Ты в порядке?

Каждый день начинается одинаково. Сначала Кэйа просыпается, лениво разглядывая солнце и небо за окном, желая не вставать, а лучше в принципе не открывать глаза. Но когда всё-таки приходит время подниматься с постели, он идёт в ванную, стараясь не смотреть слишком много на своё отражение — слишком противно от самого себя. После умывания Альберих тянет своё тело на кухню, но запихнуть в себя что-то более сытное, чем кружка чая, выше его сил. Поэтому, выпив приятный сладкий напиток, он надевает свою привычную броскую и вульгарную одежду, и, скептически осмотрев себя в отражении зеркала, а также отрепетировав свою любимую маску, выходит из дома. Мондштадт встречает его шумом и гомоном, где-то бегают дети, играя в похитителей сокровищ, где-то кричат продавцы, зазывая покупателей в свою ларьки и магазинчики, а юные девушки и юноши гуляют по красивым улочкам, воркуя друг с другом. Идиллия — одним словом. И Кэйа чувствовал, что не вписывался в эту атмосферу счастья и радости. Ведь никто никогда не узнает, что за привычной улыбкой их любимый капитан кавалерии скрывает израненную душу и разбитое сердце. Иногда Кэйа так сильно вживается в созданную им же роль, что сам забывает о том, какой он на самом деле. Но стоит лишь заметить в толпе красную макушку, как его разорванное в клочья сердце начинает болезненно тянуть. Оказывается он всё ещё что-то чувствовал. И эти чувства убивали его. Сколько бы раз он не пытался вернуть утраченные отношения с Дилюком, каждый раз ему доставался лишь взгляд, полный ненависти и изогнутые в отвращении губы. По крайней мере именно так всё видел синеволосый. Поэтому в последнее время он перестал заходить в "Долю ангелов", не в силах больше выдерживать отвращение Дилюка к нему. Слишком больно. "Интересно, а он вообще заметил, что я не появлялся в последнее время в таверне? Хотя... Какая ему разница, он наверное только счастлив будет, если я умру где-то в канаве..." Пронеслось в очередной раз в мыслях Кэйи. Привыкнуть к тому, что любимый человек тебя ненавидит, оказалось сложнее, чем Альберих думал. С такими невесёлыми мыслями он дошёл до штаба Ордо Фавониус. Поднимаясь в кабинет Джинн, Кэйа лишь надеялся, что его истинные эмоции не просочились наружу, иначе сложно будет объяснить магистру, почему её подчинённый выглядит так плохо. Хотя стоило ему зайти в кабинет, как он замер, боясь лишний раз двинуться. Напротив него стоял сам Дилюк Рагнвиндр собственной персоной. Лицо его при этом было настолько недовольным, насколько можно было себе представить. Вдохнув побольше воздуха в грудь, Кэйа зашёл внутрь, пытаясь не выдать свой страх и нервозность перед бывшим братом, и остановился напротив стола Джинн. — Уважаемая магистр, доброе утро! Не расскажете ли, что тут делает посторонний? Не ожидал немного, что у нас будут гости? Да ещё и такая влиятельная личность, как мастер Дилюк, — спросил он, не теряя улыбки, но отчаянно желая врезать самому себе за такие слова. Это ведь из-за него Рагнвиндр ушёл из рыцарей, хотя он вполне мог бы стать следующим магистром вместо Джинн. — Сэр Кэйа, доброе утро, мастер Дилюк здесь по моей просьбе, мне нужна его помощь кое в чём. И ты, кстати, тоже будешь участвовать в этом задании, — сказала Джинн, сложив руки перед собой на столе. Она знала, что бывшие братья в очень напряжённых отношениях, но ничего не могла поделать, сегодняшнее задание было слишком опасным, чтобы она послала Кэйю туда одного, а никто другой, кроме Дилюка, не подходил для этой миссии. Хоть Альберих и пытался скрыть своё напряжение, его выдавала слишком прямая осанка и нервно дёрнувшийся уголок губ, стоило ему увидеть Дилюка. — Магистр, извините за мою грубость, но прошу, быстрее, у меня ещё есть дела сегодня, которые я не могу отложить, — сказал недовольно винодел, даже взглядом не удостаивая бывшего брата. — Кхм, да, прошу прощения, перейду сразу к делу. Мне нужно, чтобы вы двое отправились к горам возле Драконьего хребта. Ранее там были замечены маги бездны в нетипичном для них количестве. А на прошлой неделе мы послали туда отряд рыцарей, но из четверых людей вернулся лишь один. Он доложил, что к магам прибавились стражи руин и Крио митачурлы. Поэтому я хочу, чтобы вы разобрались с ними, пока они не задумали что-то и не навредили Мондштадту, — сказала Джинн и взглянула строго на обоих мужчин. Кэйю как обухом по голове ударили, он не ожидал, что ему придется идти на задание с Дилюком. И как быть? Он же убьёт Альбериха быстрее, чем они дойдут до хребта. Дилюк с каждым словом магистра становился всё мрачнее и мрачнее. Мало того, что эта миссия явно не на один день, так ещё и придётся работать с предателем. То есть ему нужно будет следить ещё и за тем, чтобы этот шпион не сделал что-то во вред Мондштадту. — Я вас понял, магистр, отправимся через час, чтобы к ночи успеть сделать привал в лагере под Драконьим хребтом, — сказано это было, разумеется, для Кэйи. Закончив говорить, Дилюк поклонился кратко Джинн и развернулся, выходя из кабинета, так и не глянув ни разу на Кэйю. Было ли ему от этого больно? Ещё как. Но он заслужил. Будь он на месте Дилюка, то убил бы давным давно такого, как синеволосый. Магистр, наблюдавшая за всей этой картиной, вздохнула и выразительно посмотрела на капитана кавалерии. — Вы до сих пор нормально не поговорили? — спросила она недовольно. Кэйа вздрогнул от её голоса, слишком погрузившись в свои мысли и как можно убедительнее улыбнулся ей. — О чём ты? У нас всё в порядке! — сказал он, надеясь, что голос не дрогнул. — Он ни разу не посмотрел на тебя за всё это время, а ты стоял так, будто он сейчас тебя как минимум убьёт, — сказала она мрачно, раздражаясь от такого поведения Кэйи. Ну честное слово, как дети малые, не хотят говорить по нормальному друг с другом, ещё и усложняют ей жизнь. — Ладно, это не моё дело, но поговорите уже нормально. И, пожалуйста, не деритесь во время миссии, я на вас рассчитываю, — вздохнула она и откинулась на спинку стула. Кэйа кивнул, ничего не сказав, и с такой же безупречной улыбкой вышел из кабинета. Стоило ему подняться в свой собственный кабинет и закрыть на замок дверь, как он тут же упал на пол, обнимая себя за плечи. — Чёрт... Чёрт... Ну почему именно ты?... Почему сегодня?... — всхлипнул он и вцепился ещё сильнее в свои плечи. Наверняка снова останутся синяки, но сейчас у него не было времени задумываться об этом. Когда минутная истерика утихла, он вытер лицо от пота и слёз, которые так и не сорвались с глаз, и встал на ноги, беря себя в руки. Сейчас нужно было собрать вещи и отправляться, чтобы успеть вовремя. На улице был конец осени, но тёплый плащ Кэйа так и не приобрёл после того, как старый разодрали хиличурлы, так что пришлось довольствоваться тем, что есть, а именно своей обычной накидкой с меховой отделкой из мага бездны. С собой он взял только минимальную аптечку, заточку для меча, немного моры, карту и компас. Пожалуй, этого должно было хватить на недолгую дорогу. Еду он не брал, решив, что они перекусят в лагере исследователей, когда доберутся туда под вечер. Ещё раз перепроверив всё, он пошёл к выходу из города, попутно улыбаясь прохожим и делая комплименты дамам, что встречались на его пути. Те мило краснели и хихикали, уже привыкнув к такому флирту от капитана кавалерии. Все в городе знали, какой он ловелас, хотя на самом деле у Кэйи никого и не было никогда, на самом деле. Просто за такой личностью проще спрятать настоящего себя. Да и понравился бы кому-то хмурый, грустный с пустым и отсутствующим взглядом Альберих? Нет, никому, даже самому себе Кэйа не нравился, что уж говорить о других. Стоило ему дойти до моста, как он увидел неподалёку от Тимми и его любимых голубей Дилюка. Тот недовольно поджимал губы, сложив руки на груди. Его сумки были наполнены едой, водой и снаряжением, так что были больше сумок Кэйи и явно тяжелее, но тот ни слова об этом не сказал. — Мастер Дилюк, а вы как всегда, пунктуальны как никто другой, — сказал с улыбкой капитан, поигрывая в руках монеткой. От противного звона моры Дилюк нервно дёрнул бровью и отвернулся, быстро уходя дальше. — Я не буду ждать вас, Сэр Кэйа, так что советую не отставать. Из-за вас мы и так задержались больше нужного, — сказал он холодно, по-прежнему даже не взглянув на Кэйю ни разу. "Но я ведь пришёл даже раньше нужного времени.. Хотя кого я обманываю, я и правда почти всегда всех задерживаю..." Подумал Альберих и, грустно опустив глаза, последовал за братом. Первые пару часов прошли в напряжённой тишине. Дилюк шёл впереди, сверяясь иногда с картой и делая перерывы на то, чтобы выпить воды. Он думал, что Кэйа будет трещать, не замолкая, но тот был непривычно тих, хотя из-за этого Рагнвиндр ещё более подозрительно относился к нему. Вдруг он что-то задумал? А синеволосый просто не желал лишний раз злить и раздражать брата, прекрасно понимая, что тот и так жертвует своим комфортом и временем из-за этого задания, которое, по-сути, принадлежало Кэйе. Знал бы он, что своим поведением Альберих ещё сильнее раздражал Дилюка, не стал бы молчать. После того, как они прошли большую часть сегодняшнего пути, красноглазый стал недовольно поглядывать на капитана кавалерии, который плёлся позади него с таким отстранённым видом, словно он был не здесь. — Прекрати витать в облаках, я не стану спасать тебя, если ты вдруг свалишься в яму или на тебя нападёт хиличурл из-за твоей невнимательности, — сказал он холодно и скривился недовольно. Кэйа поджал губы и опустил голову понуро. — Я тебя понял, не волнуйся, я сам справлюсь, если что-то случится, тебе не нужно помогать мне, — сказал он отстранённо, хотя у самого всё стянуло внутри от ноющей боли. Слова и действия Дилюка ранили и так разбитое сердце не хуже ножа. Ничего на это не ответив, Рагнвиндр ускорил шаг, желая лишь, чтобы эта миссия закончилась поскорее. Иногда он думал, не слишком ли жестоки его слова? Но вспоминая, кто такой Кэйа Альберих и что он сделал, он понимал, что слишком мягок с ним. Когда начало темнеть, а лагерь так и не показался вдалеке, Дилюк заподозрил неладное. По его расчётам, они должны были уже давным давно дойти до нужного им места, но ничего подобного не было. Возможно, они свернули куда-то не туда и вышли с другой стороны? Драконий хребет был перед ними, но никакого лагеря исследователей тут и в помине не было. — Чёрт, ничего не поделать, придётся остановиться на привал в пещере неподалёку, я её видел в десяти минутах ходьбы отсюда. Скорее всего мы вышли не с той стороны, карта устарела, — недовольно нахмурился винодел, уходя в обратную сторону. Самое худшее, что придется спать на холодном камне, хотя он бывал в условиях и похуже. К вечеру температура в воздухе опустилась до нуля, а неподалёку от хребта тут были все -5. Дилюку в его теплом камзоле холод был нипочём, но вот для Кэйи это стало плохим сюрпризом. Он старался не показывать, что ему холодно, но проскакивающая дрожь в руках выдала бы его, если б красноволосый был более внимательным. Ходили слухи, что пользователям Крио Глаза Бога холод был незнаком, но это лишь слухи. На самом деле они были лишь самую малость менее восприимчивы к холоду. Но сейчас была слишком низкая температура, что даже Кэйа прочувствовал на себе всю силу холода. Когда они дошли до пещеры, губы, ноги и руки капитана уже начали потихоньку синеть, хоть он и старался делать вид, что всё в порядке, лишь дёрганые движения выдавали его. Дилюк был занят костром, так что не заметил ничего. Подойти к костру было для синеволосого выше его сил. После того, как они с Дилюком поссорились в тот роковой день восемнадцатилетия винодела, и когда Рагнвиндр попытался убить Кэйю огненным раскалённым мечом, оставив уродливые шрамы от ожогов на плече и ладонях, мальчик стал бояться огня больше всего на свете. Слишком сильной была боль от раскаленного железа, что выжигает твою кожу и мышцы. После этого он стал избегать огня любыми способами. А ещё одной проблемой для Альбериха стало отсутствие еды. Он ведь думал, что они поедят в лагере, кто ж знал, что они так и не дойдут до него.... Но объедать брата он не планировал, тот явно не рассчитывал, что Кэйа не возьмёт еду с собой. Когда костёр был готов, Дилюк сел на пол и стал доставать свои пожитки, выкладывая их на салфетку. Глянув на сидящего слишком далеко от него, да и от огня Кэйю, он поднял недоумённо бровь и закатил глаза. — Ты что, сахарный, что огня боишься? Растаять не хочешь, ледяная королева? — спросил он с явной насмешкой в голосе и протянул руку поближе к Кэйе, а потом в следующий момент на раскрытой ладони заплясал огонёк. Дилюк честное слово хотел просто пошутить, но видя, как побледнело лицо его бывшего брата и как тот сжался весь, пытаясь явно слиться со стеной пещеры, он убрал руку и сощурил глаза. — Опять придуриваешься или правда боишься? Пф. Кто бы знал. Капитан кавалерии боится огонька, позорище, — фыркнул винодел и вернулся к приготовлению еды. Возможно, он чуток переборщил, но Дилюк никогда не признается себе в этом. А Кэйа чувствовал, как его паника вытекает через отработанную маску и вот вот станет явной, поэтому ему нужно было срочно уйти. На дрожащих ногах он поднялся и быстро поспешил к выходу из пещеры, стараясь обойти как можно дальше огонь. — Я пойду проверю обстановку, — ляпнул он первое, что пришло в голову, и не услышав ответ брата выскочил наружу, чуть ли не бегом. Чем дальше он бежал, тем сильнее чувствовал, как слёзы подступают к глазам и как сложнее сдерживать дрожь в теле. Добежав до какого-то дерева, он опустился на колени и снова вцепился в свои плечи, дрожа всем телом и хватая ртом воздух. Перед глазами всё начало плыть, воздух будто не доходил до лёгких, заканчиваясь посередине пути, а удушье становилось лишь сильнее. Он не мог понять ни где он, ни что вокруг, пару раз он, кажется, упал на землю и поранил руку об кору дерева, но Кэйа не осознавал этого. Паническая атака длилась ещё около десяти минут, пока Альберих не смог нормально дышать и не дрожал так сильно. Желал ли он, что Дилюк последует за ним? Возможно. Верил ли он в это? Точно нет. А Дилюк в это время смог поесть без лишних глаз, убрал оставшуюся еду в сумку и уже готовился ко сну, но что-то не давало ему покоя. Кэйа так быстро вылетел из пещеры, что винодел даже удивился, чего это ему не сидится на месте, неужели не устал от дороги? Но прошло пять минут, десять, пятнадцать, а капитана кавалерии всё не было и не было. Нет, он не волновался, просто хотел убедится, что ему не придётся завтра делать всю работу одному. Спустя полчаса Дилюк уже недовольно хмурился и готов был даже пойти искать этого идиота, как внезапно он сам вернулся обратно. Выглядел при этом Кэйа просто ужасно. У него были красные, словно он очень долго плакал, глаза, мятая и грязная местами одежда, а на руке красовался свежий порез. При этом на лице не было такой раздражающей улыбки, лишь опустившиеся уголки губ и пустой взгляд. Сказать, что Рагнвиндр был удивлён таким видом бывшего брата, ничего не сказать. Даже все колкие слова как-то вылетели из головы. — Что с тобой? Почему ты выглядишь так, будто подрался с кем-то? — спросил он в своей привычной грубой манере, несмотря на то, что он действительно волновался, как бы не хотелось это отрицать. — Ничего такого, просто я такой неудачник, что свалился в яму, вот умора, правда? — засмеялся Кэйа совсем невесело и пошёл к дальнему концу пещеры под недоумённый взгляд Дилюка. Нет, он, конечно, говорил, что его раздражает вечно фальшивая улыбка капитана кавалерии, но этот пустой взгляд его пугал. Это в самом деле всё тот же Кэйа? Не может же быть в одном человеке две настолько разные личности. Или может? — Ты уверен, что всё в порядке? — спросил он немного растерянно и уже без прежнего холода в голосе. — Хах. Что же я слышу? Мастер Дилюк беспокоится за меня? — с явной насмешкой в голосе спросил Кэйа, укладываясь на каменный пол и поворачиваясь спиной к Дилюку, — Не стоит вам тратить на меня своё драгоценное время и внимание. Я того не стою. Дилюк ещё больше округлил глаза в недоумении. Он впервые видел Кэйю таким. Сейчас тот словно выстроил барьер из колючек вокруг себя, не подпуская никого слишком близко. Словно сам боялся пораниться ещё больше. — И всё-таки я спрошу ещё раз. Ты в порядке? — почему-то сейчас ему казалось очень важным надавить на Кэйю, пытаясь сломать его барьер. И Альберих не выдержал. — Да что ты от меня хочешь услышать?! Что мне плохо?! Что я хочу удавиться каждое утро, стоит мне открыть глаза?! Что я чувствую себя лишним в этом мире?! Что я чёртов предатель что для тебя, что для своего же отца и народа?! Я не смог докладывать о вас хоть что-то, потому что вы первые, с кем я почувствовал себя любимым и нужным! Я не хотел это разрушить, но всё равно разрушил! Из-за меня Крепус умер, а ты теперь растёшь без отца, ненавидишь меня и презираешь! Я сам себя ненавижу! Мне больно каждый раз слышать от тебя все те жестокие слова, но я знаю, что ты прав! Думаешь, я сам не знаю, что я ничтожество??! Да я бы с радостью избавил тебя от своего существования, я пытался, честно, но у меня не вышло! Я трус, который не может даже покончить с собой нормально! Тебе стоило убить меня в тот день, почему ты этого не сделал?! Я не могу больше выносить эту жизнь! Это ты хотел услышать?! Ну так знай, я не в порядке, чёрт возьми! — Кэйа не смог сдержать слёз, они полились из его единственного глаза, капая на шрамы, что виднелись на его предплечье. Он около трёх раз минимум пытался покончить с собой, но в последний момент кто-то спасал его. Обычно это была Розария. Один раз его спасла Джинн, когда он хотел отравиться снотворным, тогда Кэйа еле смог заверить её, что он просто случайно переборщил с дозой. А пару раз его перерезанные руки пришлось зашивать Альбедо. Ух и ругался он тогда, хотя обычно из него и эмоции то не вытянуть. Дилюк шокировано смотрел на Кэйю, пытаясь переварить всё, что ему сейчас рассказали. Кэйа винит себя в смерти Крепуса? Но ведь он не виноват в этом, его не было рядом в тот момент, это правда, но не он убил отца. И не из-за него разрушилась семья Дилюка, это ведь он сам оттолкнул Кэйю в тот момент, когда тот решил ему открыться, хотя наверняка он рассчитывал на поддержку. Он боялся, что его оттолкнет самый близкий для него человек, и так случилось на самом деле. И в этом вина только красноволосого. Ну в чём Альберих действительно виноват? Он ведь и правда не сделал ничего, что могло бы поставить под угрозу его верность Мондштадту и Дилюку. Он просто выбрал не то время и место, а разъяренный Рагнвиндр не разобрался в ситуации и напал, ранив его и снаружи, и внутри, оставив глубокую рану на душе Кэйи. А разбираться после в этом всём он не посчитал нужным, думая, что он прав. И сейчас, спустя столько времени, он узнаёт, что из-за его глупой гордыни и ошибки самый дорогой ему человек пытался покончить с собой и настолько сильно страдал всё это время? Дилюк медленно придвинулся к дрожащему Кэйе, который отодвигался всё дальше и дальше, уже жалея, что рассказал виноделу обо всём. Он думал, что его снова ударят или скажут что-то обидное, зажмурившись, он приготовился к удару. Но когда его вдруг обняли тёплые руки, прижимая к груди, из его горла вырвался жалкий всхлип. — Кэй, ты не виноват. Ты ни в чём не виноват. Ни в смерти отца, ни в том, что я оттолкнул тебя, нет твоей вины. Это из-за моей ошибки наша семья распалась, а ты так долго страдал, мне так жаль. Прошу, прости меня. Я знаю, что простых слов мало для того, чтобы искупить мою вину, но я надеюсь, что ты сможешь простить меня, — сказал Дилюк, прижимая к себе дрожащего брата. Только сейчас он обратил внимание, насколько ледяной была его кожа. — Да ты же весь замёрз! Почему не сказал?! А если бы ты заболел?! — спросил он, начиная прощупывать его руки, лицо и грудь. Всё было ледяное, словно Кэйа сам состоял из льда. А потом он и вовсе заметил, что капитан слишком тяжело дышит и его взгляд опять отстранённый. А Альберих всё не мог прийти в себя, от всех слов Дилюка у него слова началась истерика. Выходит, он не виноват? Дилюк не убьёт его? Но за что он просит прощения? Дыхание сбилось, и новый приступ удушья стал неожиданностью для Дилюка. Кэйа схватился за горло, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но вместо этого выходили лишь хрипы. — Кэй! Кэйа, дыши! Давай! Вдох! Ну же! Чёрт...— начиная паниковать, Дилюк вдруг вспомнил, что кто-то ему говорил, что при гипервентиляции лёгких нужно резко задержать дыхание и тогда станет легче. Видя, как Кэйа становится всё более белым, винодел не придумал ничего лучше, чем импровизация. Он взял синеволосого за лицо, поднимая чуть выше и впился поцелуем в губы Альбериха, чувствуя, как тот от шока задержал дыхание. Через пару секунд Рагнвиндр отстранился от него и увидел шокированный взгляд Кэйи перед собой. — Дыши. Медленно. Давай, вместе со мной, вдох! — он сам сделал вдох и подождал, пока Кэйа сделает вдох в ответ, а затем медленно выдохнул, убедившись, что синеволосый повторяет за ним. — Вот так, умница, дыши, — Дилюк погладил Кэйю по синим прядям, удивившись, что они всё такие же мягкие и шелковистые, как и раньше. Когда Альберих немного успокоился, Дилюк захотел перетащить его поближе к костру, но тот вцепился в плечи Дилюка, яростно мотая головой, отказываясь приближаться к огню до выступающих слёз на глазах. Пришлось отступить. — Ну и что мне с тобой делать? Ты же сейчас как ледышка, ещё и оделся так холодно. Почему ты вообще так боишься огня? — вздохнул он, закутывая Кэйю в свой сюртук. Тот всё ещё был словно в прострации, но в ответ на заданный вопрос начал снимать перчатки. Перед глазами Дилюка предстали ужасные шрамы от ожогов на некогда чистых и гладких руках. — Это.. это я сделал?... И сегодня...— спросил он, сглотнув внезапно ставшую поперёк горла слюну. Кэйа просто кивнул и скрыл глаза за чёлкой, опустив голову. Да, Дилюк знал, что ранил брата в тот день, но не знал, что настолько сильно. Эти шрамы явно доставляли Альбериху неудобства, стоит только взглянуть на них, чтобы это понять. — Мне никогда не вымолить прощение за это. Я благодарен всем архонтам за то, что они даровали тебе тогда Глаз Бога и защитили этим от моего гнева, — сказал он, беря раненные ладони в свои руки и начиная покрывать их лёгкими, словно прикосновения бабочки, поцелуями. Кэйа резко забрал руки к себе, прижимая их к груди и поджал губы. — Не целуй... Они уродливые. И я тоже, — сказал он так тихо, отчего Дилюку пришлось придвинуться вплотную, чтобы что-то услышать. И услышанное ему не понравилось. — Ну что ты говоришь такое?! Ты самый красивый человек из всех, что я видел. Я же ещё с юношества влюблён в тебя, — сказал он, снова беря израненные руки в свои ладони и начиная целовать каждый изящный пальчик. — Но ты ведь ненавидел меня? — всхлипнул Кэйа, слушая эти теплые слова, которые он и не рассчитывал услышать никогда. — Признаюсь, я пытался тебя ненавидеть. Но не смог. Лишь от одной мысли, что я тебя ненавижу, мне становилось так плохо... Да, я злился, был обижен, но никогда не ненавидел тебя, Кэй. Я люблю тебя. Всегда любил, люблю и буду любить. Прошу, дай мне второй шанс, — умоляюще посмотрел на него Дилюк. Альберих вновь не смог сдержать слёз, которые покатились по его лицу, сверкая, словно драгоценные камни. — Я никогда не злился на тебя. Я давным давно простил тебя, Люк. Ведь я тоже люблю тебя. Полюбил с самой первой встречи и не смог разлюбить, как не пытался, — сказал он, всхлипывая тихо. Дилюк крепко обнял его, поглаживая по спине и давая выплеснуть накопившиеся эмоции. — Как же мы друг друга довели до такого?... — спросил он, целуя нежно Альбериха в переносицу, затем в лоб, убирая челку и наконец-то в губы. Поцелуй вышел с привкусом слёз, но не менее нежный и нужный в этот момент. — Пожалуйста, будь моим. А я буду твоим в ответ, — сказал Дилюк, ухватившись легонько за завязки повязки на глаза Кэйи. Тот кивнул, позволяя развязать. Стоило повязке упасть на пол, как послышался восхищённый вздох винодела. — И ты скрываешь такую красоту? — спросил он недоумённо. На него смотрел один синий глаз, а второй кристально-белый, словно самый прекрасный лёд. А белые реснички стали прекрасным дополнением к этой красоте. Кэйа смутился и спрятал глаз под длинной челкой, стесняясь этой особенности. — Не прячь его, хотя бы от меня. Он прекрасен. Ты прекрасен, Кэй, — сказал с нежностью в голосе и с улыбкой на губах Дилюк, заправляя прядку чёлки за ушко Кэйи. — Давай вернёмся домой на винокурню после задания? — спросил он, обнимая Кэйю и грея его в своих объятиях, чтобы тот не переживал из-за огня. — Правда? Мне можно вернуться домой? — спросил Альберих с надеждой. Виноделу стало ещё более совестно. Он ведь выгнал Кэйю из единственного дома... Хотя обещал всегда быть рядом и защищать. А в итоге оставил его одного и ранил. — Я так виноват перед тобой, прости меня. Я хочу начать заново всё, — сказал он, целуя капитана в шею. — Тогда давай начнём всё заново вместе, — с робкой, но радостной улыбкой ответил ему Кэйа и облокотился на Дилюка, млея от ласки. — Мы будем вместе. — Навсегда.