Бойся собственных демонов

      Демон. Рождённая светом тень, ускользнувшая в вечный мрак. Отверженный, разбитый, изгнанный, потерявший навсегда усладу Рая.       Суровый нрав и жесткий взгляд, один лишь голос с нотками металла вызывает дрожь безумного страха и неотступное повиновение. Он ставит на колени своей волей, подчиняет, захватывает и распоряжается душой, как угодно.       Демон. Свет Несущий. Восставший против Небес, падший, навсегда потерявший шанс существовать в господней благодати. Бросивший вызов собственному отцу, непокорный, несломленный, гордый…       Библия зовёт его Люцифером… но земная книга лжёт… Люцифер силён, но не настолько. Он лишь сын короля Ада, мальчишка, не евший мяса с ножа. Не знавший войн и лишений, не понимающий, ради чего стоит бороться. Потерянный принц, мысли и чувства которого слишком светлы для того, кто является порождением тьмы.       Я прикусила губу, вспомнив его красные яростные глаза. Они пугали меня, пробивали ток по хрупкому телу, нагоняли жути, а вместе с ней и желания приблизиться, заглянуть в душу, достать самую суть.       Мальбонте иной. Одержимый идеей революции, измученный, сильный. Он идёт против течения, широко раскрыв чёрно-бордовые крылья упирающемуся встречному потоку ветра. Крылья цвета крови…       Мрак окутывает его… над головой сияет нимб, за уверенными шагами тянется кровавый след. Шлейф криков, мольбы… стонов… зловонное дыхание смерти. Беспощаден, безжалостен.       Справедливость? Какой ценой? Лучше гнилой мир, чем одна жестокая, но расставившая всё по местам война? Лучше ли… Мальбонте безумен в гневе, его путь — восхождение Тирана.       Зло во имя высшей цели не становится меньшим злом. Да и есть ли вообще такое понятие? Меньшее… большее… Зло — это зло, и ничего тут не попишешь. Договор с совестью, помогающей заглушить крики павших в голове по ночам. Боль в сердце… есть ли?       Мальбонте… как он столь удивительным образом мог сочетать в себе жестокость и благородство? Истинный демон — всегда рожденный ангелом. А тени — слуги света, ведь они показываются взору, только когда светило неподалёку. Прав был Шепфа, говоря, что Мальбонте всегда был его любимцем… Как и Люцифер в той земной книге? Непокорных детей любят больше… даже наказывая, даже лишая привилегий и сладостей. Но дети не всегда понимают это, воспринимая наказание за смертельную обиду и чувствуя себя отверженными.       И злятся… впускают тьму в свою душу и сердце, творят глупости назло родителям, пытаются превзойти, доказать, что они лучше.       Мальбонте не внял пути милосердия и прощения. Он мстил, подговоренный чужими извращенными наставлениями. Злодей? Антигерой? Жертва обстоятельств?       Ненависть, обращенная против него, превратила его в пепел. Мёртв, уничтожен, но не забыт.       Закрываю глаза, ложась в постель, и вижу его усмешку на бледном восковом и до жути красивом лице.       — Что ты сделал? — спрашиваю, срывая голос, бегу за ним во тьму, не разбирая дороги, а он издевательски отдаляется.       — Я — изменение, — шепчут бескровные губы, звук тонет в тумане, раздается внутри головы, — символ революции… Пока моё имя на устах соратников, я жив. Я не обрету покой... мне не суждено.       — Что ты имеешь в виду? — кричу ему, падаю, сдирая в кровь колени, но бегу, тянусь. Смеется. Хрипло, надрывно. Дьявол.       — Глупая пташка раскрыла секрет, исполнила всё, за что я боролся и умер, даже не понимая последствий.       Холодный пот прошиб моё тело, стало вдруг холодно… так зверски холодно стоять одной в кромешной пустоте. Словно внутри чёрной дыры, в небытие, где нет и не будет жизни. Больше не будет. Остановилась, огляделась.       Силуэт Мальбонте едва заметен, он тоже замер, с хитрым прищуром изучая моё смятение.       — Только я мог защитить тебя… Но ты пошла против.       — От чего защитить? — на смену холоду пришла ярость. Я рванула к нему, изо всех сил пытаясь сократить расстояние, рассмотреть его лицо. Бег в пустоте… над пропастью, над скалами… в безмерном и безвременном Ничто. Его крылья как маяк. Сердце застучало быстрее.       Крылья… маяк… Мои крылья в башне, помогающие преодолеть лестницы. Доверие, слепой шаг вперёд. Он доверился тогда, но могу ли довериться я? Ступор. Ноги пристыли к пустоте, их словно засосало в вязкий ил болота.       «Не иди за болотными огоньками… они всегда ведут в трясину, норовящую тебя пожрать».       Страх тонкой нитью сшил нервные окончания. Крик беспомощности замер в горле. Мальбонте обернулся, усмешка злая, снисходительная, острая, как лезвие клинка.       — В тебе моя сила… они станут бояться тебя. А те, кто верит в справедливость… — слово, тягучее, произнесенное с таким наслаждением, словно священное. Он стал приближаться, я уже четко видела его могучую статную фигуру, крепкие мышцы, пропитанные тьмой, бездонные страшные глаза и огромные кровавые крылья.       Он улыбнулся, как паук при виде пойманной в сети мухи. И я инстинктивно задергалась, пытаясь освободиться, но безуспешно.       — Те, кто верит в справедливость… решат пойти за тобой к цели. К моей цели. Я отшатнулась, как от пощёчины.       — Я никогда не стану тобой! И не устрою новую войну ради своей прихоти! Я… я…       — Тшшш, — Мальбонте осторожно, почти ласково провёл пальцем по моей щеке, и я застыла, не в силах сопротивляться искушению. Веки обожгли непрошенные слезы. Всё не должно было кончиться так… Его запах, его руки, его бездонные проницательные глаза, голос и власть. Но вместе с тем он понимал меня, как никто иной, а вот я… я понять не сумела, не смогла, оказалась слишком слабой, но уверенной, что поступаю правильно. Правильно ли?       — Когда ты поймёшь, что мир во власти ангелов уже ничто не спасёт, — заговорил он страшным, глубоким, тихим и серьезным голосом так, что не оставалось сомнений…       — Когда проведёшь века в заточении и одиночестве… когда почти все демоны будут уничтожены, и Равновесие рассыплется прахом… ты вспомнишь мои слова. Я не виню. Я подожду. Некоторые уроки предстоит выучить не с первого раза.       Сомнений… что его пророчество исполнится… не стало в тот страшный миг. Мальбонте понял это и снова улыбнулся, приблизился, запечатлев грубый но доверительный поцелуй на моих пересохших губах и прошептал:       — До тех же пор… я не покину твоих мыслей, чтобы в решающий час стоять безмолвной тенью за твоей спиной и ждать возможности возродиться вновь. Бойся демонов, которых не сумела приручить, ведь они несут в себе одну лишь тьму... А Тьма губительна и разрушительная. Её невозможно держать взаперти. Придёт день, и она вырвется на волю, снося всё на своём пути, вновь погрузив мир в незыблемый хаос. Что было однажды, то будет и дважды. Мальбонте мёртв, но не забыт. Повержен, но навсегда останется её частью. Безмолвная тень, проклятье, ожидающее часа, когда Сила вновь вернётся из Сосуда к своему владельцу. Он будет жить, пока бьется сердце Вики, он будет снова ждать момента, когда сможет восстать вновь: яростнее и сильнее прежнего. Он станет собирать себя по крупинкам заново, во имя своей цели. Он не сдастся, не привык, не научен. Его с самого рождения все считали чудовищем, но он стремился проявлять ангельское благородство, не хотел причинять никому зла, не получал удовольствия от расправ. Мальбонте не поняли. Значит, пришло время сменить тактику и показать им истинного монстра, не знающего жалости ни к кому.