Pretend

      — Когда-нибудь мы сбежим отсюда, — произнесла я, накручивая белый локон на палец.       Питер тепло улыбнулся. Его ладони на моей талии удерживали от падения. Сквозь тонкую ткань лабораторной сорочки меня обдал холод его тела. Мурашки извилистыми путями добрались до макушки.       — Уверена? — он склонил голову и нахмурил брови, явно умиляясь моей непринуждённости.       Я решительно кивнула. Он посмеялся, прижав меня ближе к себе, зарываясь носом в волосы. Стало щекотно от чего смеяться начал не только он.       — Питер, щекотно!

***

      — Питер, больно!       Он держал моё лицо в капкане руки, сдавливая щёки пальцами. Не могла не плакать, глядя в его глаза, ставшие такими чужими. Не узнавала.       Капилляры лопнули, зрачки расширились в приступе окутавшего его безумия. Растрёпанные волосы прилипли ко лбу, лезли в приоткрытый рот. Уголок губ дёргался, словно его тянут за ниточки. От ангела, что я видела раньше, ничего не осталось.       — Ты же хотела этого!       Заплакала ещё сильнее. Я бы замотала головой, но не могла пошевелиться. Он держал так сильно, что свело челюсть. Во рту появился привкус крови. Возможно, не моей.       — Не этого…       Я оглядела тела вокруг. В голове пронеслись сплошным диафильмом кадры смертей невинных.       Питер резко приблизил своё лицо, упираясь в мой лоб своим.       — Я СДЕЛАЛ ЭТО РАДИ ТЕБЯ!!!       Я зажмурилась, взвыв от страха и боли. Не физической.       — Монстр…

***

      — Монстр! — заливаясь от смеха произнесла я, держась за его плечи.       Питер проводил длинными пальцами по моим рёбрам, иногда пощипывая кожу сквозь ткань ненавистной мною сорочки. Я продолжала смеяться, наваливаясь на него всем телом.       Я обхватила руками его шею, утыкаясь лицом в ключицы. Меня окутывал аромат свежевыстиранной рубашки. Лимона.

***

      Меня окутывал аромат плоти. Смерти.

***

      Мои пальцы заползли в его густые, гладкие волосы. Я провела носом по его шее, наслаждаясь тем, как резко он замер. Широко улыбнувшись, я начала покусывать кожу, которая покрылась мурашками.       Питер тяжело вздохнул:       — Четвёртая…       Я села поудобнее. Взяла лицо Питера в свои ладони. Вгляделась в голубые глаза.       — Если бежать, то с тобой.       Помню, как прижалась губами к его губам, а телом к его телу. Помню, как закусила его верхнюю губу, как коснулась осторожным языком нижней, как улыбалась сквозь этот поцелуй.       Питер приоткрыл рот, впуская мой язык. Поцелуй. Дыхание стало тяжёлым. Пальцы сжимали золотистые пряди. Питер кусал мои опухшие красные губы, пока задирал лабораторную сорочку до талии. Веки опустились. Резкий вдох. Слегка подкашивающиеся ноги. Я так старалась контролировать эту дрожь. Казаться сильнее, чем я есть.       Когда я открыла глаза, я не увидела лица Питера. Оно было на уровне моего пупка и спускалось ниже. Ягодицами я нашла опору позади и присела, в каком-то затуманенном сознании. Мне хотелось сказать что-то, но стоило мне разомкнуть губы, с них сорвался стон.       Баллард избавил меня от белья и от мыслей, мешавших мне расстаться с контролем. Я задержала дыхание, закрывая рот ладонью. Вторая рука потянулась вниз к его волосам. Я снова сжала их. На этот раз жёстче. И Питер истолковал этот жест по-своему. То есть, верно.       Его дыхание внизу. Его поцелуи. Его тепло. Всё это заставляло меня таять. Не понимаю, как я смогла устоять на ногах тогда, несмотря на опоры.       В какой-то момент мне стало невыносимо. От жары. От отсутствия его глаз возле моих. Невыносимо настолько, что я притянула его за волосы к себе, поднимая наверх. Он прошипел сквозь зубы какое-то ругательство, прижимаясь ко мне торчащей ширинкой.       Я ощутила под собой твёрдость и прикусила нижнюю губу Питера. Сделала короткое движение вперёд своим телом. Баллард издал сдавленный стон, заглушая его поцелуем. Его, ставшие грубыми, руки блуждали по моему телу, оставляли на них синяки.       Остановив поцелуй, я внимательно вгляделась в его лицо. Не помню зачем. Он тяжело дышал. Пытался вновь прильнуть к моим губам, словно они были кислородной маской, но я не давалась. Моя ладонь накрыла его слегка влажную щёку. Вторая ладонь скользнула вниз к ширинке. Питер взялся за мои плечи, как за необходимую опору.       — Я люблю тебя.

***

      — Я убью тебя, — прошипел он, сдавливая моё горло.       Руки наивно пытались найти то, что перекрывает путь к кислороду, беспомощно царапая кожу на шее. Глаза с ужасом оглядывали Питера, что исподлобья наблюдал за моими страданиями. Я кряхтела, извивалась, тянула к нему руку. Баллард не реагировал. Казалось, перед ним была вовсе не четвёртая, а очередной лабораторный ребёнок, который осмелился выжить.       Баллард медленно склонил голову, изучая моё корчащееся тело.       Я видела волнующиеся губы, трясущиеся в попытке что-то произнести. Видела, как мелькало сомнение в устрашающих глазах, а затем гнев и безумие… Они не позволяли взять чувствам вверх. Я отвернулась от него. За это и умру.       Кажется, я давно должна была задохнуться. Но каждый раз Питер, стоило мне почувствовать приближающееся забвение, буквально на секунду позволял сделать глоток воздуха. В нём боролись два противоположных друг другу желания. Убить или оставить в живых.       Его шумное дыхание. Дрожь напряжённой руки.       — Почему бросила меня? Чтобы убил тебя, четвертая?! — кажется, он всхлипнул, но я решила, что мозг от недостатка кислорода вызвал слуховые галлюцинации.       Он дрожал. Нервно поджимал губы, хмуря брови. Я продолжала держаться за шею, поднимаясь на цыпочки. Хватка стала сильнее, от чего я не могла даже хрипеть. Лишь краснела, скрипя зубами.       Через секунду моё тело рухнуло на холодный пол. Я наконец вздохнула, но воздух обжигал горло. Начались спазмы. Громкий кашель. Я содрогнулась, сжалась всем телом и через мгновения меня вырвало желчью.       Питер запустил руки в волосы, с болью их оттягивая.       — Я!…я не знаю! Четвёртая, я люблю тебя, — он тараторил.       Замер, а после перешёл на крик:       — Но ты должна быть мертва! Я ошибся, ошибся, ОШИБСЯ! Мы не похожи! Ты должна быть среди этих ублюдских детей!       Я плакала, держась за то место, где должно находиться сердце. Не поднимала на Питера взгляд. Лишь беспомощно смотрела в пол, вытирая серые губы.       — Убью. Позже. Нет. Сейчас. Потом… — я слышала его рыдания.       На реакцию у меня не было сил.       Я зацепила взглядом лежащий чип, что не так давно находился в шее Балларда. Чип, который я вытащила из его шеи, тем самым подвергнув всех ужасной участи.       Я пыталась сосредоточиться.       — Ты должна меня понять. Всегда понимала! Ещё не поздно, четвёртая, прошу... - он припал ко мне, вбивая колени в бетонный пол, - давай убежим. Не хочу тебя убивать...       — Иди к чёрту. - прохрипел не мой голос. Чей-то чужой. Не знаю, благодарна ли я ему или ненавижу. Но Баллард резко замолк, поднимаясь на ноги.       Излишне интенсивная жестикуляция исчезла. На замену пришли молчание и ступор. Казалось, если я прикоснусь к его руке, почувствую камень в шёлковой перчатке.       Он засмеялся, глядя себе под ноги. Завёл пятёрню в волосы.       — Не знаю жалею ли я... но ты не оставила мне выбора! Вернее, ты сделала его за меня.       Он собирался вытянуть руку вперёд, чтобы, вероятно, свернуть мне шею. Но я была быстрее. Закричав, я вскинула ладонь, и чип, одиноко лежавший на радужном ковре, влетел в лоб Питера.       Он пошатнулся. Тонкая алая струйка начала заливать голубой глаз. Она смешалась с слезой и сползла по щеке. Вниз, к шее, где недавно были мои губы.       Питер смотрел куда-то вперёд. Его зрачки бегали. Веки были неподвижны.       — Че…твёртая…       Он прислонил ладонь к лбу. Ошарашенно глянул на запачканные кровью пальцы.       Чип лишил его способностей. Вернул к человеческой природе. И простой человек не смог бы выжить после такого ранения.       Питер снова пошатнулся, на этот раз не удержавшись на ногах. Я слышала, как с глухим стуком упало его тело. Продолжала смотреть в пол.       С губ текла слюна. Грудная клетка быстро вздымалась, сердце стучало, как паровой молот. Крик, полный отчаянья и безысходности вырвался наружу, разбив все зеркальные поверхности в радужной комнате. Пару осколков царапнули открытые части тела, прошлись над бровью, оставляя кровоточащий след.       Я упала на бок и перекатилась на спину. Уставилась на яркую лампу над собой. По раскрасневшимся щекам пошла свежая партия слёз, чуть ли не натирая кожу. Я скривилась, не чувствуя раздражения в области шеи, не чувствуя маленький осколок зеркала, что впился в тыльную сторону ладони. Всё, что я ощущала — обиду, злость и главное, отчаяние. Самую ужасное в своей жизни.

***

      — Если папа нас поймает, то убьёт. Обоих. В секунду!       До ушей донёсся громкий смех Питера. Он притянул меня к себе. Я прижалась голой спиной к его торсу. Кожей впитывала тёплое дыхание в плечо и затылок.       — Лишь ты способна погубить меня.