Жертва классики

"Кто ты, змия? По льстивому напеву, По красоте, по блеску, по глазам — Я узнаю того, кто нашу Еву Привлечь успел к таинственному древу И там склонил несчастную к грехам.

Волдеморт, не особо скрываясь, шел к дому Поттеров. Он аппарировал на край кладбища деревушки Годрикова Впадина. Кромешная тьма глухой ночи гарантировала ему полную приватность и незаметность. Правда, ему предстояло еще преодолеть защиту дома Поттера, но Темный Лорд был уверен в своем успехе. Он все тщательно спланировал и подготовил, как для одной из своих самых ответственных и важных акций. Преодолеть и поставить себе на службу смертельно опасное Пророчество — это не шутка. Своей жизнью и бессмертием Лорд не шутит никогда. Неширокая дорожка вывела его прямо на центральную улицу деревушки. Какая-то собака лениво тявкнула на него, и поплатилась за это несколькими часами полной неподвижности. Ибо заклятие Петрификус Тоталус единственное не сопровождается вспышкой и искрами из палочки. Искрить лучами заклинаний в магическом поселении, где вперемешку живут маги и простецы, было бы верхом неосторожности. Наконец на окраине деревушки показался тот самый дуб, который служил ориентиром для дома Поттера, скрытого защитными чарами. Слава Салазару, что у них не хватило ума или волшебного умения, чтобы скрыть свой дом заклинанием Фиделиуса. В том случае все многократно усложнилось бы. А обычные чары средней руки для отвода глаз маглов и магов были для Лорда Судеб не такой уж сложной задачей. Другое дело, что их уничтожение неминуемо приведет к срабатыванию Тревожных чар, которые заставят всполошиться простачка Джеймса и его белобородого покровителя. Вот этого допустить нельзя. Чтобы «поладить» с Лили ему потребуется некоторое время. И никто не должен побеспокоить Темного Лорда, пока он занимается своими деликатными проблемами. Впрочем, для обмана Тревожных чар у него тоже все готово. Легкое шуршание в траве подтверждало, что его верная Нагайна ни на шаг не отстает от своего господина. Он целую неделю готовил змею и тренировался в глубоком ментально-материальном проникновении в ее разум и в ее тело. Осечки быть не должно. Осечка недопустима! Наконец, Волдеморт ощутил магическую границу Охранных и Тревожных чар вокруг дома. Все. Он дальше не двинется. Дальше поползет Нагайна под его полным ментальным контролем. Именно ее телесная оболочка, приспособленная для выполнения задуманного сложными и изощренными заклинаниями, станет пропуском Лорду к телу его невольной невесты. «Невесты», — Волдеморт невольно усмехнулся, наклонился, положил руку на голову змее и прошептал заклинание на парселтанге. Зеленоватое сияние прокатилось по извивам ее тела и погасло. Вот теперь она превратилась в продолжение его разума, его воли, его языка, его рук, и да, великий Салазар, его члена тоже! Привлеченные магические силы связали их тела в неразрывном единстве, для которого ни расстояния, ни форма тела не являются препятствиями! — Вперед, Нагайна! — негромко скомандовал Темный Лорд. В руках его неожиданно появилась массивная трость с набалдашником в форме головы змеи. Волдеморт воткнул ее в землю перед собой и тяжело оперся на нее, закрывая глаза, чтобы впустить в свой мозг зрение и ощущения змеи…

***

Снейп, придерживая трепыхающуюся мышку острыми выступами крыльев, на краю сознания почувствовал, что под дубом проползла змея, но проблема состояла в том, что основная часть его сознания была полностью захвачена волнами удовольствия от возвратно-поступательных движений нижней части тела, углубившейся в местную летучую аборигенку на всю возможную глубину. Поэтому он не обратил на это событие особого внимания. Ползает, ну пусть и ползает. У нас тут клуб по интересам: кто-то ползает, кто-то трахает. Главное, чтобы все были довольны. Тут Снейпа накрыл оргазм, уже третий с этой несчастной попаданкой, и он думать забыл о неизвестном пресмыкающемся, зачем-то ползающем под дубом…

***

Дверь, как следовало ожидать, оказалась закрыта. Но это не смутило Волдеморта. Положившись на инстинкты змеи, он задал ей общую задачу по проникновению в комнату Лили и отстранился от управления. Нагайна довольно быстро нашла трещину в фундаменте дома и, скользнув в нее, отыскала такую же в основании камина. Не прошло и минуты, как огромная змея уже развивала и свивала свои кольца посреди комнаты. Темный Лорд внимательно изучал внутренне строение дома и все его входы и выходы. Удовлетворенный осмотром, он уверенно подполз к одной из дверей, из-за которой был слышен стук горячего человеческого сердца… Лили снился вязкий душный кошмар. Горячая простыня обжигала её кожу. Вокруг неё безостановочно извивались обнаженные тела, слившиеся в самых странных и неестественных позах. Все тело ломила ненасытная истома. Она чувствовала, что задыхается. Она и впрямь задыхалась. Разъятые рты мороков, окружившие ее со всех сторон, казалось, выпили весь воздух. Горячий жар, заливаемый потом, не отступал ни на мгновение, доставляя постоянные мучения. Ей казалось, что она сейчас или задохнется, или сойдет с ума от отчаяния! И вдруг благословенная прохлада обволокла ее ноги. Не понимая, во сне это или наяву, она с наслаждением ощущала нежные успокаивающие прикосновения. Они поднялись выше и окутали ее целиком, словно тело завернули в мокрую простыню или погрузили в легчайшую прохладную воду. «Как хорошо!» — подумала она в полудреме. Губы ее непроизвольно шевельнулись, словно в ожидании благословенной влаги. И она почти не удивилась, ощутив у своих губ край кубка. Не задумываясь и находясь в полной уверенности, что все это происходит во сне, который из вязкого кошмара, превратился в спокойную фантазию, она сделала несколько глотков… и проснулась! — Кто здесь? — она непроизвольно схватилась за свои губы, по подбородку ее еще катились капли того самого напитка из сна. Или не из сна? — Не бойся, красавица, — прошептал ей бестелесный, но очень приятный и спокойный голос. — Кто ты? — чувствуя, что у нее начала кружится голова, спросила Лили, пытаясь нашарить на столике у постели свою волшебную палочку. Она уже рассмотрела слабо светящиеся вертикальные зрачки, парящие в двух-трех футах над ней. — Я тот, кто приходит к страждущим девам, которых мучает зов плоти, и дарит им успокоение. Я тот, кто подарил людям любовь, милая Лили. Палочку она не нашла. Сознание девушки поплыло куда-то в сторону. Она уже была не способна критически оценивать происходящее. Ощущение, что все это происходит во сне, вновь вернулось к ней. Какой-то чувственный и сказочный подтекст происходящего подтолкнул ее мысли к обрывкам религиозных легенд и сказаний, усвоенных с детства. — Ты змей-искуситель? — запинаясь, произнесла она. Какая-то часть ее сознания еще ужасалась тому спокойствию, с которым она ведет себя в такой ситуации, и тому бреду, который произносят ее собственные губы. — Какая ложь! Лишь тот, кто ослеплен вечным сиянием своей славы и неспособен познать радость простой земной любви, мог измыслить на меня такой навет! Я не змей-искуситель, милая дева. Я змей-избавитель! — И кого же ты избавляешь? — тихо спросила его Лили, сердце которой вдруг забилось учащенно. — И от чего? — От тоски. От скуки пустого времяпровождения. От ночных кошмаров. От глупых предрассудков, наконец. Ни почестями, ни славой блаженство не добыть. Я открываю девам, что тело их должно любить! Эта почти рифмованная строчка окончательно смешала остатки отчетливых мыслей в голове у девушки. — Но как любить телом и не любить душой? Я не умею, — пробормотала она растерянно. — Я помогу тебе, Лили. Доверься мне. Она почувствовала, как незнакомец приблизился. Стало слышно его мерное и спокойное дыхание. Никакой угрозы, никакой опасности не ощущалось от его близости. Его ладони легли на ее плечи, ненавязчиво отодвигая постельные покровы. Ночная рубашка ее вдруг слабо вспыхнула зеленоватым светом и рассыпалась, тающими в воздухе лоскутками. Прохладные ладони змея-избавителя спокойно и уверенно опустились на ее пылающие от сухого жара груди и слегка сжали их, даря ощущение желанной ласки и покоя. — Не надо, — ей показалось, что она сказала это в голос, но на самом деле ее губы лишь беззвучно шевельнулись. Она была уже не в силах оттолкнуть от себя это обещание нежности и ласки. Губы змея-избавителя запечатали ее уста нежным поцелуем, а одна из ладоней оставила в покое благодарно трепещущий сосок и медленно направилась в путешествие по животу, опускаясь к самому укромному и нежному уголку ее тела. Лили с ужасом почувствовала, что ее тело стало жить своей самостоятельной жизнью и не желает больше спрашивать у своей хозяйки разрешения даже на самые интимные движения. В то время, когда ощущение стыда от этой незнакомой руки, хозяйничающей на ее животе, пыталось заставить тело сжать колени, само тело спокойно и с наслаждением раздвинуло их, пропуская ласкового захватчика в своё святая святых… Рука без спешки и неторопливо воспользовалась этой благосклонностью девы и начала ласково поглаживать и теребить губки ее девственной киски. Лили все же смогла на мгновение, чисто конвульсивно сжать колени, но тут же расслабила их, окончательно сдаваясь на милость победителя. Змей-избавитель и не торопился, но и не терял времени даром. Лили почувствовала, как его тяжесть все плотнее вдавливает ее в ложе. Движения его становились все сильнее и настойчивее. Все что могло отозваться в ее теле на его прикосновения, находилось под самым пристальным вниманием и ласками, словно у него было не две руки, а целых десять! Постель, казалось, тоже включилась в эту страстную игру. Под ее спиной вдруг раздался легкий шорох, словно ожила сама простынь, на которой она лежала. Ложе уплотнилось под ее бедрами и приподняло их повыше, между ногами возник валик, который быстро развел их в разные стороны и согнул в коленях. Ее ложе помогало ей занять правильное положение для первого проникновения мужчины! Но в тот момент Лили этого не поняла. Все, что происходило в ее сознании, было катастрофически сублимировано магией подстилки Эвтерпы и напитком Воландеморта, составленным на основе магловского афродизиака. Она словно висела в некоем сказочном пространстве, которое дарило ей наслаждение прикосновениями змея-избавителя и изменениями формы ложа, и ее собственными интимными частями тела, которые, казалось, сейчас расплавятся от неги и желания… И они расплавились. Одно из них. Самое интимное и самое чувствительное. Чувствуя прикосновения руки змея-избавителя, Лили почувствовала, что там стало мокро. Великий Мерлин! Ее тело подало сигнал, который понятен любому мужчине. Она готова принять его в свое лоно! Змей-избавитель ослабил свой натиск на ее грудь и промежность. Дело почти сделано. Лили отдается ему сама и без принуждения. Можно переходить к самой приятной части процедуры. Для него. Но не для нее. Поэтому надо быть осторожным, чтобы ничего не испортить излишней поспешностью или небрежностью. Лили почувствовала, что его тело становится все тяжелее. Его бедра приникли к ее промежности, и что-то продолговатое раздвинуло губки ее бутончика, вторгаясь в ее тело все глубже. Было в этом ощущении и приятное и неприятное одновременно. Ее тело желало соединения с мужчиной, но это соединение доставляло тупую, растягивающую боль, которая не хотела проходить или униматься. Сначала она вся сжалась, словно пытаясь увернуться от пронзающего ее члена, но поняв, что это только продлит ее муки, она раскрылась и сама сделала толчок навстречу. Ч-чёрт! Это оказалось плохой идеей. Потому что тупая растягивающая боль сменилась острой и пронзительной. Что-то там мучительно прорвалось, и девушка поняла, что только что потеряла девственность. Сжав зубы, она застонала. Змей-избавитель замер на несколько мгновений. И за эти мгновения Лили поняла, что ей становится легче. Что резкая боль оказалась недолгой. Что она уже затихает, но зато на ее фоне совершенно потерялась и стала совсем незаметной та первая растягивающая боль. Положив руки на бедра мужчины, она поощряющее потянула его на себя. Змей-избавитель вздохнул, словно с облегчением и в несколько сильных толчков вошел в нее на всю длину своего надменного члена...