Зарисовки художника

Прохладный ветерок приятно холодил лицо в столь жаркий летний день. Бричка вертляво катила по глинистой дороге в Борщи. Деревенька принадлежала местному помещику, который имел во владениях с четыре сотни десятин земли и примерно столько же душ. Именно к нему днём ранее Максим Сергеевич, он же пассажир экипажа, заявился с визитом просить дозволения посетить вышеупомянутую деревушку. По роду занятий был он художником. С пару лет назад начал цикл полотен о жизни крестьян, и вот недавно прознал, что в соседних владениях по сёлам кочует цирковая труппа. А где труппа, там и ярмарка, именно то, чего не хватало мастеру среди своих работ. На подъезде в деревню бричка остановилась. Кучер скомандовал лошадям, что есть силы натягивая вожжи. Максим выглянул из-за спины старика и обнаружил полосатый шлагбаум, а рядом выкрашенную в черно-белую полоску будку. Из неё вразвалочку выкатился местный городовой. Ростом он был не многим ниже Максима, но раза в два шире, и носил слегка помятый белый мундир и пожелтевший картуз. – Здравия, как грится, желаю, – полисмен лениво отдал честь путникам, опытным глазом изучая бричку. – Куда путь держите? – Гостя нашего барина в Борщи везу. На ярмарку господин приехал, – ответил кучер, закуривая папиросу. – Так шо, отворяй свою колоду. – Ну ежели барин приказал, – городовой, кажется, этой новости совсем не обрадовался. Только пожал плечами и снял шлагбаум с крепления, придерживая его за верёвку. Кучер хлопнул вожжами, и кони снова потащили бричку по ухабистой дороге. Максим Сергеич с интересом взглянул на городового, проезжая мимо, а тот только поприветствовал его шляпой, лукаво поглядывая в ответ. ***** По приезду, как выразился кучер, гостя барина встретила толпа селян во главе со старостой. Местные мальчишки заприметили бричку ещё на подъезде и успели предупредить пол деревни о визите важной персоны не из здешних мест. Максим Сергеич такого обильного внимания нисколько не страшился. Сам он тоже был помещиком, правда совсем мелким. Однако его это нисколько не стесняла. Он давно пожелал посвятить свою жизнь искусству. Что делал и сейчас, приехав в соседнюю губернию ради интересных сюжетов. Народное столпотворение продолжалось недолго. Староста проводил барина в дом, чтобы откушать с дороги. Он извинился перед художником за скудный обед, мол не ждали гостей. Однако Максим Сергеич остался вполне доволен трапезой, особенно черничным пирогом. Поблагодарив старосту за хороший приём, он отправился прогуляться растрясти плотный обед. Прошёлся до поля, где вдалеке, расположившись под размашистым дубом кушали крестьяне. К дереву этому как раз вела дорога шириной аккурат под телегу. Место это художник запомнил, приметив, где бы в следующий раз получше встать с мольбертом. Красивое выйдет полотно. Дальше прогулялся до речки, где работа тоже кипела. Женщины стирали одежду, а мужчины ставили сети на рыбу. Вокруг вторых крутилась ребятня, а кто-то немного поодаль купался. Здесь порисовать тоже было что. На правом берегу среди камышей раскинулось свисающее древо, аккуратно касаясь ветвями водной глади. По центру озера расположился остров. Искусственный или природный – сложно было угадать, но красоты этого природного сооружения этот факт не умалял. Мужчина долго бродил, наслаждаясь местной природой. Приглядывал подходящие для картин места, представляя будущие сюжеты. Вскоре, правда, летнее солнце, пригревшее сытого художника, погнало таки его в тень. Он пристроился под старой яблоней, подложив руку под голову, и совсем скоро, утомленный продолжительной прогулкой, задремал. ***** Вечером, Максим Сергеич всё же выбрался на окраину деревни творить, прихватив с собой мольберт и сумку с красками. Встал на холме напротив заката, любуясь видами. Даже замер на какое-то время, наслаждаясь летней природой. Однако все же пересилил свою сентиментальную натуру и принялся делать набросок. Затем накидал фон и приступил к деталям. С холма открывался прекрасный вид на долину. У самого горизонта раскинулся сосновый лес, царапающий макушками уходящее солнце. В низине уже виднелись тут и там пятна белого, как парное молоко, вечернего тумана. А перед мастером вниз по склону горели яркими красками полевые цветы. Художник успел закончить до того, как солнце полностью перевалило за горизонт. Быстро собрался, подрагивая от холодного вечернего ветра, и отправился обратно в деревню, довольный собой. ***** На следующий день вся деревня стояла на ушах с самого утра. Жители активно заканчивали последние приготовления к ярмарке. Ставили столы для продавцов, вешали оставшиеся украшения и принимали гостей. Вся округа раз в сезон собиралась на гулянья, а тут ещё и странствующая труппа прикатила на огонёк. Максим Сергеич с большим блокнотом разгуливал по центральной площади, где собирались развернуться главные празднования и торги. Кто-то уже успел разложить товар, зазывая зевак, циркачи выступали тут и там. А чем только вокруг не пахло. Цветами и мёдом в сельскохозяйственном ряду, несло навозом в животном кутку, а ближе к деревянной сцене, которая ещё пустовала, расположилась лавка с пирожками и баранками. Художник останавливался там и тут, делая наброски углём. Зарисовывал случайные моменты, которые успевал застать в, казалось, бесконечном людском потоке на площади. То девушка с кувшином остановится и заведёт беседу с соседкой, то причудливый старичок, поперевшись на метлу, уставится вдаль. Животных тоже не обошёл стороной, особенно медведя, который всё ещё сидел в клетке. И, кажется, нисколько от этого не страдал, развалившись на спине, задрав лапы кверху. Местная малышня пыталась привлечь его внимание, однако тот только водил ушами, изредка лениво приоткрыв глаз, продолжая посапывать. Зарисовывая очередного посетителя ярмарки, мастер и не заметил, как к сцене в одночасье стал собираться народ. Он, конечно, же не смог остаться в стороне, и тоже решил полюбопытствовать. Пристроившись чуть поодаль, приподнялся на носки, пытаясь разглядеть, что происходить за толпой людей. Рядом со сценой на подмостках открыли свою лавочку два господина в чёрных фраках. Один из них был в круглых очках, а второй имел длинные волосы, почти такой же длинны, что носил сам Максим Сергеич. Первый держал бутылку в руке с некой жидкостью, которая, на деле оказалась алкоголем, активно демонстрировал продукцию, а второй красноречиво изливался перед толпой. Барин, решив не упускать момента, тут же принялся делать наброски этих двух загадочных купцов. Судя по всему, им удалось найти себе покупателей, так как длинноволосый, закончив свою речь, только и успевал, что принимать деньги. Тем временем сцена тоже оживилась. Сперва там выплясывал шут с маленькой дрессированной собачкой. Это представление вызвало большой интерес у детей, что было совсем кстати для взрослых, которые все ещё ошивалась рядом с алкогольной лавочкой, где дегустация тоже присутствовала. Скачущая собачонка к тому же завлекла всех клянчащих ватрушки и баранки с чаем детишек, что тоже облегчило жизнь родителям, но не продавцу, потерявшему в одночасье приличную часть спроса. Художник шута тоже нарисовал. Следом на сцену вышел балалаечник, заведя резвую мелодию, под которую рядом с ним появился загадочный куб, покрытый тканью, который несомненно интриговал. Музыкант в костюме стрельца времён, наверное, ещё Ивана Грозного, отыграв ещё немного, скинул ярко-красное покрывало и открыл деревянную клетку. Оттуда вылезла барышня в платье и... с бородой! По толпе побежали удивлённые возгласы, а затем и смешки. Максима Сергеича это зрелище тоже удивило, но так бурно выражать эмоции он не привык. Пусть лучше за него говорят картины. Девушка начала танцевать под аккомпанемент балалайки, и маэстро тут же приступил к делу, увлечённый такой диковинкой. Её он точно обязан запечатлеть. Дальше танцовщица затянула в танец и музыканта, а затем и кого-то из толпы. Однако мужчина, уже очевидно побывавший в лавке по соседству, находился не совсем в себе. Он громко захохотал, отогнав испугавшегося музыканта и дёрнул женщину за бороду. Борода, естественно, осталась у не совсем трезвого гостя ярмарки в руке. Толпа ахнула и затихла. Но через секунду на сцене появился ещё один человек и вдарил тому что есть мочи. Началась драка. Выбежали ещё люди, вступаясь то за одного, то за другого. В итоге каждый уже дрался сам за себя. Максим Сергеич и эту возможность не смог упустить. Резким движением сменив холст, он схватил новый кусок угля и вывел первую линию, прибавляя ещё одну, и ещё... Драка тем временем вбирала в себя все больше людей, трезвых и не только. Остальные отошли подальше, а кто и вовсе убежал. Танцовщица скрылась за полотном на сцене, а бедный музыкант спрятался за клеткой, бросив свой инструмент, которому в итоге повезло меньше. Городовой, подоспевший к этому времени, схватил балалайку и опустил на спину первому попавшемуся оппоненту. Потасовка на этом не остановилась. Жители и гости, никто особо и не всматривался, мутузили друг друга, отчего позади сцены в клетке разбушевался медведь. Соседняя алкогольная лавочка резко прикрылась, опасаясь за сохранность товара, а вот продавцы из лавки с баранками и чаем только и успевали что продавать новые порции. Под сладкую ватрушку наблюдать побоище оно на порядок интереснее. Позади этого всего действия незамеченным оставался лишь один увлечённый своим делом человек, который только успевал менять листы для новых набросков. Довольный собой он не особо старательно выводил чёрные линии, стараясь успеть запечатлеть побольше кадров. Безмолвный летописец селянской жизни и не предполагал, какую культурную пользу несёт мировому научному сообществу. Лишь задумчиво мазал углём, получая огромное удовольствие от процесса. Путешествие определённо удалось.