Принцесса

Антону сразу странным показалась такая резкая смена настроя Эда с Егором. Но вот что, он то это по-своему трактовал, и отнюдь не так, как есть на самом деле. Шаст уверен был в их желании уединиться, но не думал, что уединить хотят их. На самом то деле, посидели они и вправду хорошо. Даже более, ведь к концу раскрылось много чего интересного. Было весело, было комфортно, было атмосферно — это главное. Всем понравилось, это видно, и это просто чудесно! Но двор покрывает мрак, а на смену солнцу приходит луна. Небо будто россыпью блесточек украшено — столько много красивых звезд. Все меняется, и там, где днем было миловидно и уютно, становится весело и жарко. Вечер, ночь — время настоящей жизни. Время свободы, раскрепощения, кайфа. Ты делаешь то, что желаешь искренне, то, чего не мог себе позволить часами ранее. Идешь на поводу желаний, не жалея, ведь не нужно, ведь хочется. Хочется выпить — пей, танцевать — танцуй. Нет рамок и ограничений, придуманных тобою же, и правильно. Провожая парней, и закрывая дверь, Антон не расстаётся с мыслью, странно укутывающую его. Он при всем желании не может её словить, не находит зацепки. Она там, на подсознании, кричит ему что-то, но он не слышит. Будто когда он поймет — испугается. Поэтому сейчас он просто проходит в комнату к Арсу, отпуская мысли. Он пойдет на поводу желаний, но позже, тогда, когда они окажутся взаимны. — останешся? , — спрашивает он, и допивает жидкость в стакане, после чего ставит его на стол. — ну, был бы не против, но я ничего с собой не брал даже, — улыбается мальчик так невинно мило, что Антон не знает, что конкретно в этот момент начнёт вестись. — не проблема, ни чуть, главное останься. — маме напишу только, — говорит Арс, и берет в руку телефон. Антон кивает, и направляется на кухню, — выпьем ещё чего-нибудь? — можно, — пожимает плечами брюнет, и Шаст кивает. На кухне Антон берет бутылку с недопитым ими шампанским, и разливает по бокалам. Он, быть честным, не пьян сильно, он лишь приятно расслаблен, его целью не было напиться в стельку, и он её выполнил. Этого не хочется, тем более когда рядом с тобой любимый человек, почему-то такую аналогию провел Шаст. Когда он заходит в комнату, то Арс как раз откладывает телефон, и подходя к нему, мягко забирает бокал, — шампанское? — именно. За чудесный, ещё не законченный вечер, — говорит Шаст, улыбаясь, и разносится тихий звон стекла о стекло. После того, что они пили с Эдом, шампанское такое сладкое и приятное. Но Шаст прекрасно знает, что ещё приятнее, он знает, что такие манящие губки напротив не менее сладкие. Он не напирает, он делает все медленно и аккуратно. Стает напротив опирающегося на его стол Арса, сокращая расстояние ещё немного, — можно? , — он спрашивает, и Арс понимает, что именно. — да, — так просто и уверенно. Понятно, что и сам хочет. Шатен нежно обхватывает его подбородок двумя пальчиками, и, наклоняясь, целует. Это не описать никаким другим словом, кроме как — пошло. Это именно так, практически как то шампанское — развязно, приятно и пьяняще. Он будто дорвался — весь вечер терпел все выходки, все случайные касания, и эту блядскую рубашку, которая будто впервые сводит с ума. Хочется нагло сорвать её с этого мальчишки, который ещё и ни капли не стеснялся своих действий, дразнился будто. Антон разрывает поцелуй, и сразу переходит на шею, облизывая, а после втягивая кожу на том же месте. Целует, целует, целует. Так приятно, слегка щекотно, но от того не менее возбуждающе. Да, именно так, Арс уверен, поэтому: — Шаст, Шаст! , — зовет он, и мягко отстраняет от себя. Антон рассеяно смотрит в глаза, слегка краснея, то ли это алкоголь, то ли смущение. На самом деле внизу живота сейчас ох как тянет, но он отставляет эти мысли на второй план. — ты пьян? , — спрашивает Арсений, не разрывая зрительного контакта, и там будто… в этих глазах будто страх, расстройство. Антон смотрит, и его немного пугает одна только мысль. Неужели Арс подумал, что он под влиянием алкоголя делает всё это, хочет… Хочет делать всё это. — Арс, я выпил не так много, я полностью отдаю отчёт своим действиям. Но мы уже говорили об этом, если что-то не так — говори, или просто тормози меня, как сейчас. — я верю тебе, и я помню. Прости, мне важно было это знать. Ты… ты вполне можешь продолжить, — ухмыляется мальчик, разряжая атмосферу. — всё хорошо, я рад, — и он подхватывает его, усаживая на стол, так всё же удобнее. Арс сам понимает, и расставляет ножки, позволяя Антону прижиматся ещё ближе. Так призывно открытая шея не оставляет Тошу без внимания, и он вновь припадает к ней. Целует, покусывает, изводит. Дыхание Арсения учащается, как и сердцебиение. Он рвано выдыхает, подавливая стон. — Аарс, милый, будешь сдерживатся — я остановлюсь, — коварно шепчет юноша. — про-сти, — вновь рвано выдыхает, прикусывая губу — не слушается. Антон человек слова, и как бы не хотелось — он отстраняется, ухмыляясь. Арс сначала не понимает, но когда к нему доходит, становиться, видимо, поздно. — да бляять. — чем займемся? , — обыденно спрашивает Антон, будто не у него в штанах сейчас тесно до нельзя, да как и у Арса. — Антон, я… — ты очень непослушный, вот что, — шепчет ему Антон, — так что? , — отстраняясь, спрашивает. А парень не знает что, но он понимает, что его образ ни капли не скроет его стояк. Рубашка заправлена, а брюки довольно облегающие. Что самое главное — он хочет продолжения. Он получит. — Антон, — и младший притягивает его к себе, выдыхая, — ты ведь тоже хочешь, я чувствую. И он, блять, правда чувствует. Ведь по-другому не возможно, они слишком близко. — ты прав, скрывать не буду, но ты ослушался, — как у Антона так получается держаться — он и сам не знает, при условии ещё, что мальчик буквально просит его продолжить. Почему он так радикален, он без понятия, но хочется помучать немножко парня. Да и всё же, он не уверен, что Арсом управляет не выпитое им шампанское, он хочет узнать насколько тот хочет. Арсений поражён выдержке Шаста, но он хочет того довести. Они всё так же близко, и он наклоняется к чужому ушку, — Антоон, — что произошло, спросите? Он по-блядски простонал его имя! Так, сука, пошло, растягивая гласные, что Шаст плотно сжимает губы, сдавливая тонкую талию. Даёт знак — он сам на грани. — прекрати, — шипит буквально. Хочет чтобы младший остановился? Нет. А он и не думает, нежно целует за ушком, а после ведёт мокрую дорожку по шее. Слегка покусывает, оставляя засос, и сразу зализывает его. Когда же он добирается до губ — инициативу перехватывает Антон. Он ещё сильнее прижимает к себе мальчишку, хотя куда ещё ближе. Целует, хлопая того по ножкам, заставляя обвить ими талию. Тот слушается, и Антон поднимает его, не разрывая поцелуй. Перемещается к кровати, бережно укладывая брюнета на спинку, и нависает сверху. Смотрит в глаза — видит ураган. Обычно светлые и спокойные алмазы сейчас бушующее море. Тёмные, как ночь, такие же таинственные. У самого то, обычно светлая весна, сейчас — изумруды. Затуманены возбуждением, тоже тёмные. Оба понимают… Температура накаляется до предела, жарко неимоверно. Антон снова целует, параллельно оглаживая руками живот, поднимается выше, к самой верхней пуговице рубашки. Вынимает из петельки, ещё, ещё, доходит до последней — руки уже дрожат, и у него не выходит. Арс нежно перехватывает его руки, помогая, и получая благодарный поцелуй в носик. Шатен стягивает с его плеч рубашку, откидывая её в сторону. Эти ключицы всегда сводили его с ума, и сейчас сдерживаться просто нет смысла. Он наклоняется, оставляя нежные поцелуи, переходя ими чуть ниже, но останавливается. Точнее, его останавливают, целуя, и подцепляя футболку за края. Он понимает, сразу поднимая ручки, позволяя её стянуть. К нему снова прижимаются, и Тоша ощущает чужое возбуждение. Его будто отрезвляет, и он отстраняется, смотря в глаза напротив. В них читается недопонимание. — Арс. Стой. Я… если мы сейчас не остановимся, я перейду черту, которую мы ещё не переходили, — выдыхает Шаст. — Антон, — начинает парень, — я понимаю, я хочу этого. — ты уверен? Не пожалеешь позже? Мы можем остановиться. — Тош, я уверен, — и это видно по глазам, — я хочу. И Антон верит и продолжает, ведь сам хочет не меньше. После слов его мальчика он становится увереннее. Его желания взаимны. Теперь уж он без доли сомнения прижимается к жаркому телу напротив, от соприкосновения с которым пробегают мурашки. Антону терпеть уже физически сложно, и он пробегается пальчиками по поясу брюк. Вновь в глаза смотрит, получая слабый кивок, и даже замечает лёгкий румянец. Он, кажется, исцеловал уже каждый миллиметр этого тела, но ему так до безумия нравится это делать, что прекратить сложно. Он постоянно облизывает пересохшие губы, и от этого становится ещё приятнее. Влажные следы исследуют всю шею, грудь, пока он параллельно вынимает из шлевок ремень, справляясь с этим довольно быстро. — малыш, знал бы ты как сложно бороться с желанием связать им твои ручки, — низко говорит Антон. Бляять, как же такие фразы заводят, это просто невыносимо. Слишком откровенно, слишком пошло, слишком… Арс тоже не железный, и тихо стонет от подобного, особенно когда чужая рука так случайно проходится прям по бугорку. Так тихо, но так желанно для Антона, буквально выть хочется, настолько это прекрасно. Брюки мигом стягивают с тонких ножек, оставляя парня в одних боксерах. — Антон, — мальчик так же подцепляет чужие штаны, желая снять их. — сейчас, — говорит, а сам прокручивает в голове это скулящее «Антон» ещё несколько раз. Стягивает мешающий предмет одежды, оставляя их в максимальной близости. Руки блуждают по телу, оглаживают, пуская мурашки. Антон не спешит, хоть и очень хочется. Он подцепляет белье снизу, пальчиком оглаживая внутреннюю сторону бедра, слыша тихие стоны на ушко. Когда вторую руку опускает ниже, доходя к животику, то чувствует как мышцы напрягаются. — Арсюш, расслабся, — смотрит в глаза, а те бегают по его лицу. — Тош, я… — он не договаривает, и Антон задумывается. — Арс, ты… девственник? , — решает переспросить, и кажется попадает в точку. — да, — выдыхает тот, прикрывая глаза. Да, это было ожидаемо, всегда так на поверхности, но Антон не задумывался об этом. Но сейчас это сплошное «БЛЯТЬ» капслоком, ведь понимание, что у его мальчика он будет первым, сносит кришу. Это солнышко доверяет ему, хочет этого с ним, и это даже не секс, это любовь, ребята. — Боже мой, Арс… , — парень сходит с ума, — доверься мне, я не сделаю тебе больно или неприятно ни в коем случае, я люблю тебя, не переживай, хорошо? , — знал бы он насколько эти слова сейчас нужны парню. Они правда помогают, очень сильно. — доверяю, спасибо тебе. Но советую продолжить, ибо я не железный, — усмехается тот. Жук, даже сумел всё перевести в нужное русло. — с удовольствием, — не остается в долгу Шаст, продолжая. Так ехидно, зараза, улыбается, представляя, что можно сделать с его мальчиком, и что можно от него услышать. От одной мысли перед глазами всё плывет, и он спешит воплотить всё в реальность. Ведет рукой ниже, просовывая её под ткань боксеров, двигает всего лишь вверх-вниз, доставляя парню долгожданное касание, сцеловывая с губ стон, боясь не удержаться, услышав его. Одно движение, а Арс готов на стену лезть от того, насколько же это приятно. Хочется больше, и он двигает бедрами навстречу, желая ощутить ещё. — хм, какой нетерпеливый, — хмыкает шатен. Белье летит куда-то к брюкам. Мальчик рефлекторно сдвигает ножки, пытаясь прикрыться. — тшшш, — его руки мягко отодвигают, — солнце, ты красив, безумно красив. — Антон. — я серьёзно, Арс, я говорил и буду говорить, ведь это так. Я схожу с ума каждый раз как тебя вижу, ещё сильнее, когда не могу притронутся, ты прекрасен, — мягко гладит талию, — Арс, ты произведение искусства, — целует шею, а сам рукой тянется под подушку, вынимая оттуда тюбик со смазкой. Иронично, и капельку смешно, что именно вишневой. Колени аккуратно разводят, садясь удобнее. Арс замечает яркий тюбик сбоку, понимая дальнейший процесс. На практике он не совсем в курсе, но вот в порно он такое видел. — всё ещё уверен? — да, — уверенно отвечает брюнет. Антон в подобном не совсем дурак, честным быть. Понятно, у него был секс, это уже Арс с него пай-мальчика сделал, но до него грешки были. Тусовки, алкоголь, и тогда ещё девчонки. Не совсем хочется вспоминать, но перейдя к сути: с парнями и у Антона не было. Но он много читал и смотрел порнушку, знаний должно хватить. Он выдавливает холодный гель на пальцы, растирая его, чтобы согреть. — милый, прости, может быть слегка неприятно. Но есть идейка, которая, вероятно, сработает. Рукой он тянется к колечку мышц, попутно наклоняясь, и облизывая сосок. Оглаживает, после аккуратно проталкивает палец внутрь, давая привыкнуть к новым ощущениям. Слегка непривычно, но не больно. Антон же успевает удивиться тому, насколько везде всё гладко. Абсолютно. Сколько же тайн на самом деле хранит этот чертёнок, если готовился к подобному. Палец тем временем скользит дальше, входя полностью. Арс вновь стонет, когда Шаст прикусывает сосок, вводя второй палец. Это отвлекает, ещё как, и Арс даже не чувствует особого дискомфорта. Антон не входит ими дальше чем на две фаланги, но Арс выдыхает полной грудью, скуля, — Тош. — прости, — смазано целует в уголок губ, и выходит полностью, вновь открывая тюбик. Наливает ещё немного смазки, согревая. Так то лучше, и два пальца уже входят свободно, вскоре Антон даже может развести их ножницами. Он делает всё аккуратно и не спеша, максимально комфортно для парня. Вскоре в двум пальцам он вводит и третий, от которого Арс тихо шипит, но Антон делает все настолько трепетно, что это не больно, а просто неприятно. Его отвлекают поцелуем, становится легче… До такой степени, что хочется большего, очень хочется. — Антон, мгх, пожалуйста, — неожиданно громко стонет парень, от неизвестных раньше ощущений. — нашёл. — ч-что это? Тош, господи, сделай так ещё раз. — всё что угодно, — и он повторяет прежнее движение, опять попадая по простате. Пальцы очень скоро пропадают, и Арс скулит, привыкнув к приятной заполненности. — сейчас, котёнок. Антон тянется к тумбочке, доставая оттуда серебристый квадратик. Назад пути нет, и сейчас действительно произойдёт то, что оба могли представлять только в фантазиях. Антон открывает упаковку зубами, как в каком-то грёбаном порно, ухмыляясь так пошло, что по коже бегут мурашки. Надевает презерватив, нанося ещё немного смазки. — Арс. — давай, Тош. Нежный поцелуй, в который вложена вся любовь и поддержка, и Антон прижимается к чужому телу, просто сгорая от желания. Нежность — олицетворение происходящего, и Антон бережно и понемножку входит в податливое тельце. Пару аккуратных движений, и он входит до конца. Стоны сливаются в унисон, разливаясь по комнате. Столько чувств, столько желания, столько любви. Вот сейчас все рамки стираются, все, которые были фантомно выставлены ими же. Первый медленный толчок — стон. Полный наслаждения. Сигнал: можно двигаться дальше. Входить глубже, сильнее, быстрее. С каждым разом выбивать сладкие стоны, целовать открытую шею и кусать манящие ключицы. Это всё можно, от этого всего кружит голову. От того как этот мальчик прогибает свою спинку, как приоткрывает ротик. — Арс, ты невозможен. Я перестал вывозить тебя определенно. Но пиздец как люблю. — и я, только а-мгх, — резкий толчок, — с-сука. — ну что так сразу, ахуенно видеть твои глазки, когда ты так развязно стонешь, не удержался. Да, это определенно о любви, что бы не говорили, не делали — они любят. Очень сильно. Это в каждом касании, каждом поцелуе. — Сюш, я долго не продержусь, определенно. — да и я. Боже, пожалуйста, быстрее, — стонет брюнет. А дважды и повторять не нужно. Поцелуи, засосы, укусы, стоны: ведь так хочется. Хочется идти на поводу желания, и правильно, ведь оно взаимно. Как и говорили, долго не продержатся, ведь слишком долго ждали. Толчки все быстрее, стоны выше. Антон опускает руку на чужой член, двигая, постоянно сбиваясь с собственного темпа. Сам еле держится, но оттягивает момент разрядки. Дышит тяжело, склоняясь над ушком, тихо стонет — не стесняется. Тело под ним мелко дрожит, и он понимает — конец близко. — Тош, а-агх, я… — знаю, давай, малыш. Двигается быстрее, ускоряя движение на члене. Мгновение — попадает по комку нервов, и парень под ним протяжно стонет, кончая. Эту узость внутри его мальчика терпеть просто невозможно, и парень заканчивает следом, впиваясь в губы поцелуем. Яркая вспышка, звездочки перед глазами, и так хорошо не было ещё никогда в жизни. Парень выходит с мальчика, и презерватив летит в мусорку. - Арс, ты как? - все хорошо, даже слишком. Я тебя очень сильно люблю. И я хочу спать. Кажется, всё,- улыбается парень,- если серьёзно, эмоций слишком много,- зевает,- но я счастлив. - люблю тебя. Тогда спи, котёнок, ты устал. Сладких снов. - сладких снов,- легкий поцелуй в губы, и осознание - это счастье.