще опираясь руками на стол. — Не смотри даже, — буркнул благородный, — зачем тебе знать мою бурную жизнь? Александр смотрел в дрожащие зрачки князя и читал по ним все, кроме одного — этот человек убил Распутина. Это было невероятно. Хотя хладнокровие во всех вампирах было одинаковое, жажда мести в теле молодого Феликса поразила бы даже много чего видавшего за свои сто одиннадцать лет Руневского. — Мы в комнате одни, отчего же не поделиться? — вампир вздохнул и поправил бабочку. — Как ты вошёл сюда? — допытывался дрожащий Юсупов, — Зачем ты пришел, Руневский? Александр перевел взгляд на стену и внезапно заговорил: — Вы так нещадно губите себя. — Я практически бессмертен, кокаин мне точно не вредит, в нем нет серебра. — усмехнулся Феликс, подготавливая новую порцию. — Я не про это, князь, — тяжело сказал Руневский, — я про вашу борьбу с равными и неравными. Вы так сражались за место главы Священной дружины, Вы стремились доказать каждому, что действительно достойны. И сейчас Ваша борьба может быть окончена, если Вы уступите. Но уступать было некому. Озлобленный Юсупов расправился с тем, кто занял его место. — Вы подвергли опасности своих людей, мы чуть не погибли с Владимиром Михайловичем, — говорил Александр, не отводя взгляд от стен, — а нужен ли нам такой лидер, не жаждящий этого лидерства? — Я жажду лидерства! — вскипел Феликс, подпрыгнув на кресле, — Не представляешь себе как жажду... Юсупов пялился на спокойного Руневского и трясся всем худым телом, пальцы быстро бегали по столу и вызывали неприятный, мелкий топот по мозгам. — Если Вы не дорожите чужими жизнями, то какой можно сделать вывод? Вы способны на независимое убийство, если Вам этого захочется? — спросил Александр, наконец посмотрев на разгоряченного князя, даже не зная, что оказался прав. Феликс окончательно потерял самоуправление, он безумно засмеялся, оголив острые клыки и вцепился руками в край стола. Юсупов не желал говорить с Руневским на этот счёт, он желал только спокойствия. Он зажмурился, потряс головой и, когда открыл глаза — перед ним никого не было. Князь вздрогнул и сжал руку в кулачок, прижимая её к груди. Безумство одолело вампира. Он подверг опасности, он не готов к власти, он убил себе равного. И это независимое осознание вносило в душу Юсупова ещё больше беспокойства.