I want you here, forever stay

Как можно не увидеть неописуемой красоты, непостижимого великолепия, неподдельного вдохновения в чуде жизни? Почему разум человеческий так хрупок, нестоек, переменчив, что способен восхищаться чудом жизни лишь некоторые мгновения – а потом стирает его из памяти, точно боится из-за него погаснуть? Разум человеческий – лишь крошечная искра перед циклопическим, всеобъемлющим мраком Вселенной. Когда-то невообразимо давно в ней, в жаре термоядерного горна, сгорели первые звезды и рассеялись металлической пылью. Другие звезды притянули пыль, сжали и скомкали ее, лепя, формируя, точно снежок, форму шара. Из звездной пыли родились планеты; на них вспыхнула жизнь. Однажды они вновь будут стерты в порошок, и газопылевые облака из останков мертвых звезд продолжат путешествие по Вселенной, смешиваясь и сталкиваясь, порождая и распыляя цивилизации и пустые ничьи миры. Сны об этом не были кошмарами, но после них долго не хотелось ни шевелиться, ни вновь закрывать глаза. Чудо творения, ошеломляющее, непостижимое, крепко оседало в сознании. Оно же рождало внутри чувство несправедливости и вины. Вот, значит, как живут те, кто постоянно чувствует течение Времени в своей голове. Сны приходили не каждую ночь, поэтому к их обезоруживающему действию пока не удавалось привыкнуть. Сны о Времени и Пространстве пугали, заставляли разум трепетать, точно огонек свечи во тьме, на осеннем ветру. Казалось, кто-то изо всех сил пытается задуть пламя. Хорошо бы, эта свеча оказалась из тех, что продают за пару монет в магазинчиках для розыгрышей – негаснущий фитиль, ровное яркое пламя. Такие свечи всегда выглядят по-дурацки: обязательно ярких неоновых цветов. Зеленые, желтые, розовые. В яркой картонной пачке, прикидываясь обычными праздничными свечами для торта, которые неугасимое пламя быстро расплавит. Роза Тайлер, в общем-то, никогда прежде не считала себя горящей свечой. Свечи светят другим. Ей светил Доктор. Во тьме Вселенной иначе невозможно разглядеть красоту миров, которые существуют по чужим правилам, которым никогда не узнать того, что может показать машина времени. Они просто живут на своих местах, и жизнь эта – чудо творения. В каждое мгновение она существует ради самое себя, ради того, чтобы находить смысл в ней самой. Именно поэтому Роза пошла работать в Торчвуд здесь, в этом мире, где не должна существовать. Жизнь всеобъемлюща; творение должно продолжаться, ища смысл в самом себе. Роза Тайлер должна продолжать жить, потому что она может это сделать. Именно поэтому убивающая тоска по Доктору сменилась тупой, еле слышной, но непроходящей грустью. Доктор конечен. Придет его время, и сам он рассеется звездной пылью. Доктор исчезнет, несмотря на то, что и тут, и там он крошечными стежками вшивает себя в гобелен Вселенной. Следы Доктора останутся повторяющимся эхом, мелкими неровностями в ткани Времени, которые невозможно найти, если не можешь выбраться из-под гобелена и увидеть его целиком. Если не можешь, глядя на узор, одновременно провести руками по его изнанке. Но разве от этого легче? Разве это не обрекает ее на постоянное чувство вины? Она сидит здесь, бесконечно далеко от него, не в силах взять его за руки, улыбнуться до морщинок у глаз и сказать: «Да, вот она я, ты больше не один, потому что я тоже вижу всё Время, начало и конец, день и ночь, смерть и рождение, полноту параллельных миров и Пустоту между ними. Я тоже могу чувствовать узелки и стежки на ткани Вселенной, они тверды под моими пальцами, и я могу потянуть за них и увидеть, откуда они шли, к чему приведут». Конечно, так было не всегда. Так было далеко не с первого дня другой жизни. Но теперь оно – так. И сны о Времени приходили нечасто, потому что привыкать к ним нужно постепенно. Ощущай она это знание постоянно – и слабая свеча людского разума не вынесла бы открывшегося. Пускай она – хрупкое трепещущее пламя, но ее фитиль... Где-то внутри, неслышно ступая мягкими лапами по полотнищу гобелена, ищет свою дорогу Злой Волк. Его собственная нить – янтарно-золотая, сплетенная с карминовой нитью Розы, как в фитиле свечи. Она запутана, завита в петли и пронизывает ткань пространства, как ей вздумается. Злой Волк бредет по гобелену Вселенной, видит его, чувствует, обоняет, и Роза по капле наполняется всем тем же. Здесь, в мире, где их обоих не должно существовать, Вселенная пытается выжечь пришельцев, изгнать их. Здесь, в недружелюбном, предельно неродном пространстве, Злой Волк пробуждается ото сна и воет, обнюхивая сплошной гобелен без следов разрезов и разрывов, ища запах Временного Вихря. Нет, Вселенная — не гобелен. Роза пока еще не в силах понять всю полноту смысла танца черноты, пыли и звезд, поэтому Злой Волк объясняет на доступных метафорах. Но одним внутренним ощущением, без слов, без объяснений, она уже давно осязает ткань реальности кожей. Ей даже порой кажется, что в местах, где она стоит слишком долго, стены реальности начинают крошиться. Что ж, будет забавно, если миры обрушатся единственно из-за того, что это она здесь застряла. Снова стена между Вселенными начнет ломаться с противоположной стороны, и Доктор не успеет даже заподозрить неладное, прежде чем настанет конец света. Тождественен ли конец света концу времен? Злой Волк на мгновение задумывается одновременно с ней. Мир – этот мир, – был создан так же, как и их родной, собственный, и его чудо творения не менее сакрально и достойно существования, чем они сами. Не им решать, пришел ли его час. Но и не чужому миру вершить судьбу их существования. Нить Злого Волка, связывающая два гобелена, натягивается сильнее, и ближайшие к ней швы начинают расползаться. В Торчвуде Роза старается не подниматься на верхний этаж. Белая стена вызывает слишком неприятные воспоминания. Но с недавних пор в них меньше чувства несправедливости и больше – страха. Страха, что стена между мирами вновь может – действительно может! – разойтись по свежему шраму, и кто знает, что на этот раз выпадет из Пустоты. И всё же странно, что эта реальность не отторгает других пришельцев. Ни Джеки, ни Микки не чувствуют ничего особенного. Более того, не понимают, что она имеет в виду, как бы она ни пыталась объяснить. Честно сказать, спустя какое-то время – при каждой попытке – она и сама перестает понимать, что говорит. А однажды Микки наконец подвел черту: «Говоришь как он – вроде на английском, но я вообще ничего не понял. Хотя мне нравится, когда ты тараторишь, Роза. Выглядишь такой умной». Конечно, он получил тычок, но дело было в другом. Они оба прекрасно знали, о ком речь. Кто еще так тонко ощущает все перемены, происходящие с временем-пространством. Но, кажется, Роза и сама знала ответ на свой вопрос. Возможно, причина в том, что Джеки и Микки заступили на чужие места, заменили людей, которые уже были. А Розы Тайлер здесь никогда не существовало. И уж тем более здесь не было ни Злого Волка, ни тем более ни единого – по всему Лондону – граффити, или таблички, или чего угодно с этими двумя словами. Она обыскала без преувеличения весь город и не нашла ничего похожего. Попробовала написать сама – но на следующий день граффити стерли деятельные уличные рабочие. Нет, ей здесь не место. И не только потому, что Доктор там один. Потому, что здесь ее не должно быть. Чем дальше, тем сильнее Роза задумывалась о том, где будет наиболее безопасно позволить ткани миров прорваться вновь. Сомнений не оставалось: Злой Волк найдет то, что ищет, и Вселенная расползется перед его обжигающим сиянием. Это ясно, как солнце. Это не остановить. Можно ли сделать это безопасно? Можно ли выпрыгнуть из реактивного самолета на полном ходу и не врезаться в двигатель прямо по курсу падения? «Ну и фантазии, Роза». С другой стороны, такие шутки помогали держаться на плаву. Несмотря на многие безумные вещи, которые уже стали ей привычны, – да славится поразительная способность людей к адаптации! – мысль о том, что грядет прорыв, ввергала ее в невыносимое беспокойство. Пускай она могла ощущать ткань реальности, ход Времени, структуру Пространства – но она ощущала их бессловесно, проживала, как младенец проживает бессвязный, нецеленаправленный восторг при виде матери. Ей катастрофически не хватало знаний о свойствах этих материй. А Злой Волк делиться не спешил. Или он и сам не знал, или… Свеча. Трепетное, хрупкое пламя разума. Чудо жизни – величайшее чудо. Его нельзя обрывать попыткой враз объять необъятное. Когда Злой Волк всецело довлел над ней в последний раз, Доктор взял на себя ее участь. И, быть может, именно Доктор сделал так, что она всё забыла. Значит, ей нельзя вспоминать слишком быстро. Нельзя. Знания приходится возвращать по крупицам. Но Время сегодня не на их стороне. Впрочем, Время не принадлежит никому. Единственный способ заполучить его на свою сторону – сделать его направление, поток, стремление собственной целью. Тревога Розы растет, как и нетерпение Злого Волка. Ткань реальности все сильней расползается в стороны от натянутой нити. Ближайшие к Земле звезды становятся ярче, яростнее, горячее. Их жизненный цикл искажается. Он слишком быстро близится к концу. Роза снова просит отвезти ее в залив Злого Волка, и отец не отказывает в просьбе. Она обходит пляж взад и вперед, прислушиваясь, приглядываясь, примеряясь; если уж прорываться, то как можно дальше от крупных городов. И здесь она отчетливо, впервые, ловит себя на мысли, что ее восторгает каждая мелочь в окружающем мире. Все выглядит ярким, детальным, гиперреалистичным. Пенистые, шуршащие волны, набегающие на молочно-кофейный песок; мокрые, поблескивающие слюдяными вкраплениями камни; далекий лес, очерченный контрастным контуром на фоне высокого серого неба. Вселенная создала себя в удивительном внимании к деталям, в бесчисленном разнообразии форм, и каждая – совершенна. Однажды всё, что здесь есть, исчезнет, но сейчас Роза сполна пьет красоту и завершенность момента. – Роза, здесь его нет, – подает голос Пит Тайлер, приблизившись на расстояние разговора. – Я знаю, папа, – она загребает растрепанные волосы от лба к затылку и облизывает обветренные губы. – И, думаю, мне нужна твоя помощь. Она выкладывает ему всё как есть. Злой Волк, чужая реальность, угроза нового разрыва в ткани пространства; Пит кивает и добавляет, что, по данным ученых, средняя температура в мире вновь ползёт вверх. По его внимательному взгляду из-под сведенных бровей ясно: ему жаль, что в этом повинна Роза. Пусть он – не ее отец, но он успел к ней привязаться. Как и Роза – к нему. Их задача теперь – убедить Джеки, что иначе невозможно. Вдвоем, с Питом, это чуть проще. И вскоре Роза вновь стоит на пляже, жадно вдыхая чудесный воздух с запахом мокрого песка и соли. Крошечная трещинка, еле заметная течь в ткани миров расползается снова, прямо сейчас. Протиснуться будет непросто, но лучше распороть заново мелкую прореху, чем опять проделывать огромную рану в Кэнэри Уорф. И, к сожалению, и то, и другое крайне опасно. Пустота, как говорил Доктор, неподвластна основным законам реальности, а значит, далеки и кибермены все еще могут быть там, в целости, ожидать своего часа. И, чем меньше возмущение в пространстве, тем больше шансов ни с кем не столкнуться по пути. Роза ведет перед собой пальцами, и, хотя ее руки загребают пустоту, она чувствует давящее на легкие нетерпение, которое переходит в обжигающую дрожь. Она изо всех сил тянет это нечто в стороны и головой вперед падает в Пустоту. Без капсулы это выворачивает наизнанку. Ощущение… как будто она лишилась тела, стала чистым сознанием, но в плохом смысле. Больше нет зрения, нет слуха, нет осязания или чувства равновесия; мир, полный Времени, оказывается совсем далеко. Мир ускользает. Как будто вдаль во сне катится неумолимый, неостановимый потерянный мяч. …Откашливаясь, Роза находит себя лежащей лицом в мокром песке. На зубах скрипит грязь с привкусом горечи и соли. Но здесь звезды горят ровно и спокойно. Ничто в этом мире не колышется от ее вторжения. Время обнимает ее, принимает в свой поток, и Роза вновь становится частью событий. Значит, она вернулась домой. Над ней раздается искаженный скрежет: – Обнаружена самка человека. Роза зажмуривается и стискивает зубы, сдерживая в себе крик досады и отчаяния. Проклятье! Они ждали там, в Пустоте, вне времени и пространства, пока мертвое ничто не прочертила золотая линия Злого Волка. Они ждали – и они дождались. – Роза Тайлер, – чеканит синтезированный голос над ней. – Ты расширишь проход в Пустоту, чтобы далеки смогли вернуться в этот мир! – Еще чего, – она сжимает в кулаке горсть песка и поднимается на ноги. Это тяжело и страшно, но она вспоминает – так ярко! – как Доктор заявился к далекам без оружия, лоб в лоб, и вышел победителем. Его, кажется, ничто не могло напугать или сломить. И осознание, что она теперь в его мире, придает ей сил. – Даже если бы могла, не стала бы. – Сделай это! Сделай это! – негодует далек, мигая лампами на макушке. Зная, как легко они убивают, стоило бы бояться, но… – Если выпущу вас всех – погибну. Не буду выпускать – тоже меня убьешь. Так какая мне разница? – Тогда ты позовешь Доктора! ТАРДИС разрушит стены реальности! – Я ухожу, – она бросает песок себе под ноги и поворачивается к далеку спиной. Так или иначе, но правда безжалостна: далек здесь и сейчас реален, и ничто не спасет ее от смерти. Не выпрыгнет десант из параллельного мира, не появится синяя будка. Злому Волку, и тому недостает сил после прыжка. Он едва-едва вытянул их обоих в этот мир в целости. Им не сбежать, вдруг нырнув обратно в Пустоту. Путей к отступлению просто нет. Так чего тянуть? – Остановись или будешь уничтожена! Она продолжает идти. Лучше смерть, чем хоть в чем-то помогать далекам. Так поступил бы Доктор. Вспышка ошеломляет ее, затопляет мир белизной, и Время останавливается. Оно начинает течь вновь за миг до того, как она, выгибаясь, жадно хватает воздух ртом. Далека нет, на языке – мерзкий привкус металла и перегоревших проводов. Кажется, в нее стреляли. Но она выжила. Странно, почему? Время надвигается на нее тяжелой, набухшей предгрозовой тучей, с лихвой нагоняя потерянные секунды, и она вновь проживает всё. Это она испепелила армию далеков, вобрав в себя Временной Вихрь. Это она горела и не могла сгореть, пока не распылит всю армаду, пока не вернет жизнь на место смерти, пока не защитит своего Доктора. Это она пережила весь поток Времени внутри своей головы. И это она не может погибнуть, пока с ней Злой Волк, попробовавший всю энергию Вселенной разом. Знание вплавляется в голову так же крепко и ясно, как до того было спрятано на дне. Голова болит – скорее всего, из-за далека, – но разум, кажется, остается на месте. Ожившее прошлое меркнет и отступает, уступая место настоящему. Без Временного Вихря эти воспоминания не удержать дольше, чем на миг озарения. Роза трет виски и часто моргает, глядя прямо перед собой. Злой Волк с ней. Он голодно воет и обнюхивает нелинейный гобелен Вселенной. Ему нужна энергия, чтобы сражаться. Он хочет сражаться. Он хочет нести порядок и справедливость, множить хаос и избавляться от него. Он хочет вырасти за пределы звезд, вновь объять всю Вселенную, протянуть шерстинки-нити во все уголки времени-пространства. Он хочет вновь разжечь от крошечного свечного пламени ее разума костер всесильной богини. – Где далек? – спрашивает у себя Роза и тут же находит: на пути к Кэнэри Уорф. Направляется к самому большому разрыву, который готов снова вскрыться, только немного помоги. Этого нельзя допустить. – А где же Доктор? – бормочет она и начинает судорожно шарить по карманам. Телефон при ней, но это не тот, с вселенским роумингом, хотя нужный номер она помнит наизусть. Если не поможет, останется последний способ: изо всех сил рвануть трещину в стороны. Возмущения в пространстве точно привлекут его внимание… но могут выпустить еще больше далеков и киберменов. Это последний вариант, но не запрещенный. Иных все равно нет. Она бродит с телефоном в руке взад-вперед, совершенно одна, вслушиваясь в шум ветра, когда он неуловимо меняется. Роза срывается с места и бросается ровно туда, где спустя мгновение начинает материализоваться безумно знакомый силуэт. Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выпрыгнет через рот. Ее тянет вперед, скорее вперед и внутрь. Роза счастливо улыбается, ступает вперед и обнимает шероховатый угол будки, ведет руками по выпуклым ячейкам. На мгновение закрывает глаза. Ее затопляет спокойствие. Наконец-то. Ощущение – как будто она знала о приходе этого дня всю жизнь. Дверь скрипит, кто-то выходит наружу, и Роза цепляет боковым зрением длинный коричневый плащ. – Роза? – выдыхает Доктор с таким чувством, что становится радостно и тоскливо одновременно. Его глаза – как у смертельно больного человека. – Это ты. Это совершенно определённо ты! Я почти уверен, что это не последствие поедания залтуранских эйфорических мармеладок: я и представить не мог, что ты будешь рада видеть не меня, а ее. Роза смеется и кидается в его немедленно раскрывшиеся объятия. – Я рада, Доктор! Боже, как же я рада! – Поразительно. Ты настоящая! – Его руки крепко смыкаются на ее спине. Доктор даже немного поднимает ее над землей. – Но как? Роза упирается в его плечи, все еще вися над землей, в кольце его объятий, и озирается по сторонам. Воздух слегка дрожит. Трещина между мирами зияет на невидимом для глаз уровне реальности, как вскрытая рана, с которой содрали сухую корку. – Давай зайдем в ТАРДИС. Мне так будет спокойнее. Доктор повторяет за ней и, кажется, даже принюхивается. Порывисто опускает ее обратно на песок: – Конечно. Идем. Здесь небезопасно. – А что именно ты чувствуешь? – любопытствует она, следуя за ним в родную синюю будку. – Мне жаль, но ты не поймешь, – и, хотя он идет впереди, Роза видит его извиняющуюся гримасу как наяву. Она в усмешке прижимает зубами кончик языка и убирает волосы за ухо. – Я хочу попробовать. Кто знает, может, параллельный мир повлиял на меня лучше, чем мы думаем? – Ты всегда была блестящей, Роза Тайлер, – мгновенно отвечает Доктор, и, хотя подобный комплимент привычен: Доктор постоянно восторгается разными, в том числе, и довольно банальными вещами во Вселенной, – это звучит так уютно. Роза коротко смеется и скрещивает руки на груди. – Хорошо, давай попробуем. Я внезапно получил звонок с неизвестного номера, а это само по себе странно. Ты же знаешь, тот телефон снаружи ТАРДИС – часть системы мимикрии, он не работает. А позвонить на консоль непросто. Надо знать последовательность чисел и иметь поблизости хороший усилитель. Набери кто-то мой номер из Кардиффа, стоя рядом с рифтом, – и в ответ меня могло бы выдернуть из потока Времени. Но трещина не обязательно должна быть такой большой. Хватит самого факта ее существования. Трещина в стенах реальности значительно искажает пространство-время, это похоже на гравитационное линзирование вблизи черной дыры. Отголоски сигнала отражаются в стороны по контурам краев разлома и могут пройти по всем трещинам, включая кардиффский рифт и все мелкие дефекты, которые появляются постоянно. – То есть, мой звонок вызвал эхо, прокатившееся по реальности? – похоже, она и впрямь понимает. И понимать Доктора так приятно. То есть, буквально, на самом деле быть к нему ближе. – Да, верно. Эхо! Очень хорошо, Роза! – Давай дальше, – подсказывает она. – Да, конечно. Я принял звонок, потому что был заинтригован. Во Вселенной крайне мало форм жизни, у которых есть мой номер, и почти нет тех, которые имеют смелость позвонить мне. А когда я увидел конечные координаты, то понял, что ничто во Вселенной не собьет меня с курса. Доктор останавливается и смотрит на нее, широко, заразительно улыбаясь. Пауза затягивается, но не ощущается неловкой. – Ты не мог знать, что это я. – Нет, но в совпадения я тоже не верю. Звонок в ТАРДИС и бухта Злого Волка – конечно, я сразу вспомнил о тебе. И когда я вышел из ТАРДИС и увидел тебя, вцепившуюся в мою старушку, как... – кашлянув, он быстро смотрит в сторону. – В общем, я решил, что снова ненароком провалился в параллельный мир. Но ТАРДИС осталась жива, поэтому я отмел эту версию. А значит, как говаривал старик Артур, отбрасываем всё невозможное и получаем ответ! – Я думала, ты считаешь невозможным переход между мирами. – Да, но я всегда верил в тебя, – темные глаза как будто прожигают ее насквозь. – А теперь я хочу услышать твою половину истории. – Он подходит к ней и опять берет за плечи; склоняется и одним слитным движением вдыхает воздух рядом с ее грудью и шеей. Прежде чем Роза осознает, что произошло, Доктор добавляет, морщась: – На тебе висит след специфической энергии. Это холодная глюонная плазма. Куда делся тот далек, который промахнулся по тебе? Роза отводит взгляд и сцепляет пальцы в замок. – Он… не промахнулся. – Что? – Не знаю, как объяснить, Доктор, но это правда. Я пересекла Пустоту, далек увязался за мной где-то на полпути. Он хотел, чтобы я расширила разлом или позвала тебя и это сделал ты. Я отказалась. Он выстрелил по мне и улетел. – Невозможно, – категорически отрицает Доктор и запускает руку в волосы на затылке. Он смотрит прямо перед собой, в глазах – недоверие, смешанное с лихорадочно быстрыми расчетами. – Может, песок? Мокрый, под ногами? Удар инвертированным током, шаговое напряжение? Резидуальный нервный шок? Пойми, далеки улучшили свое оружие, чтобы сражаться с Повелителями Времени! Прямое попадание способно убить даже меня! А ты… всего лишь человек… Роза качает головой и делает шаг к консоли. – Я – Злой Волк, Доктор. Ты знаешь это давно. Я вспомнила только теперь. Тот мир трещал по швам просто от того, что в нем нахожусь я. Когда ТАРДИС попала в параллельный мир, в нее из Вселенной поступала неподходящая энергия. Когда в нем осталась я – такую энергию принесла я. Но так не должно быть. Еще немного, и тот мир развалился бы на части. Ты не знал об этом. Я тоже не знала, пока не пришло время. Позволь, я тебе покажу. Он неуловимо быстро подходит к консоли первым и заслоняет панель собой. – Роза, нет. Только не снова. – Но ты же хотел знать… правда? Роза вплотную приближается к нему, заставляя пятиться, буквально вжимая спиной в консоль. Доктор с интересом смотрит ей в лицо, поэтому приходится делать всё на ощупь. Благо, тренировки позволяют действовать не глядя и полностью незаметно. Еще немного; щелчок… но сталь почему-то смыкается на ее запястье. Доктор цепляет пальцами второй браслет и вытягивает его из-за спины, чтобы посмотреть. – Люди, вы удивительные, но иногда такие бестолковые! Тебе ведь известно, что я могу вскрыть любой замок меньше, чем за секунду, не говоря уже о на… Минутку. Роза Тайлер, зачем тебе наручники? Его подвижное лицо принимает привычное утрированное выражение: сложная смесь удивления, раздражения и любопытства. Роза расплывается в улыбке, снова, по привычке, прикусывая кончик языка: – В параллельном мире я работала в Торчвуде, – и она показывает ему свой пропуск. В свете ламп консольной по металлической пластине, высвечивая рисунок сот, бежит голографическая волна. Впрочем, его не впечатляет: – Да, но зачем они выдают эти примитивные наручники? Торчвуд имеет дело с пришельцами! У них может быть одна рука, или три, или восемь, может не быть рук вообще, как и физической формы в принципе! И это я не говорю о замке! Такую элементарную конструкцию вскроет не глядя даже далийская обезьяна! – Ты тараторишь, – Роза вздыхает и упирается лбом ему в грудь. – Я думала, что больше никогда не услышу это снова. – Теперь всё будет хорошо, – его ладонь ложится ей на плечи. – Итак, где же наш таинственный сбежавший далек? – Летит в Кэнэри Уорф… О нет! Черт! Он летит в Кэнэри Уорф! Там же люди! – И, что не менее важно, там все условия для повторного раскрытия разлома! – Доктор срывается с места и начинает носиться вокруг панели управления, настраивая параметры перемещения. Роза задумчиво тянется в карман джинсов за ключом от наручников, неотрывно глядя на суетливое чудо, объятое развевающимся плащом. Он снова рядом. Обдает ее порывами ветра, резко огибая консоль то в одну сторону, то в другую; что-то бормочет, даже ругается себе под нос; то и дело запускает руку в волосы и резко ерошит их, делая свою шевелюру похожей на колючки ежа. Но, стоит ТАРДИС начать движение, Роза шумно вздыхает и прикрывает глаза. Несмотря на то, что сейчас они перемещаются только в пространстве, не меняя положение во времени, они находятся в Вихре, и этого ей так не хватало. Ей кажется, здесь и сейчас она начинает ощущать суть работы машины пространства-времени. На самом деле, ТАРДИС не появляется и не исчезает; ее внутренняя часть – это как будто свернутое карманное пространство, в которое нет доступа извне. Что-то вроде… сердцевины черной дыры. Энергия Вселенной, поступающая в нее, дает ей возможность открывать переходные точки в любое место реальности. Любое пространство, любое время. Для квантового объекта такие детали не имеют значения. А оболочка ТАРДИС, полицейская синяя будка, – и есть такая переходная точка. Событие в пространстве-времени. Когда-то Доктор сказал, что сжигает сверхновую, чтобы попрощаться. Чуть раньше он отметил, что его народ сам изобрел черные дыры… Теперь это всё обретает смысл. От всего разом начинает кружиться голова. ТАРДИС внезапно швыряет в сторону. Роза вскрикивает и валится на пол, не успев сгруппироваться. Отвыкла – ну еще бы! Потирая поясницу, она осторожно встает и поправляет одежду. – Привез нас в хранилище, – Доктор спешит к выходу первым. – Среди запасов Торчвуда наверняка найдется подходящее оружие, чтобы с гарантией уничтожить одного далека. – А что будем делать, если он уже вскрыл разлом? – Еще нет, – Доктор оборачивается и легко стучит пальцем себе по виску. Разумеется, он ощущает материю пространства куда лучше, чем она: опыта у него значительно больше. – Поспешим! – Но каждое перемещение ТАРДИС создает возмущение в пространстве. Мы точно не могли оказать ему помощь, приземлившись так близко? – Многое зависит от того, сохранился ли механизм открытия разлома. Не узнаем, пока не увидим. А теперь поторопись, у нас много дел. Раз ты работала в Торчвуде, то знакома с инопланетными технологиями и сможешь самостоятельно перебирать контейнеры с оружием. Давай, давай, шевелись! Он всегда был порывистым, суетливым, целеустремленно летящим вперед, – и сегодня, как и прежде, Роза вновь не может этому сопротивляться. Она выходит вслед за ним в хранилище. Переглянувшись, они расходятся в разные стороны. В хранилище удивительно тихо, да и с лестничных пролетов ничего не доносится. Но тел нигде нет. Несмотря на замирание сердца при каждом повороте за очередной грузовой контейнер, Роза не находит погибших. Значит, либо эвакуировались, либо все сейчас наверху. Значит, и далек там. Она торопливо роется в каталожных ящиках и контейнерах, сама точно не зная, что именно ищет: в параллельном Торчвуде не приходилось иметь дело с далеками, поэтому и бороться с ними там не умеют. Да, здесь и впрямь есть оружие – но что из этого может как-то навредить далекам? Да откуда ей знать? Где-то в другом конце зала отдаются эхом звон разбрасываемых артефактов и возбужденное бормотание Доктора. Вот он, похоже, точно знает, что ищет. И его разговор с собой, плещущийся, как волны: тихая речь, затем – возглас, и вновь – бормотание себе под нос. И всё вместе – неописуемо близкое и знакомое… Сверху донизу Кэнэри Уорф проходит неосязаемая телом волна. Нет, кажется, сперва она щекочет где-то в мозгу, в затылке и тем самым после вызывает мурашки... Ощущение, как будто внутри головы разрядилось статическое электричество. И это может значить только одно. Искажение. Мощное и сильное. – Доктор! Мы опоздали, – и она, озираясь и петляя, точно сейчас прямо в хранилище материализуется армия, торопится на его голос. Им нужно срочно делать что-то другое. Бежать? Прятаться в ТАРДИС? Сочинять очередные невозможные планы, которых в достатке в его блестящей, сообразительной голове? Эх, хорошо бы и ей немного подобных знаний! Ощущения, даже самые уникальные, без них бесполезны; это как смотреть на море и не понимать, почему нельзя пройти по его поверхности, хотя она кажется такой плотной… – Роза, продолжай поиски! – слышит она в ответ. Разумеется, ведь этого она и ждала? Конечно, ждала. Он никогда не поддавался панике. И он всегда выходил победителем. Роза собирает волю в кулак и вновь ныряет в лабиринт контейнеров. Но она больше не может сосредоточиться: взгляд будто соскальзывает с предметов и табличек на ящиках. Ее укачивает и затягивает в водоворот одновременно. Она чувствует, на самом деле чувствует, как далеки покидают Пустоту. Доктор не может не ощущать этого, ведь они проходят через разлом, один за другим, раздирая старую рану в реальности все больше и больше. Так почему он продолжает искать? Ведь уже поздно?! – Найти Доктора. Уничтожить Доктора и ТАРДИС! – это один из далеков вплывает в хранилище с дальнего конца, левитируя над лестницей. Роза видит его, и ее охватывает ужас. – Доктор, они здесь! – Нашел! – почти в унисон откликается Доктор и выскакивает из-за поворота. Теперь их разделяет не более дюжины шагов. Он поворачивает голову, видит далека – и мгновенно ныряет вбок. Смертельный луч ионизирует воздух в месте, где только что была его грудная клетка. Доктор летит на пол в одну сторону, громоздкий предмет из его рук – в другую. Роза подскакивает к нему, помогает встать, и они бросаются к ТАРДИС. Далек скрежещет и стреляет снова, но уже не успевает: они вступают под щиты. К счастью, они выставлены на максимум, и невидимое поле отражает выстрелы уже в пяти-шести шагах от синей двери. Роза, задыхаясь от волнения, ощупывает Доктора: – Ты цел? Он ловит ее за руки. – Разумеется, в полном порядке. А ты? Тебя не задело? – Доктор, мы опоздали. – Нет, ни в коем случае, Роза, даже не думай об этом! Мы можем сделать с далеками тысячу разных вещей, – он смотрит на нее тем самым безумным взглядом, когда в его голове роится миллион самых разнообразных идей, и, что самое страшное – он точно знает, как реализовать минимум две трети из них. Это кажется ужасающим. Но, конечно, он сам сказал бы: «Нет, Роза Тайлер: это потрясающе!» – и добавил бы еще что-то на заумной терминологии. Увлекшись диалогом в собственной голове, Роза возвращается в сознание лишь тогда, когда движение Доктора из ее рук: она все еще держится за ворот его пиджака, – совпадает с очередным колебанием в реальности. Трещина становится ужасающей, и от необъяснимого страха ей хочется кричать и…выть. – Доктор! Пожалуйста, я знаю, что делать, пока еще не поздно! – Что? – Ты должен открыть для меня сердце ТАРДИС. – Что?! О, нет-нет-нет-нет, этот вопрос закрыт! – Доктор… – Нет! – и он смотрит на нее так, точно готов ударить за возражение. Конечно, он никогда этого не сделает. Роза медленно вдыхает и выдыхает. Да, но раньше и она никогда не продолжала гнуть свою линию до конца. А сейчас иного выбора нет. И она точно знает это. Она уверена в этом, как и в том, что это – ее судьба здесь и сейчас. – У нас нет выбора, Доктор. Мы не можем вернуть их обратно в Пустоту, ты же видишь, что это бесполезно. Они будут ждать в Пустоте вечность. И они дождутся дня, когда ты больше не сможешь им помешать. Она озирается и видит уже не одного – отряд далеков, скопившихся вокруг невидимого щита. Их на глазах становится чересчур, невозможно много. И их упорство наверняка способно победить. Только дай им время. – Доктор, пожалуйста. Ты всегда защищал Землю. Но там, откуда они пришли, нет Времени. А здесь оно пожирает нас. Никаких исключений. Даже для тебя. Однажды ты растворишься в нем насовсем. И тогда они вернутся. Она как будто произносит чужие слова. Она видит, что делает ему больно, что давит на самые эгоистичные его точки, на все те части его разума, где он мнит себя бессменным, бесконечным защитником Земли. И она уже сейчас жалеет об этом. Но выбора нет. Иногда приходится делать больно. Еще тяжелее – выдержать в наступившей тишине его изменившийся взгляд. Ну же, он должен понять, что иначе просто невозможно… Что Злой Волк был рожден ради того, чтобы помочь ему закончить Войну Времени, чтобы гасить ее осколки по всему пространству-времени, чтобы никогда не позволить далекам победить… – Роза Тайлер, этого никому нельзя делать. Ты знаешь почему. Ты сама сказала мне, что помнишь об этом. – Но я помню и то, что спасла тебя, когда больше никто не мог. Мой Доктор, – она не может сдержать улыбки, хотя и улыбка эта – отражение ее тоски и горечи, пережитых вдали от Вселенной Доктора. – И спасу еще раз. Позволь мне взять на себя этот груз. Он принадлежит мне. Я здесь ради этого. И я готова. Доктор отступает, молча, продолжая смотреть на нее, и толкает дверь ТАРДИС вытянутой рукой. Вытаскивает из внутреннего кармана отвертку… но почему-то передумывает и опускает руку. – В прошлый раз я обманул тебя. Прости. Сегодня я буду честен, – тихо говорит он, и Роза делает маленький, еле заметный шаг от двери. На миг ей кажется, что сейчас ее схватят за руку и снова затолкают в корабль, только чтобы увести подальше от опасности. Доктор замечает, но не улыбается. Он… тихо вздыхает. – Пообещай, что ты вернешься ко мне. К этому мне. С этим лицом, с этой памятью. Роза Тайлер, ты обещаешь? – Это то, чего я всегда хотела больше всего, Доктор. Я обещаю. Он кивает и звонким щелчком отвертки открывает панель консоли. Отступает – и Роза беспрепятственно входит в ТАРДИС, залитую режущим золотым светом. Она встает над сердцем и смотрит в него, как тогда. Мгновение ничего не происходит, а затем… Всё обретает смысл. Знание наполняется переживанием. Сны о Пространстве и Времени становятся реальностью. Всё так похоже на прошлый раз… и одновременно совсем иначе. Тогда она была зла, растеряна и испугана; она так боялась потерять Доктора и хотела лишь одного – его спасти. Сейчас она спокойна: он с ней. Он рядом. Он защищает Землю… и она с ним. Всё, что нужно – это защищать Землю, и Галактику, и все миры во Вселенной. Не сейчас: повсюду. Вихрь Времени вспыхивает в голове невыносимым пламенем. Полотно Вселенной оказывается замкнутым само на себе, как лента Мёбиуса. Начавшись с Большого Взрыва, однажды Вселенная им же и закончится. В силах Злого Волка приблизить этот момент или отойти от него как можно дальше. Но в текущей точке Вселенная совсем молода: всего-то четырнадцать миллиардов лет, – так что в этом нет нужды. Злой Волк покидает притихший корабль и выходит навстречу далекам. – Далеки. Нигде во Вселенной вы не можете найти себе места, – ее речь звучит с неуловимым раздвоением тона, точно вместе с голосом Розы раздается чей-то еще. А может, это просто иллюзия. Доктор дергает себя за ухо: кажется, у него начало звенеть в ушах. И тошнить. О да. Здесь и сейчас, в этом крошечном событии в пространстве-времени, вся Вселенная закручивается вокруг них. Когда они выберутся отсюда, придется держаться от фиксированной точки на сотню лет и километров в каждую сторону, чтобы не спровоцировать обрушение реальности. А пока он в центре событий, и ощущения далеко не приятные. Не то, чтобы он не делал раньше таких же решающих и важных вещей. Но его фиксированные точки всегда были мелкими, по возможности аккуратными узелками на ткани реальности. Здесь же… Ну конечно, никто и ничему ее не учил: не было нужды. Не было даже возможности. Они отделились от Галлифрея слишком давно. Они растеряли генный материал, а с ним – и потенциал мозга тысячелетия назад. Они лишились способности с детства проникать разумом во все материи реальности, просчитывать, понимать. Они перестали быть галлифрейцами и стали людьми, давным-давно изгнанными со своей родной планеты без сущности и вечности, и тем самым нечаянно спасенными от Войны Времени. И все же они способны удерживать всю мощь Вихря Времени в своих хрупких ладонях. Это ли не прекрасно? – И кибермены. Все эти крошечные, одинокие существа, загнавшие себя в тупик. Я вижу вас всех. Я дам вам то, что вам нужно больше всего. Я приведу вас к концу. Как и должно быть всегда, – и она разводит руки в стороны, точно на кресте. Доктор борется с дурнотой совершенно особенного, характерного только его виду свойства, и не видит в подробностях, как именно его заклятые враги снова превращаются в пыль. Но, едва он замечает осевшие на пол кучи пепла, как тут же отступает от ТАРДИС и встает прямо перед Розой. Можно ли так ее называть до сих пор? – Ты сделала это, Роза Тайлер. А теперь достаточно. Ты обещала, что вернешься! Злой Волк смотрит на него. По ее щекам скатываются сверкающие золотом слезы. – Роза Тайлер вернется, когда ты пообещаешь нам то, чего мы хотим больше всего, Доктор. Мы останемся вместе навсегда. – Тебе известно не хуже меня, что будущее переменчиво. – Нам известно всё, – неожиданно мягко отвечает золотая богиня. – И мы знаем точно, что среди всех вариантов будущего существует тот, где сбывается наше общее навсегда. И оно произойдет, потому что это в нашей власти. Наше желание однозначно: до тех пор, пока не сгинет последний квант света в остывшей до предела пустоте, пока не испарится последняя черная дыра. Пока самому Времени не придет конец. – Это займет многие миллиарды лет. – Роза Тайлер знает об этом. – Да. Да, я обещаю, – отвечает Доктор и берет ее за руку. – Роза Тайлер, ты столько раз совершила невозможное ради меня… я просто не могу не попытаться сделать то же для тебя. Злой Волк вглядывается ему в лицо, и Доктор с трудом давит порыв убежать: он снова, как столетия назад, смотрит прямо в Вихрь Времени, а Время смотрит в него. Но на этот раз его страх слабее: Вихрь Времени отграничен от пространства тонкой пленкой человеческих глаз. Доктор крепче сжимает руку Розы в своей, и это помогает ему удержаться на месте. – Если ты когда-нибудь обманешь нас, Злой Волк сам исполнит свое предназначение. Злой Волк вытягивает руку из его хватки и подходит к двери в ТАРДИС. Останавливается на пороге – и долго, медленно выдыхает. Струйка золотого песка, змеясь, переливается через проем и уходит вглубь машины пространства-времени. В момент, когда сияние гаснет и Роза начинает оседать на пол, Доктор подставляет руки. Но, поймав ее, он замечает, что она все еще в сознании. Просто обессилена. – Ты удивительная, Роза Тайлер, – говорит он ей, не в силах перестать улыбаться. Счастье – видеть ее невредимой, не умирающей, и не умирать в тот же момент самому. – О, какая же ты удивительная! Это не значит, что я не рассержен, о, я чертовски зол на тебя за эти фокусы, но я не могу не сказать, что я впечатлен тобой! Роза безмолвно тянет руку и хватается за его плечо. Похоже, она не вполне понимает, что творится вокруг нее. Значит, нотации следует отложить на потом. Доктор подхватывает ее под колени и несет внутрь ТАРДИС. Там, в ее комнате, кладет на постель. Стоило бы почаще здесь убираться, пыль стирать, например… но хорошо, что он, по крайней мере, поддался эмоциям и не убрал ее вещи отсюда на чердак. Не поднялась рука. Он сидит рядом, наблюдая, как в ее пустые глаза по капле возвращается рассудок. Наконец, ее зрачки фокусируются на нем. – Доктор, – Роза глубоко вдыхает, откидывает голову на подушки и усиленно массирует виски, – Ты здесь… Побудь со мной еще немного, хорошо? – Куда я теперь без тебя? Роза вздыхает, морщится, трет лоб, и его улыбка пропадает. – Я могу помочь. – Не нужно, спасибо. Справлюсь сама. Переживу. Доктор, – ее интонация резко меняется, мягкий голос становится еще тише: – Доктор, многие месяцы я видела во снах смерти и рождения миров, путь жизни песчинок и немыслимых пришельцев. Я начала понемногу понимать, каково быть тобой. Но я все еще не знаю, что ты тогда пытался сказать мне. Тогда, на пляже, когда мы думали, что больше никогда не увидимся. – О, ты знаешь, – отвечает он и улыбается снова, на сей раз – вкладывая всю возможную привязанность к ней: – Роза Тайлер, ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. Иначе тебя бы не было здесь и сейчас, в ТАРДИС, рядом со мной. Он склоняется к ней и касается лбом ее лба. Секунду, другую, третью ожидает отклика… но телепатическое поле молчит. Конечно, молчит. Всего лишь люди. Хотя и такие удивительные. Значит, придется продолжать разговор озвученными словами. Впрочем, слушать ее не менее приятно, чем говорить самому. Роза Тайлер умеет подбирать удивительно правильные слова. – Ты удивительная, и я не устану это повторять. Ты видела меня, видела, кем я являюсь на самом деле, ты даже стала частью Войны Времени. И зная всё это, ты все равно раз за разом возвращаешься в ТАРДИС. Ты такая упрямая. И такая прекрасная. – Как можно оставить тебя одного? Кому тогда ты будешь расточать комплименты? ТАРДИС уже наверняка слышала их все! – хихикает Роза. Правда, спустя пару секунд она внезапно замолкает и с удивлением касается собственного лица: – Это… так странно. Я одновременно безумно устала и настолько жива. Как будто мое тело стало совсем новым на атомном уровне. Сильно ли ты будешь смеяться, если я сравню это с… регенерацией? – Нет. Определенно, нет. Все еще моя Роза Тайлер, – он с важным видом осматривает ее, даже, взяв за подбородок, качает ее головой влево-вправо – и да, конечно, дожидается от нее ненавязчивых попыток отмахнуться. – И ах да, моя Роза Тайлер должна была, наконец, запомнить, что такое нечестная игра и почему никому и ни при каких условиях нельзя заглядывать в сердце ТАРДИС! – Думаю, это были последние далеки во Вселенной. Больше мне и не придется. – Это не необходимость, не долг. Ты верно сказала, это груз. – Я просто сделала то, что должна. Я закончила то, что начала там, в будущем, высоко над Землей. Как же я могу тебя не спасти, если имею возможность это сделать? – О, ты не представляешь, что ты делаешь, просто находясь здесь, – Доктор хватает ее за руку, сжимает в своих. Безумно хочется ее обнять, но она еще слаба, и ей может быть некомфортно. – Ты права, говорить в пустоту довольно скучно, хотя мне и нравится рассуждать вслух. Проще следить за мыслью, знаешь ли. Но ты, Роза, ты умеешь замечать правильные вещи. Конечно, ты даже не успеваешь сообразить, что именно сказала, но ты помогаешь мне идти в правильном направлении. В определенном смысле, ты помогаешь мне остановиться, если я пытаюсь идти в тупик. Но на самом деле ты делаешь куда больше замечательных вещей, – добавляет он, внимательно глядя на нее: хотя каждое слово – правда, не хочется, чтобы она вновь выхватила из его напористого потока слов что-то одно и, например, расстроилась, что для него она – просто слушатель, созерцатель его беспокойного гения. Всё гораздо сложнее? Нет. Важнее. Шире. – Каких именно вещей, Доктор? – В некоторые места я никогда не попал бы, путешествуй я один. ТАРДИС показывает тебе то, что считает нужным. Вместе мы видим больше. Так и должно быть. Две пары глаз всегда лучше одной, да? О, прекрасно! Две пары! Роза, я знаю, куда нам отправиться в следующий раз! Знала ли ты, что у видов, обладающих больше, чем одной парой глаз, любимая игра – это гляделки? Мне даже иногда удавалось выходить в ничью! На самом деле, это так раздражает: я уже в десятом теле подряд, которое до скучного похоже на человеческое. И глаз всего одна пара. Всегда. Правда, мне нравится использовать очки. – Он отстраняется, жестом фокусника достает их из пиджака и водружает на нос. – Да, вот так. Это сбивает их с толку. – У меня одна пара глаз, Доктор, если ты все еще об этом. – И тебя это тоже сбивает с толку. Но, что самое странное, это сбивает с толку и меня! – Доктор поправляет очки и приглядывается к ней. – Роза Тайлер, ты выглядишь точно как я. Две руки, две ноги, голова, глаза, нос и так далее. Ты человек. Но что-то в тебе делает тебя уникальной, и сейчас я не о том, что уже говорил. Ты дважды впитала Вихрь Времени и не пострадала. По тебе стрелял далек, и ты выжила. Что я сделал с тобой? Или это все-таки не моя вина? – Конечно, не твоя. И ты прав: я снова за тобой не успеваю. – Я сам за собой не успеваю, – отвечает он и поражается тому, как точно это описывает его самого. – Моей планеты больше нет, а значит, всё, что мой народ знал о Времени, осталось только в моей голове. Уверяю тебя, это не самый худший вариант, но недалеко от него, на самом-то деле. Значит, мы выясним, что с тобой стало, эмпирическим путем. Роза смотрит на него, ожидая, что он продолжит говорить. Но нет: пока это всё, и нужно, чтобы она осознала и запомнила как можно больше информации, потому что вряд ли хоть что-то в мире заставит его снова поговорить с ней точно так же. – Хорошо. Я доверяю тебе. Мой Доктор, – она усмехается, так что невозможно не усмехнуться в ответ. – Моя Роза Тайлер, – Доктор предлагает ей руку; когда она хватается, поднимает ее с постели и крепко обнимает. – Мы оба потрясающие, ты ведь знаешь это, верно? Но еще не вся Вселенная знает, поэтому вперед! И это будет… – Фантастически, – перебивает его Роза; горячий выдох касается его щеки и уха. Доктор зажмуривается и кивает, продолжая прижимать ее к себе. – Совершенно верно. Фантастически! Именно это я и хотел сказать.