Лишняя

Дженни сидит и массирует затекшую шею, пока несколько однокурсников активно болтают между собой на перемене после второй пары. А ещё, она то и дело на наручные часы смотрит, подмечая, что учебный день подходит к концу, а ее горе-ученик так и не появился на поле зрения, не говоря уж про сдачу теста, который определял, будет ли она его репетитором и дальше. Видимо, все же не будет. Дженни на самом деле вчера погорячилась, учитывая, что сама же под поезд кинула единственный и последний шанс быть немного ближе к предмету своего воздыхания, но она ни капли не жалеет. У нее все еще недомогание в горле комом стоит от воспоминаний, где она, как дура полная, разъясняла тему Тэхену, пока он даже не слушал ее и пялился на полуголую Айрин. Ему вообще химия нужна? От мыслей, вынуждающих все больше и больше злиться снова, ее отрывают бумаги, которые кто-то кладет на ее стол. Моргнув несколько раз, Дженни пробегается глазами по знакомым вопросам по химии, но теперь уже с ответами внизу, и голову поднимает, вначале ничего не соображая. Видит Ким Тэхена, который стоял впереди и сверлил ее взглядом, и замечает, что однокурсники перестали между собой шептаться и теперь к ним всё внимание обращают, не понимая, что этот популярный красавчик из третьего курса вообще здесь забыл. — Я решил тест, — проговаривает Тэхен, вот так нагло, без всяких приветствий. Немного раздражен, ибо ему из-за этого грёбаного теста пришлось вчера отказаться от вечеринки в доме Чимина. — Надеюсь, теперь ты все же соизволишь учить меня и дальше? — брови вскидывает, реально не понимая, с чего Дженни снова начала важничать. Да и почему вообще так сильно разозлилась вчера? Ну подумаешь, пропустил пару слов мимо ушей и увлекся видом ее полуголой сестры. — Прям сам решил? — недоумевает Дженни вначале, а потом в себя приходит, логическое мышление включает и открывает вторую страницу. — Длина углерод-углеродной связи в алканах? — выбирает рандомный вопрос и озвучивает, потому что она не настолько глупа, чтобы не понять, что он, скорее всего, даже не вычитывал ее вопросы. Наверное, попросил кого-то решить. Или погуглил, из книги списал. Но Дженни в глубине души надеется, что Тэхен хотя бы глазами пробежался, пытался вникнуть в списанные ответы, тем более, они же настолько легкие… Она же так старалась вчера. И Дженни с горечью и бессилием ловит себя на мысли, что хочет учить его и дальше, и поэтому с надеждой на него смотрит, поджав губы. Даже несмотря на наплевательское отношение к своему труду в первый же день. — Ну… — тянет Тэхен и волосы прочесывая, взгляд отводит. Пытается вспомнить, но не получается, потому что он реально не вчитывался в слова, когда списывал все из попавшего под руку сайта. — Тебе вообще нужно подтянуть химию? — Дженни понимает, что ее опасения подтвердились, и поэтому вздыхает шумно и поднимает на него разочарованный взгляд. А ещё в ее сердце усиливается тревога. Ну не смахивает Тэхен на отчаявшегося сына, который изучает химию под давлением отца. — Или вы с Айрин лишь прикалываетесь надо мной?.. — добавляет она уже поникшим голосом и руки в кулачки сжимает, наконец говоря причину своей строгости и отторжения. Дженни реально, все больше и больше начинает казаться, что она сглупила, когда соглашалась быть его репетитором и пошла на поводу у чувств. А если ее втянули в какую-то грязную, извращенную игру? Да ещё и поведение Айрин вчера… Она же, вроде, собиралась пойти в торговый центр, но почему-то передумала, прямо перед их окном встала и начала соблазнять Тэхена. Это странно для нее. Она же никогда раньше не обращала внимание на Тэхена, на девушек рядом с ним и его странности. А вчера прям так обозлилась. А ещё желание Тэхена учиться именно у Дженни тоже странное, а эти оправдания из разряда «мы с тобой уже давно в одной компании и мне комфортно» от него звучат нелогично, ибо он как-то раньше не замечал ее присутствие рядом. — Чёрт, что? Нет конечно, — тут же теряется Тэхен, слишком остро реагирует на ее догадки и быстро на стул перед ее партой оседает. — Дженни, дай мне ещё шанс. Просто… понимаешь, я так давно не брал книги в руки, что мне тяжело сейчас неожиданно посвятить всего себя в учебу, — на ходу придумывает он оправдание своему нежеланию учиться у нее. Нельзя, ни в коем случае нельзя допустить того, чтобы она поняла, что он не желает, потому что ему это и не нужно. Потому что химия лишь прикрытие для той самой грязной игры, которую Дженни опасается. — Но я обещаю, что буду стараться. А Дженни на месте от такого выпада со стороны Тэхена замирает. Он таким отчаянным кажется и таким виноватым взглядом на нее смотрит. Но нет, нельзя. Дженни тот человек, который всегда слушается внутреннего голоса, тем более, такого встревоженного. Слишком много вопросов возникает от этих занятий с Тэхеном. — Давай сегодня на этот раз позанимаемся у меня? — предлагает Тэхен, идет против плана. Ему не нужны занятия химией. Не нужно звать ее к себе. Даже разговаривать с ней не нужно, если рядом поблизости не будет Айрин. Но ему необходимо вернуть ее доверие и показать, что Айрин никакое отношение к его поведению не имеет. А Дженни… Тает. Снова. Вначале не вникает в его слова, а потом догоняет, что он реально теперь хочет у себя дома позаниматься. Без Айрин. Обещает, что будет стараться. И чёрт возьми, да, Дженни верит и у нее груз с плеч падает от осознания того, что химия ему все же нужна, а его беспечность заключается лишь в лени и избалованности. А минутные порывы страха и опасений были вызваны из-за того, что она по жизни параноик с бурным воображением в силу прочитанных за спиной сотен книг в жанре детектив и криминалистики. А ещё, параллельно в душе становится тоскливо… Ведь если причина поведения Айрин не ее игры с Ким Тэхеном, то получается, причина Дженни? Неужели Айрин ненавидит сестру до такой степени, что готова была отказаться от распродажи своего любимого бренда в торговом центре, лишь бы вчера не дать лучшему другу находиться рядом с ней?

***

Если бы на месте Тэхена был другой человек, то Дженни изначально не согласилась бы на репетиторство. А если бы согласилась, то не простила бы в дальнейшем неуважительное отношение к себе с первых дней, забив на тревоги. А если бы даже простила и забила, то, в конце-то концов, не стояла бы сейчас перед его домом. Дженни на порыве облегчения и радости от нужды Тэхена в химии, сегодня утром как-то пропустила мимо мыслей то, что она, на минуточку, согласилась посетить дом парня. Одна. Пусть и с этими учебниками на руках. Дверь перед ней открывается спустя минуту после того, как она постучалась. На пороге появляется тот Тэхен, которого Дженни раньше никогда не видела — четыре часа назад, в университете, он был как всегда в модной, шикарной одежде, вызывающий у всех желание спросить название и выпуск бренда. А сейчас он в домашних, черных штанах и широкой, белоснежной футболке. Но тем не менее чертовски привлекательный, даже больше, чем четыре часа назад. Смутившись собственным мыслям, Дженни кашляет тихо и старается не засмотреться на его густые волосы без всяких привычных укладок и спреев. — Привет, — бурчит она под нос и прижимает к своей груди тонкие книги, пока он улыбается уголками губ и отходит от двери. — Привет, заходи. Тэхену от ее неловкости самому даже неловко становится. Уже минут десять прошло, как они уселись на его широкий диван в гостиной, но Дженни все ещё скованна в движениях. А ещё, кажется, то, что он живёт один, её еще больше напрягает. Но Тэхен сейчас рад как никогда из-за того, что живёт отдельно от родителей. Иначе пришлось бы придумать ещё уйму лжи и оправданий тому, что отец ни капли на него не давит с учебой, а мать живёт дома и счастлива, а не ушла, повздорив с мужем по словам грёбаного Хосока в столовой. Стараясь не замечать напряжение в атмосфере, Тэхен записывает реакцию Вюрца, которую Дженни объясняет. На самом деле старается учиться, вникнуть в тему хотя бы сегодня, чтобы сомнения Дженни с концами ушли. — Вот, — говорит он с довольным видом и протягивает ей свои записи, но неожиданно лист на пол падает по вине его неуклюжести. Оба за ним тянутся, как в дешёвых мелодрамах, но в отличие от кино, когда их руки прикасаются, они не смотрят друг на друга завороженно. Тэхен брови вскидывает, когда Дженни слишком уж резко руку оттягивает и к своей груди прижимает, испугавшись, как от огня. Глаза отводит и свои пухлые губы кусает. И это становится его последней каплей. — Слушай, я напрягаю тебя? — ну не привык он к тому, что девушки шарахаются от него. Это не смущение, это не попытки строить из себя недотрогу. Это именно тревога. Но отчего? Тэхен же, в конце концов, не насиловать ее собрался, прости Господи. — Это из-за той беседы в саду? — делает он выводы, думает, что она все ещё с осторожностью к нему относится, потому что как выразился Чонгук, он на самом деле тогда вел себя так, будто не на репетиторство звал, а в мотел. — Прости за тот раз, но у меня на самом деле нет каких-либо неправильных мыслей. Я просто привык так общаться с девушками, — оправдывается он, и блять-блять-блять, ну не должен его голос звучать так нежно и виновато. Чимин бы засмеял его, назвав чувствительным. И ее тоже бы засмеял, назвав девственницей. Но Тэхену сейчас ни капли не смешно. Видя, как ей не по себе находиться с ним одни в его доме, что буквально испуганными глазами на него смотрит от любых взаимодействий, ему по непонятным причинам хочется успокоить её и расположить к себе. Тэхен кидает все в свое джентльменство, хотя джентльмен не стал бы использовать натянутые отношения двух сестер в свою выгоду. Но да ладно, это сейчас не главное. И Дженни готова в землю провалиться от его слов ещё глубже. Чёрт, такой стыд… Он, наверное, совсем ненормальной и глупой ее считает. Но Дженни реально не может справиться с эмоциями и мыслями. Ведь она же сейчас… одна, в доме парня. Пусть и этот парень ей нравится, пусть он и заинтересован другой девушкой, пусть и они, в конце-концов, просто грёбаные уроки учат. Факт в том, что одна одна. В доме парня. Прямо как тогда… — Эй, ты в порядке? — уже тревожится Тэхен, замечая, что дыхание Дженни немного учащается, руки в кулачки сжимаются. Она будто отчаянно о чем-то думает. Или старается не думать. И поэтому он осторожно кладет руку на ее плечо, уже заранее готовясь к тому, что его поддержку не примут, снова отскочат. Но Дженни на этот раз не шарахается от него. От неприятных мыслей наконец отрывается и на его руку смотрит. Она, чёрт возьми, ненавидит, когда ее касаются без ведома. Особенно вот так нагло, близко, обжигая кожу на открытом из-за топа плече. Этот его жест должен был добавить масло в огонь, ещё больше напугать ее, но как странно, она лишь… успокаивается. Дыхание в норму постепенно приводит. Переводит взгляд на его лицо, читая в его глазах тревогу, трепет и нежность, будто она хрупкая ваза, и вот-вот разобьётся. И это так странно на нее действует — она никогда ещё не ощущала такую защиту и заботу, разве что, от родителей. И пусть, что Дженни понимает, что Ким Тэхен ее просто жалеет. Так поддерживает, а в мыслях наверное ненормальной ее называет, хочет поскорее выпроводить из дома от греха подальше. — Прости, я… кажется, немного утомилась. Все нормально, — хоть она и говорит тихо, еле слышно, но ее голос не дрожит, как раньше. Она краснеет и от стыда не может теперь в его глаза смотреть. Надо же так опозориться перед Ким Тэхеном. — Понимаю, я тоже утомляюсь от учебы, — говорит Тэхен, уже натягивая на губы улыбку и убирая руку с плеча девушки, поняв, что она хотя бы немного успокоилась. И Дженни бесконечно благодарна ему за то, что он решает не давить на нее, не достает с вопросами, а ведет себя так, словно ничего и не было. Даже шутит, чтобы унять напряжение. Тэхену просто кажется, что Дженни что-то личное тревожит, она реально устала, некомфортно рядом с ним или, максимум — маленькую паническую атаку перенесла. Ну с кем не бывает? Это не то, о чем стоит допрашивать и уж точно не то, чего нужно стыдиться, как сейчас глупо делает Дженни. — Если ты устала, то мы можем завтра продолжить, — предлагает Тэхен, думая, что отдых ей не помешает. — Нет-нет, мы так и не выучили за два дня эту тему до конца! — категорически отказывается, потому что нельзя же каждый раз обрывать уроки на полпути. Так они и до выпуска Тэхена не успеют хотя бы основы выучить. И чёрт, она так мило выглядит своим воодушевленным голосом и этим огоньком репетитора в глазах, будто не она только что в каком-то отчаянии находилось и сторонилась его. Буквально своими мыслями задыхалась. Кажется, она из тех личностей, которые идут к поставленной цели и держат обещания, насколько бы им не было плохо физически и морально. И к большому сожалению для Дженни, Тэхен тоже такой. Грустно усмехнувшись своим мыслям, он наконец берет некогда упавший лист с пола. Таким подонком себя ощущает, ведь он все ещё использует и продолжит использовать эту наивную, странную и искреннюю девушку со своими проблемами для грязных целей. Быть может, именно это и причина тому, что он так нежен и заботлив к ее беспокойствам — чувство вины. Единственное, что его успокаивает и даёт смелость продолжать нагло врать, смотря ей в глаза — она никогда не узнает. По планам, не должна узнать. — Ладно, но все равно, давай хотя бы немного отдохнем. Я тоже устал, — решает он быть окончательным мерзавцем, который проявляет заботу к той, кто даже в его лицо не посмотрела бы, узнав все его скелеты. — Можем поговорить за это время, сейчас принесу чай — так он хотя бы отвлечь ее сможет, унять неловкость и тревоги. А у Дженни сердце свой темп ускоряет от каждых его слов, от каждого теплого взгляда. Просто… ну блять, как можно быть таким добрым и заботливым парнем? Она ведь практически ему чужая. Почему он так мил с ней? Признаться честно, он понравился Дженни два года назад благодаря внешним данным. Он был для нее неким произведением искусства — хотелось постоянно оборачиваться и рассматривать, слушать каждое его слово с хрипловато-низким голосом, запоминать его движения, выходки, смех. Дженни не осмеливалась называть это любовью, скорее, завороженность его эстетикой. Но, сама становясь свидетелем и причиной его доброты, заботы и трепетности, Дженни сейчас, кажется, может признать, что всё-таки влюблена в него. По уши. Да, ей никогда с ним не светит. Да, он никогда не разлюбит Айрин. Но Дженни желает стать с этим прекрасным человеком хотя бы друзьями. Она готова даже влюбленность закопать в сердце ради этого. А ведь она глупо обвиняла его утром чёрт знает в чем. Стоило бы извиниться как-нибудь. Он не стал бы над ней насмехаться и втягивать ее в грязные игры. Тэхен на такое попросту не способен.

***

Дженни открывает дверь своего дома и проходит внутрь, не контролируя яркую улыбку на лице. Сегодня был самый ужасный, самый исторический, самый счастливый день в ее жизни за последнее время. Ужасный, потому что она спустя долгое время вспомнила то, чего предпочла бы вычеркнуть из жизни. Исторический, потому что спустя долгое время пошла против своих переживаний и принципов — закрыла глаза на то, что Тэхен даже не вычитал отданные вчера тесты и согласилась дальше учить его; посетила одна его дом; не отскочила, когда он прикоснулся к ней. А самый счастливый день, потому что перечисленное во втором пункте ей понравилось. До глубин души понравилось сидеть в его доме, вести длинные разговоры за чаем, а потом продолжить учиться. Самый счастливый, потому что Дженни наконец нашла хоть что-то общее между собой и Тэхеном — он читал пару книг Джон Гришэм, ну так, от скуки, когда на три дня застрял в даче у дедушки без интернета и связи. Самый счастливый, потому что Тэхен наконец выучил все основные способы получения алканов. Прижимая к груди радостно книги, Дженни заходит в гостиную, где слышались звуки телевизора. Наверное, мама сериал смотрит. Но нет, это не мама. Это Айрин какую-то передачу смотрела, полулежа на диване с увлажняющей маской на лице. Ничего ей не говоря, Дженни проходит к шкафу со стеклянными полками, чтобы поставить там книги. Завтра они с Тэхеном договорились позаниматься у нее, так что будет логично, если она заранее подготовит все. — Удивительно, ты не придерживаешься мнения, что хорошим девочкам нельзя гулять позже семи вечера, — раздается надменный голос сзади, отчего Дженни закатывает глаза. Было бы глупо предполагать, что Айрин ничего бы ей не сказала, когда они одни. И более того, Дженни вернулась домой в десять, засидевшись у Тэхена — идеальный повод подколоть и сделать глупые комментарии. — Я придерживаюсь мнения, что хорошие девочки не царапают диких кошек в ответ, — спокойно пожимает Дженни плечами, кладя книги на полку и давая сестре знать, что она не намерена сейчас с ней спорить. У нее слишком хорошее настроение, чтобы дать Айрин ее испортить. Айрин же, ещё сильнее злится от слов Дженни. Принимает сидячее положение на диване и яростно на ее спину смотрит. — Какая же ты глупая, Дженни, даже не верю, что такая тупица моя родственница, — шипит Айрин, выключив звук телевизора, чтобы до Дженни ясно дошли все ее слова. — Ты же от Тэхена, да? — Да, Айрин, я от Тэхена. И если общение с ним делает меня тупицей, то ты тоже тупица уже как три года, — вздыхает устало Дженни и оборачивается наконец к сестре, поняв причину ее возмущений. Дженни её совершенно не понимает. Она отказала Тэхену — это уже само по себе сплошная глупость. Так почему Айрин сейчас ведёт себя так, будто Дженни тайно встречается с её парнем? Дженни никому бы в жизни не пожелала такую эгоистичную и собственническую подругу. Да и в принципе, такую сестру. Почему такая девушка, как Айрин, вообще нравится такому парню с прекрасным характером, как Тэхен? — Тебя тупицей не общение с ним делает, а делает то, что ты веришь в искренность этого общения. Чёрт, Дженни, ты реально считаешь, что такая скучная, занудливая, наивная ботанка, как ты, когда-нибудь сможет по-настоящему привлечь внимание Тэхена? Я думала, вчера ты прекрасно заметила, какие именно девушки его привлекают. Точнее, какая именно, — каждое слово Айрин выплёвывает, как яд, с самодовольной ухмылкой о вчерашней сцене в их доме напоминает, где Тэхен, забив на Дженни, пялился на нее в купальнике. Держись, Дженни, просто держись. Ты обещала, что сестра не испортит твое прекрасное настроение. Кусая нижнюю губу и незаметно сжимая руки, Дженни пытается сохранить безразличие, хотя каждое слово Айрин под кожу пробирается. Такие оскорбления Дженни уже давно не задевали, ибо у неё появился иммунитет. Но сейчас почему-то задевают. — Я не привлекаю его внимание, я всего лишь учу его, — холодно проговаривает Дженни и направляется к выходу из гостиной, не желая и дальше портить себе настроение и слушать бредни Айрин. — Да-да, уверена, это именно так, — громче говорит Айрин вслед, продолжает ухмыляться до тех пор, пока дверь за младшей сестрой не хлопается. — Дура, — уже под свой нос бурчит и хмурится. Какая же Дженни все-таки дура. Не перестает доверять всяким мудакам.