Падение в Бездну

Небо светлое, гроздья звёзд яркие, такие близкие. Совсем, как раньше. Протянешь руку — чувствуешь их холод. Но не замерзаешь — вопреки законам греешься в их знакомом тепле. Ложь. Всё — ложь. Тут, на Дне, нет ничего, кроме обмана. Итэр заставляет себя вспомнить: Бездна опасна. Тьма Бездны, что лишь на вид привлекательна, забрала у него единственную семью. Итэр чувствует лишь страх. В тишине он слышит, как разбивается чьё-то сердце, превращая душу в нечто иное, опасное, ужасное. Тишина Бездны ненавидит его за то, что он знает её тайны. И охотится на него, как и тьма. Итэр оборачивается — лучше бы умер секунду назад — и видит её. Его силу. И его слабость. Стоять, не поддаваться, не дать узнать. Он почти делает это. Но вновь проигрывает самому себе, срываясь на задушенный крик: — Люмин! И крик его теряется, тонет. Меркнет и заглушается. В её глазах — Бездна, которой он проигрывает. В которую он падает. В полном одиночестве. Бескрайнем и поглощающем, беспредельном и невообразимо холодном. Итэр бежит, чувствуя ломоту в ногах, пламя в лёгких, слыша только своё хриплое дыхание. — Подожди, прошу! На её лице — лёгкая улыбка, совсем, как раньше. Итэр моргает, смахивая непрошенные слёзы. И после не находит никого. Над головой — далёкие холодные звёзды, тёмное небо. Под ногами — Интейват. Итэр падает на колени, не ощущая боли. Мешкается, сомневается, но, пересиливая себя, стягивает с рук перчатки. Нежные лепестки каменеют под его пальцами, осыпаются пылью сквозь них. Тут, на Дне, нет ничего, кроме обмана. Никто не слышит его крика, никто не знает его безобразной гноящейся боли в груди. Тьма Бездны, что лишь на вид привлекательна, забирает его душу. Тишина Бездны поглощает его разум. Наслаждайся падением в свою Бездну. Он бежал, чтобы упасть и не подниматься. Чтобы умереть здесь и больше не думать ни о чём. Как же его бесит этот лживый мир. Как же он его достал. Где-то далеко он чувствует вспышку Электро — шрам на спине отзывается привычной болью. Только она здесь и настоящая. Но и боль уходит прочь, когда спины касается знакомое и далёкое тепло. Откуда он его знает? А кто это — он? Под дрожащими пальцами — холодный металл, что сменяется горячими маленькими ладошками. Голоса вокруг звучат отчётливее, тьма проясняется. Проклятие разбегается с кровотоком по тёмным углам сознания, он заставляет себя подняться, сразу же ощущая, как его сжимают в объятиях. — Итэр! Не пугай так Паймон! Итэр. Вспомнил. Он вошёл в портал и оказался в кошмаре наяву. — Да, чувак, ты чо натворил? Мы чуть с ума не посходили! Итэр мотает головой, не доверяя своим горящим лёгким, своему мутному разуму. И удивляется, как легко и привычно оказывается утешающе погладить Паймон по голове. — С кем ты говорил? — спрашивает Е Лань осторожно, оглядывая пространство. — Ни с кем, — и почти не врёт. Им не нужно знать, кого Итэр видел. Отголоски произошедшего больно бьют по рёбрам — справедливая цена за великий обман целого чужого мира. Узнают, кто его сестра — не посмотрят на его подвиги, не поймут её мотивов, не услышат их историю. В лагере тишина не давит, сумрак не туманит разум. Сладость печёной фиалковой дыни тает на языке, ослабляя хрипоту. Но Итэру не по себе — он боится что, так отреагировав сегодня, большего его душа не выдержит. Встретит Люмин ещё раз — и сломается, а жалкие осколки сердца больше никто не соберёт. Итэру не снилась лазурь родного неба, не снились знакомые золотые глаза. Ему не снилось ничего, потому что он не спал. Но его будто ледяной водой окатили, чтобы посмотреть, как он, растерянный и униженный, будет дрожать. Посмотреть, как его нещадно сломает. — Йоу, братан! — Итэра поднимают над землёй крепкие большие руки — он и пискнуть не успевает. — Давай-ка отдохнём хорошенько! Итто усаживает Итэра на землю, поближе к костру, садится рядом. — Я не устал, Итто, правда… — А я тогда не великий они! Итэр, отвлечённый громким смехом Итто, замечает Паймон на своих коленях слишком поздно для побега. Она, удобно устроившись, прижимается к нему, одной рукой удерживая край шарфа. Итто почти силой заставляет опереться на его плечо, Е Лань заботливо накидывает свою куртку на спину Итэра. — Я буду рядом, — говорит Сяо, присаживаясь неподалёку. На невысказанный вопрос в глазах Итэра отвечает краткое: — Кошмары. — Да, Итто никому не даст тебя в обиду. Ты можешь поспать. Итэр знает: собирать заново его не будут. Ему просто не дадут сломаться. Да, не будет сказок о лучшем мире шёпотом, не будет таких же успокаивающих объятий Люмин. Итэр выдыхает, прикрывая глаза. Его не встречают незнакомые пустые глаза. Он не попадает в темноту Бездны. Он не тонет один в её тишине. Итэр твёрдо решает — никто не изменит этого решения — ложь закончится. — Отдыхай, братец.