Не та петля

Объяснить Ацуши свой утренний звонок так, чтобы это звучало правдоподобно, было на удивление сложновато. В итоге Ак-кун отстал от него только, когда понял, что честного ответа тот, похоже, не получит и заговорил об обыденных вещах. По дороге они также встретили Такую и дошли так до остальных ребят. Сейчас Ханагаки мог с уверенностью сказать, что его хоть немного знают только Ямамото и Сендо. Макото и Ямагиши очевидно считали его совсем другим человеком, коим он не являлся. Да и не хотел тот соответствовать оценке «крутой школьник» в нулевых годах. Честно, для него это было что-то сродни «быть мудилой» в будущем. Такие люди, подростки начиная со средней школы и до самого его конца жизни вытирали об юношу ноги и думали о нем, как о грязи, налипшей на забор. Когда пришло время идти туда, «вспомни солнце — вот и лучик», то парень окаменел опять. Если это всё-таки второй шанс, а не вечный ад, тогда он должен изменить начало всех своих бед и неудач и выбраться отсюда! Нужно не развязывать конфликт с средней Сан, но как убедить в этом других? Такуя сам выглядит обеспокоенным этой ситуацией и видно, что не очень хочет идти, но если идут другие — идёт и он. Тот парниша всегда был таким самоотверженным, когда дело касалось его друзей. Ак-кун, несмотря на то, что был ближе всех ему — всё ещё был ребенком. И остальные тоже. — Слушайте. Ребята, давайте не пойдём в среднюю Сан? — все уставились на него. О, ну конечно. Никто сразу же не ответит ему согласием. — Такемичи, ты с дубу рухнул?! — Ямагиши. Строит из себя крутого, но зная бы он события наперёд, то пошёл называться на драку с другой школой? Кто просил после этого избиения не говорить никому, что тот плакал? — Крыша поехала? — первый от кого парень ожидал такой реакции — Макото, поэтому удивляться не чему. Тот самый, кто пытается быть более взрослым за счёт порнухи и всякого такого, но сам не понимает, что повторяет за взрослыми только плохое. Серьезно, кто ещё, кроме него, додумался дрочить в его комнате, когда мама Такемичи была дома? При том, что это событие было редкостью в доме Ханагаки. — Они посмеялись над нами и ты хочешь спустить им это с рук? — а Ак-кун? Конечно, они всё ещё дети, но это ведь тупо! Ребята же уже подростки, они-то должны осознавать что делают? Ладно, про кого он тут говорит? Сам в их возрасте был не лучше, если тусовался с ними. Один Такуя молчал, но его понять можно было и без слов. Тот хоть и против, но если все его друзья идут, то и парень тоже. А Ханагаки, смотря на их решимость, только и думал о том, какие они придурки, но что больше их не оставит. Зря. Вся решимость тут же улетучилась стоило опять увидеть и прочувствовать эти болезненные удары. Синяки. Почему такого не происходило с ним даже во взрослой жизни, а здесь это обыденность для подростков?! Это нормально вообще? Конечно же нет. Почему боль такая настоящая? Если подумать, то даже в том двойном сне с ложным пробуждения юноша не мог понять, что спит, но он в общем-то не мог мыслить, чувства и переживания будто шли изнутри. Но то, где парень находится сейчас ощущается совсем по-другому. Будто это реальность, но тогда единственное более-менее разумное объяснение — это, что он переместился в прошлое на двенадцать лет. Ну бред же, а не логический довод? Да и Такемичи слышал, мол, в коме люди сны не видят, значит парниша тогда точно умер. Бля, но если брать глубже, может ли быть, что попадание под поезд было сном? Нет, тогда всю взрослую жизнь, что он видел — тотчас себе придумал, а такого быть не может, ведь парень помнит её, как вчера, а то, что происходит сейчас, как прошлое. Ладно, наверное Ханагаки предсказал момент, где они наткнуться на гопников? Ага, конечно. Ещё большая чепуха. Всё, что приходит ему в голову — бредятина, которой хрен разъяснишь это всё. Стоит и правда признать, что это его личный ад. Не зря же повторяется только день, когда его жизнь пошла под откос. Но повод ли это сбегать и оставлять своих друзей? Да, повод и причина одновременно. Вопрос в том сделает ли он это. А Такемичи не оставит их… Наверное? Ничего уж и не попишешь, если ему дали бесконечное количество попыток, то что-то стоит изменить, либо это вечные ошибки и муки… Бля, опять пессимизм, но это ведь правда. И начался цикл, в котором тот пытался бороться с самым собой, борясь со своим прошлым. Один и тот же день. За это время парень понял, что ванная — лучший безопасный способ расслабиться. Еда, возможно, для кого-то и была лишь вещью, обязательной для продолжения жизни, но Ханагаки любил есть и готовить, ностальгировать по тем временам вместе с пищей нулевых. Да и чувство голода все равно никуда не делось. В некоторые слишком плохие дни, хотя это всё было одним днём по-сути, друзья приносили ему вкусняшки. Больше всего ему нравилось печенье от мамы Такуи. Сном была ли вся его жизнь или это всё — до сих пор оставалось не ясно, но юноша старался воспринимать это как прошлое, которое можно посмотреть и изменить, хоть изменения эти не сохранятся. Обычный сон всё ещё оставался важной вещью среди всего. Ему нужен был не только перерыв в физическом плане, но и в остальных. У Такемичи очень сбился режим из-за всего этого дня сурка. То блондин спал по пол дня, то обходился целыми сутками без этого. Когда-то тот опять пропустил драку — самое значимое событие за день, проспав просто-напросто даже телефонные звонки от друзей и потом снова увидел все эти гневные сообщения. Да, в прошлом он сбежал, но это не прошлое и больше парниша так не поступит. Когда становилось совсем плохо, тот заставлял себя спать разными способами: заваривал чай из специальных трав, тренировался или другими способами заставлял себя устать физически, ну и самое очевидное — пил снотворное. Вообще, причина, почему Ханагаки просто не подсел на таблетки, потому что начал думать, что привыкает к ним. Глупо конечно, если знать что во времени на день возвращается не только его сознание, наверное, это была тревожность, но юноша всё ещё не хотел сидеть на одних медикаментах. Главной и самой важной составляющей из этих повторений конечно же были драки. Парень раз за разом пытался как-то вместе противостоять этим третьегодкам. Самому получалось плохо, настолько, что в первые повторы он понял каким образом подставляться под кулак, чтобы потерять сознание и больше не чувствовать боли. Но так не могло продолжаться. Такемичи всё ещё лелеял надежду и пытался, пускай со слезами на глазах, и хоть кто-то назвал бы эти попытки жалкими. Для него это была вся надежда, да и в общем-то — всё, что тот мог сделать — это быть рядом с друзьями в этот момент, несмотря на то, сколько времени прошло, и как он их не помнит уже от слова «совсем». С каждым перезапуском юноша познавал их ещё лучше, скорее вспоминал что-то новое. Ямагиши до безумия обожал его дом. То ли из-за того, что там никогда не было взрослых. Парень также восхищался Ханагаки, хотя последний осознавал, что тот видел его каким-то совсем другим человеком. Казуши на самом деле не любил драки, но ему нравилось делать вид, что он кто-то важный или парниша и правда хотел стать «кем-то». В будущем Такемичи не слышал и не встречался с ним, так что его мечта либо не сбылась, либо тот работал там, где сам Ханагаки не смог смотреть на него со своего днища. Ямагиши оказалось хорошо знал гопников, истории зарождения банд и не только поверхностную информацию. Каждый день после их поражения школе Сан тот говорил, что в следущий раз будет лучше проверять информацию. Очевидно, что тот просто слишком доверял прошлому Такемичи, каким бы пиздаболом тот не был, ведь убедил этих детей, что его кузен руководит той школой. Хотя даже будучи взрослым, тот не мог винить Масару. Макото был типичным озабоченным школьником, но всё ещё был верен своим друзьям, хотя утверждал, что всех мужчин ненавидит. Оно и понятно — ребята ведь пока дети, а не мужчины. Сузуки знал многое, но его знания хоть и были обширными — все заканчивались на эротических актёрах, фильмах, и в общем — клубничке. Парень даже однажды жаловался, когда не нашёл под кроватью Ханагаки какие-нибудь «интересные» журналы. Сразу видно, где сам подросток их прятал. Брюнет иногда вел себя как настоящий гопник, что не нравилось Такемичи. Из таких детей в будущем получались преступники. Тем не менее, обычно он показывал ту свою сторону только защищая себя или друзей перед другими. Если думать о том, кто из всех пяти сильнее физически, то это бы был Макото, но даже если взять десять таких парней, как тот — они бы не победили и одного из третьегодок Сан. Такуя, как друг детства, знал буквально всё о Ханагаки. Кажется, что он единственный, кто заметил, что парень изменился, но подумал, что это из-за избиения школой Сан. Тот не любил рис, зато любил добавки, как бы странно это не звучало. Он был тем, кто всегда напоминал о привычке Такемичи укладывать волосы, словно гопник, о которой сам юноша забыл. Став взрослым особо было не до причёсок, да и сама эта укладка не особо нравилась ему. Может, в детстве тот думал, что это круто, но не сейчас. Ямамото был очень слаб физически, часто болел, умудрился однажды даже летом простудиться, над чем все потом прикалывались над этим. Сам Такемичи этого не помнил, но в одном из перезапусков ребята об этом заговорили. Такуя хотел бы стать мускулистым парнем. Да, тот самый робкий и неуверенный мальчик. Несмотря на свою слабость, тот всё равно был не против посещать медпункт. Парниша думал, что это по-настоящему расслабляющее место. Ак-кун — боец ниже среднего уровня, но все равно защищал свою маленькую группу. Пятерка средней Мизо — глупая недоорганизация гопников главой, которой он был. В детстве Ханагаки запомнил Ацуши, как ужасно мужественного парня, но сейчас юноша думал, что парниша ещё совсем ребенок. Было видно, как тот корил себя после этой «драки» со школой Сан, что не смог ничего сделать, хотя он всё-таки защитил Такую, у кого слишком слабое здоровье для этого всего. Сендо избил человека, который странно смотрел на него на церемонии вступления. Этим человеком был Такемичи и он думал, что такое происходит только в манге или аниме — парни становятся друзьями после стычки. Возможно, его жизнь была одним из двух, а может и всем одновременно? В будущем манга ведь часто получает экранизацию в виде аниме. Ак-куна тронуло мужество блондина, хотя о каком мужестве шла речь, парень и сам не знал. Что в прошлом, что в будущем — трус и слабак. С каждым повторением Ханагаки всё больше замечал это — ответственности на плечах того, была неподъемной, но другой не мог ничем помочь, пока и сам не обладал такой решимость помочь друзьям. Но блондин вспомнил, будет правильнее сказать узнал заново. Те хоть и были для него словно ещё совсем дети, но всё-таки друзья. Сначала надежды было слишком много. Разве у кого получается все с первого раза, если тот не гений? Такемичи был обычным, даже слишком. Плохо приспосабливался. Дальше шла вторая попытка одолеть третьегодок. Третья. На десятой ещё были шансы. Да кому он врёт? Ничего будто бы и не было изначально. С каждым разом тот познавал суровую реальность, словно ребенок, который только встал на путь взрослой жизни, чьи непостижимые мечты были разрушены вдребезги. Ирония судьбы была только в том, что сам Ханагаки не считал себя наивным человеком, да и детьми, которым пришлось рано повзрослеть скорее были его друзья, чем он. Сам ведь уже взрослый человек, а тешит такие надежды… В начале казалось, что с каждым разом парень был всё ближе к цели. Перезапуск за перезапуском юноша понимал движения третьегодок. Уже знал кто с какой руки будет начинать бить, мог предсказать их движения. Но знать наперёд и уметь противостоять — разные вещи. Блондин ведь не становился сильнее с повторениями. В какой-то мере наоборот даже — всё тело болело, хотя внешне не было никаких повреждений. Скорее всего это было самовнушение. В какой-то момент чаша переполнилась и парниша подумал, что будет, если пригрозить им? Ну, то есть, несерьёзно конечно, просто чтобы он отстали. Даже большие потные мужики боятся, когда им угрожают мокрухой, а дети и подавно должны наложить в штаны и отстать. Знаете, на самом деле сколько бы планов ты не придумал — что-то всегда пойдет не так. «Закон Мерфи» — он же закон подлости. Такемичи, как и задумывал разбил бутылку и пригрозил им её горлышком, если они не отстанут. Его друзья посмотрели на него странно, по-разному. Кто-то с пониманием, кто-то испугался, кто-то явно подумал, что он чекнутый, кто-то поддержал, но кто был кто парень не успел рассмотреть боковым зрением. Юноша до последнего не сводил свой взгляд с третьегодок. Ну же, уходите уже! Но Киёмаса — их главарь, быстро приблизился к нему. В тот момент Ханагаки почувствовал как становится сложно дышать и ровно стоять на ногах, а потом тот же подросток отдаляется от него с безумным выражением лица. В его руках что-то красное… Зрение ужасно плывёт. Подождите, блондина только что пырнули ножом.? Упасть не встать, к чему приводят угрозы, хоть и липовые. Если он думал, что у маленькой пятерки Мизо есть шанс в будущем стать преступниками, то нет — определенно у тех детей из школы Сан их больше. Юношу немного зашатало и не найдя на что опереться, тот рухнул на землю. Такемичи всё ещё пытался оставаться в сознании, чтобы хоть как-то анализировать ситуацию. Остальные подчинённые третьегодок выглядели расстерянными и испуганными. — Чувак, мы не хотим за решетку! — кричали они. Конечно, а кто хочет? Масару выглядел особенно удивлённо. Думал о том, что скажут их общие родственники, если узнают, что тот замешан в этом. А сам парень не в первый раз уже умирал, но слез это не отменяло. Кто вообще умудряется умереть дважды? Только он. Да и в то время пытаясь исправить прошлое. Если под поездом Ханагаки не успел даже толком осмыслить сам факт своей смерти, то здесь уже было просто-напросто сложно думать. Силы как-то слишком быстро покидали его. В боку жгло, но когда юноша пытался нащупать что-то там, то уже и не мог пошевелиться. — Будь с нами, Такемичи! Скорая уже едет. — кричал ему в лицо Ацуши, но его голос словно где-то далеко эхом звучал в голове Такемичи. Он не слышал. Веки потяжелели настолько, что у не было сил держать глаза открытыми. — Прости, Ак-кун… *** Блондин не сразу осознал, что происходит. Тот очнулся когда ночной небосвод предстал перед ним в самой своей красе, посреди той самой площадки, где была драка. К нему не разу дошло, что он умер. В прошлый раз под поездом это ощущалось совсем по-другому. Парень не чувствовал, как его раздавило метро или как ускользает жизнь — Ханагаки сразу попал сюда, в отличии от этого. Его стошнило несколько раз прямо на эту площадку. Юноша думал о том, как пища вообще оказалась у него в желудке. От вида непереваренного риса тошнило ещё больше. Слезы беспорядочно размазались по его лицу вместе с соплями. Он принимал, что плакал от хренового физического и морального состояния. Ещё и башка раскалывалась неистово. С ним в этот раз было только то, что во время драки. Ключи, кошелек, телефон и та же самая одежда. Опять же, ушибов и раны на левом боку не было. Был шрам. Но что ещё интереснее, на его белой рубашке застыла кровь. Его кровь. Это… Очень интересно. Сил думать об этом сейчас не было, но можно было ли идти так назад? 4 июля, 2005 год, 3 часа ночи. Комендантский час начался уже довольно давно, поэтому на улице никого, кроме некоторых людей, которые дежурят таких потеряшек, как он. Блондин не посчитал это проблемой и просто спокойно добрался до дома. Для себя тот решил, что больше никогда так угрожать не будет. «Никогда не зарекайся о чем-либо». И долгий путь, чтобы изменить временную петлю продолжился. Такемичи не позволял себе забыть это никогда. Никаких больше угроз. С каждым разом парень познавал больше, ведь было сложно не запомнить движения, которые тот видел на протяжении дней ста наверное, если брать все перезапуски? Чтобы лучше понять, как уходить от их ударов без ущерба, Ханагаки пытался повторить их приемы на третьегодках. Гениальный план, до которого сам бы юноша не догадался. Ямагиши натолкнул его на эту мысль во время игры за старой приставкой в одной из петель. Блондин так и оставался неуклюж, поэтому для себя решил, что ему больше подходит блокировать удары, нежели уходить от них. Изначальная цель была отцепить от него и его друзей третьегодок и когда их удалось победить бы первый раз парниша так обрадовался! Но Киёмаса психованный. Почему он вообще носил с собой нож? Ну, его остриё все равно в том перезапуске вновь застряло в Такемичи. Как у тебя что-то не получается, вы тоже сразу берётесь за лезвие? Тогда у вас проблемы с головой, не иначе. Парень умер, проснулся, его стошнило, принял ванну, не смог вновь смотреть на еду, потом драка, выигрыш, смерть. И так ещё четыре гребанных раза! Может блокировать всё были плохой идей? Уйти от ножа куда лучше, но Ханагаки не хватало проворности. В общем, тот заблокировал, если можно так выразиться. Нож немного проткнул его ладонь, но это всё было не так плохо. Он победил Киёмасу, отжал у того лезвие, третъегодки разбежались. Ямагиши был так воодушевлен, казалось, начал даже больше восхищаться блондином. Знал бы тот как сложно даже просто элементарно выжить в это драке… Такуя с Ацуши сразу же пошли с ним в больницу. Хорошо ещё, что остриё юноша сразу не вытащил. Сам парень был без понятия чем это помогло, но раз доктора так сказали, то всё-таки это что-то дало. Наложили ему пару швов, хотя, в принципе, не было бы смысла вообще лечить его ладонь, если бы произошёл очередной перезапуск, но ведь прошлое изменилось, значит и петля должна разорваться? И его рана не затянуться сама собой. Такемичи и сам пропустил момент, когда начал воспринимать всё происходящее за реальность, а не как воспоминание или сон. Просто в это было хоть и сложно поверить, но когда с тобой такое происходит нужно же во что-то верить? Вся его надежда держалась на том, что когда тот изменит прошлое, то будущее тоже изменится в лучшую сторону и он вернётся. Парниша не умрет под поездом и у него будет достойная жизнь со старыми друзьями… Кажется, было ещё что-то, но он не мог вспомнить. Радостный блондин с новым швом на руке предложил провести эту ночь всем вместе под предлогом празднования победы над школой Сан, но все сказали, что ему нужно отдохнуть, да и родители не разрешат целую ночь провести не дома, даже в присутствии взрослых, а у Ханагаки дома всегда никого. Вот так вот и остался парень сам лежать у себя на кровати и до последнего пялится на телефон. 5 июля 2005 года 00:00. Дата сменилась. Отлично! 4 июля 2005 года 03:00. — Да блять… И как бы парень не старался дальше — повторения одного дня не прекращались. Убегал, оставался, поступал хорошо, плохо, выигрывал, проигрывал — результат один. Ничего. День сурка и не думал заканчиваться. А Такемичи больше не мог этого выносить. Человек в отчаянии ищет в любой вещи надежду, значит он сам себе передумал, что если победит, то что-то изменится? И день повторился ещё несколько раз. Юноша уже слезно умолял своих друзей не идти туда, но вы знаете какие дети бывают упрямые. Говорил, со слезами на глазах, всю правду, как устал, предупреждал их, только о петле временной умолчал, а они… Ему уже все равно, пускай его побили, но он устал прилагать усилия безуспешно. Зачем что-то делать, если это бесполезно? — Никому не говорите, что я плакал… — да, Ямагиши, не скажем. Просто хватит повторять это каждый раз. Парень направил свой взгляд на Ак-куна, который старался проверить состояние всех. Такуя выглядел так себе. Блондин не заметил, как их с Ацуши взгляды встретились. — Не волнуйся, Такемичи, твой девушке мы тоже не скажем, что плакал. — Сендо очевидно пытался поднять настроение и успокоить, но Ханагаки резво вскочил на ноги. Зря, всё тело болело. — Ак-кун, спасибо тебе! Он почти прокричал это, а потом совсем исчез из виду, прежде чем кто-то из ребят успел что-то ответить. Девушка! Хината Тачибана, которая умрет через двенадцать лет в результате конфликта Свастонов с другими бандами. Люди, которые избивали их были участниками Токийской Свастики. А Хина… Как он вообще умудрился забыть о ней. Парень не помнил её лица, пока та не открыла дверь, но сейчас слезы почему-то сами катились по его лица. Нужно предотвратить смерть Тачибаны. — Опять подрался. Нельзя постоянно драться! О Ками, как неловко это. Даже не знать почему плачешь, когда твоя бывшая девушка отчитывает тебя. — Извини. Ничего, я уже ухожу. Просто хотел увидеть твоё лицо. Блондин развернулся и только надеялся, что это не звучало слишком странно. — Врешь. Ты не такой как прежде, Ханагаки. — тот остановился, ведь эта девушка была вторым человеком, который заметил, что в нём что-то изменилось, кроме Такуи. — Расскажи мне! Я хочу знать всё о тебе. — но Хината повернула его на себя, прежде чем тот успел что-либо сказать или сделать и взяла его лицо в свои ладони. — Потому что я твоя девушка. — её глаза смотрели прямо на Такемичи в поисках подсказки. Точно. В прошлом юноша только и делал, что злил эту маленькую девушку, но она не сдавалась. Конечно, парень ничего ей не рассказал. Помнил её плохо, и особого смысла не было — забудет же с новой петлей, а блондин всегда сможет исправить её смерть. По крайней мере, надеется.