вокзал, где разошлись наши пути.

джарахов — вокзал

Твои бездонные глаза А в них печаль размером с море Я в рот ебал этот вокзал Этих людей и этот поезд.

ваня стоит на платформе и вглядывается в толпу людей, шумящих у вокзала и выжидающих свой поезд, ища родное, смуглое, обрамлённое тёмными кудрями лицо своего «друга». это звание он обыкновенно берёт в кавычки, потому что нечисть армавирская уже явно перешагнула ступень «хорошие друзья», кубарем перелетела «возможно, он мне нравится» и основательно села на «пиздец, сегодня на вокзале обязательно признаюсь ему, а то хуй знает, через сколько ещё увидимся», при этом ногами болтая победно. но серёжи в поле зрения не наблюдалось, и ване оставалось лишь грустно вздыхать и оборачиваться, пока голос из рупора чеканил: «уважаемые пассажиры, на платформу номер 4 прибывает скоростной поезд «сапсан» маршрут 751—757, санкт-петербург — москва, нумерация вагонов с конца.» бессмертных понимает, что это точка невозврата, что серёжа уже не появится, как бы ни хотелось. вполне возможно, что он уже давно догадался о ваниных чувствах, не зря же он сын агалиарепта. пешков рассказывал, что от отца ему достались не только усы, которые он тщательно сбривал, ибо с ними походил больше на педофила, чем на могущественного демона, а ещё нечеловеческая догадливость и эрудированность, а также возможность управлять будущим и рушить судьбы людей, разводя между ними ссоры. возможно он и правда всё понял и через час этот несчастный поезд разнесёт в щепки, чтобы от вани и следа не осталось, потому что союз человека и демона не даст ничего хорошего. бессмертных решил отпустить ситуацию: не появился — значит не надо, и зашёл в нужный вагон, находясь, всё же, в подавленном состоянии.

Вагон меня уносит дальше с каждым мигом

Прошу, не забывай меня, где бы я ни был

Нас в этом виде видел лишь дождливый Питер

А-а, счастливые как в книгах.

эта неделя в питере точно будет самым счастливым воспоминанием за короткую ванину жизнь. серёжа всё это время бегал по музеям и памятникам, как в жопу ужаленный, сделал, кажется, тысячу фоток всего, что видел (и вани в том числе), успел даже набухаться три раза, слава богу хоть в номере, а не в баре, а то ваня бы его попросту не дотащил до отеля, так бы и ночевали оба на лавочке. вся неделя сопровождалась привычными подкатами и флиртом со стороны кудрявого, но ваню это не раздражало и смущало, а даже наоборот, то ли он настолько привык, то ли просто заебался, то ли смирился. в последний день к ним присоединился друг пешкова и, по совместительству, сын ваала— коля. конечно, у него было и демоническое имя, но когда бессмертных в сотый раз за час его исковеркал, он согласился на простое, но звучное «колян». с ним стало ещё веселее и драйвовее, теперь пополнилась новыми снимками уже галерея вани. эти два чёрта (причём во всех смыслах) неожиданно для вани стали ближе всех за это время. у него особо никогда друзей не было, а если и были, то только в интернете. с ними, безусловно, было весело, но всё равно не то, а парни давли те эмоции, которые ваня вечерами зимними вспоминать будет и греться ими, как одеялом шерстяным.

Эй, проводница, как бы мне забыться

Я ненавижу засыпать, ведь она вечно снится

И мне не спится, снова пью, и как бы мне не спиться

Я так устал видеть её лицо тут во всех лицах.

ваня честно-честно обычно не пьёт, но сейчас открывает бутылку липтона, в которую коля заботливо перелил ему коньяк. знал, что серёжа, пакость, не придёт, что ване плохо будет, что забыться захочет. но один раз — не пидорас, успокаивает себя. и правда. пидорас в этой истории только один — сын могучего демона, который жил себе спокойно в армавире, перенимал знания отца, рушил судьбы людей, решал тесты iq на нечеловеческий результат, в это же время пытаясь жить обыкновенной человеческой жизнью, и вообще в ус не дул, потому что сбрил. вся его рутина переломилась, когда, гуляя по улочкам города, наткнулся на ванечку потерявшегося, который от остальной экскурсионной группы отстал, на интересную архитектуру засмотревшись, и сыну агалиарепта пришлось человеку помогать, потому что уж слишком он красивым серёже показался (своё демоническое имя он ему так и не сказал, чтобы ваня язык себе не ломал). а сейчас, бессмертных уверен, он красивым кого-нибудь другого называет. от этой мысли напиться и вырубиться хочется только сильнее. но больше четверти бутылки он, с непривычки, не осиливает, заедает каким-то батончиком, в рюкзаке лежавшим, и засыпает. во сне воспоминания, с пешковым связанные, одно за другим мелькают, и спать невозможно, потому что паника сразу накатывает, вопрос горящим таблом мелькает: «почему он не пришёл? почему хотя бы не написал? почему не попрощался?» дальше ваня сидит и думает, что не просто так это всё, что шлейф недосказанности пешков специально оставил. но для чего?

Твои бездонные глаза

А в них печаль размером с море

Я в рот ебал этот вокзал

Этих людей и этот поезд.

— не поверю, что тебе его не жалко, — коля с серёжей идут с вокзала пешком, чтобы мысли растрясти и поговорить спокойно. серёжа не выглядит грустным: идёт себе спокойно, мурлычет что-то под нос и, кажется, вообще не парится о том, что он видел своего ванечку, о котором другу все уши прожжужал, в последний раз, потому что союз их ни к чему хорошему не приведёт, и агалиарепту не понравится. коля только одного не понимал — почему нельзя было просто подойти, объяснить, попрощаться? «колян. у них, людей, с точками в любых межличностных отношениях всё плохо. они либо ссорой крупной заканчивают, хотя и после них иногда союзы восстанавливают. либо игнор включают. с ними если по-хорошему поговорить, они начнут выход искать, даже если он замурован и заставлен стотонным препятствием. уж поверь мне, я-то знаю! с ваней ссориться я не хочу, а союз наш загубит и меня, и его в конце концов, без последствий общаться не получится», — объяснялся серёжа, и коля, в человеческом мире находящийся крайне редко, всё же соглашался, потому что ваня так себя и вёл. всё же у демонов всё проще — подрался, заколдовал и готово! — жалко, конечно, но так надо. он лучше найдёт, а мне уже пару нашли. ему это знать вообще не надо, только больнее будет. я же вижу, что он ко мне чувствует эту, как её, любовь. забывает только, что я ни на неё, ни на сочувствие не способен, иначе людей бы ссорить не смог. — коля кивает, он тоже не способен, но слова про избранницу его удивляют, потому что серёжа ещё не рассказывал. — а с кем сватают? — честно, не знаю, не видел её даже. мать просто проговорилась, мол: «домой приедешь, с эвелиночкой познакомим, будущая невестка моя!» — серёжа вздыхает тяжело — он заебался. — а чья она? — коля в человеческих именах не разбирается, знает только, что у демонических детей человеческие имена не повторяются. — да хуй знает. познакомят — скажу. — дальше идут в тишине, иногда пар от ашки одной на двоих в воздух выдыхая.

Её бездонные глаза

А в них печаль размером с море

Я в рот ебал этот вокзал

Этих людей и этот поезд

серёжа ванюш, прости, я на этом ёбаном вокзале заблудился 14:33

ванечка

да я уде уехл. плквать

14:40

— коля, сука, ну просил же не наливать ему ничего. — серёжа смотрит на буквы перепутанные и колю проклянуть хочется очень, но на демонов все эти знахарские фокусы не действуют, остаётся только слова подбирать, чтобы ваня ещё сильнее не напился. серёжа много ты выпил? 14:40

ванечка

чтврть

14:42

ты мн нравишс

14:45

буквы расплываются, мозг с непривычки даже от такой дозы алкоголя соображать отказывается, поэтому признаться оказывается легко. бессмертных знает прекрасно, что демоны любить не умеют, поэтому понимает прекрасно следующее сообщение: серёжа ванюш, ты же знаешь, что я также не отвечу. 14:46 иди поспи, пожалуйста 14:47

ванечка

знвю

14:48

но сон никак не идёт — мысли все снова нечистью кудрявой забиты. серёжа, кажется, в голове уже прописался, и сделать с этим ничего не получается, потому что ваня и не против, лишь бы образ кудрявый подольше рядом был.

Лето и осень длиной в вечность

Ты навсегда в моём сердечке

Может, тебя больше не встречу

Так будет лучше, но не легче.

Я благодарен тебе

Я ценю и, надеюсь, меня не забудешь

Это так странно и больно

Уходить, когда всё ещё любишь

эту зиму ваня ждал только из-за поездки в питер с серёжей. лето и осень, наполненные вечными звонками и переписками с новым знакомым, тянулись невероятно медленно, словно заранее знали, что зима для этих двоих станет точкой, которую в запятую никто из них исправить уже не сможет, и оба останутся в декабре, так и не встретив новый год вместе, как хотели. они не увидятся больше никогда, даже сообщения смешные и милые прекратят присылать, чтобы ситуацию не накалять. и серёжа и ваня, конечно, времена их общения будут в памяти беречь, потому что разошлись быстро, без предупреждения, просто так это не забывается.

Надеюсь, будешь счастлива с другим, тут нету лести

Не напишу тебе, но буду писать тебе песни

Внутри живёт надежда, что мы ещё будем вместе

Ну, а пока вагон-купе, колёса, шпалы, рельсы

ваня наткнулся на профиль новой серёжиной избранницы совершенно случайно, просто в ленте инстаграмма лицо знакомое в ободке кудрей увидел, а рядом ещё одно — незнакомое и женское, счастливое такое, улыбающееся. ваня на союз их смотрит и думает, что они вполне друг другу подходят, они, как минимум, оба демоны, их за этот союз не осудят. и ваня тоже не осудит, просто пару грустных строк в заметки накидает и в сториз выложит, подписав красиво. все, конечно, спросят, что случилось, и останутся без ответа, потому что знать им всем необязательно.

Твои бездонные глаза

А в них печаль размером с море

Я в рот ебал этот вокзал

Этих людей и этот поезд