Опять

За окном уже темнело. Был поздний вечер, Ревекка, как обычно, направилась в ванную. Это было, пожалуй, одно из немногих мест, где она могла чувствовать себя практически в полной безопасности, вплоть до тех пор, пока кому-то не захочется справить нужду. Быстро забежав внутрь и заперев дверь на замок, девочка включила кран и достала припрятанный в глубине одного из ящиков нож. Он был явно не новый, на нем красовались не до конца смытые пятна коричневой крови. Ни о чем не думая, девочка поднесла нож к еще не изуродованному в мясо участку кожи на руке и нанесла глубокий порез, который начал мгновенно кровоточить. Так она повторила еще раза два, после чего приподняла футболку и решила сделать рану еще и на животе, но ее отвлек стук в дверь. Впопыхах запихнув нож обратно вглубь ящика, Ревекка принялась "заметать следы", вновь забинтовывая изрезанные руки, но не успела: дверь благополучно открылась и внутрь зашел отец. — С каких это пор ты даже двери разучилась запирать? — усмехнулся Исаак, решительно подходя все ближе к дочери. — Папа, только не снова! — внезапно вскрикнула она, разжав ладонь и уронив на пол окровавленные бинты. Исаак практически сразу углядел на руке Ревекки новые сверкающие порезы, улыбнувшись во все зубы. — По-прежнему занимаешься самоповреждением? — Папа, да уйди же ты! — разозлилась Ревекка, наткнувшись на ванную и чуть не перевалившись за бортик. — Я так и знал. Исаак схватил дочь за руки и прижал к запертой уже им самим двери. Немного свежей крови осталось у него на ладони. Он знатно возбудился и вплотную прижался к дочери. — Моя ты дурочка, — улыбнулся он, притянув одну руку к себе и облизув кровоточащий порез. — А-ай! — вскрикнула Ревекка. Слезы мгновенно выступили на ее глазах, все ужасно защипало. Мокрый язык, не останавливаясь, скользил по порезам, зажившим и свежим, которыми были покрыты все руки девочки. — Где там твой ножик лежит? — Папа… никогда не думала, что скажу это, но… может, ты лучше меня трахнешь? В задницу, в промежность, в рот, да куда хочешь, только не начинай этого опять, прошу… Исаак, начавший рыться в ящиках стоящего около ванной шкафчика, приостановил поиски. Ему так нравилась такая реакция со стороны дочери. Он подошел к ней и сдернул с нее белую футболку. — Но тебе же нравится причинять себе боль. И мне нравится причинять боль тебе. Так почему бы и нет? Нож оказался под каким-то полотенцем. Исаак достал его и повалил Ревекку на табуретку рядом с раковиной. Ополоснув его под струей воды, мужчина, почти не прикасаясь к коже, провел вдоль грудной клетки и живота дочери, остановившись у шорт. Резким движением он нанес неглубокий порез на груди, после чего точно такой же рядом. Оставив еще несколько порезов на груди и животе, он, внезапно, стянул шорты с Ревекки и приставил ко входу в влагалище лезвие ножа. — Не-ет! — в панике закричала та, но было уже поздно. Нож легко вошел внутрь, оставив рану внизу на стенке влагалища. Исаак начал медленно вводить его внутрь, вызывая страшные боли у дочери внутри и провоцируя обильное кровотечение. Нож достал до шейки матки, царапая вход в нее, и Исаак начал двигать рукой быстрее. — Ты же меня так убьешь! Ай, это очень больно, прекрати! — Ревекка схватилась за раковину, дергая ногой от сильной боли. На табуретку ручейком стекла алая кровь и начала мелкими каплями литься на пол, образуя лужицу. — Так ты же сама умереть хочешь, — рассмеялся мужчина и развернул нож так, что теперь он царапал другую сторону. На нежных стенках оставались глубокие царапины. Исаак, не в силах сдержаться, достал член и начал самоудовлетворяться, глядя на тот ужас, что он сейчас делает. Когда нож полностью покрылся кровью, а под Ревеккой образовалось огромное кровавое пятно, он, все же, прекратил и кончил дочери на лобок. — Не знаю, как ты, а я получил массу удовольствия. Знаешь, пожалуй, я разрешу тебе иногда калечить себя. Только имей в виду. Я буду активно этим пользоваться. Ревекка, внезапно, закатла глаза и рухнула в обморок, не выдержав потери крови. Исаак, все же, позже привел ее в чувства, но ни капли терзания совести не испытывал.