Все шансы

— Всех так восхищают полутона… Все очарованы неоднозначностью, двойным смыслом… Игра теней и полутеней, жонглирование словами, намёки… И когда говорят, что есть тонкости, или ещё иногда красиво: нюансы, обычно это преподносят с каким-то если не пафосом, то с особенным весом. Как по мне — это всё… Хочется сказать грубо, но раз уж пошли слова на французский манер, то как-то не в тему будет обычное, русское «херня». Поэтому, как по мне — это всё заблуждение. Я могу легко представить, что так говорят об искусстве. О полотнах, о музыке даже… О литературе — реже, но всё же да. Однако, когда речь идёт о человеке, то никакие полутона не прикроют гадостную душу. Это опыт во мне говорит. И если кого-то прям до мурашек пробирает от этих самых неоднозначностей и полутеней в ком-то, то я могу вынести свой вердикт, коль спросят, — это просто неправильная калибровка внутреннего ориентира. Поломка навигатора. Люди сами в себе не плохи и не хороши. Даже мотивы их не имеют какого-то особенного оттенка, хотя они уже говорят много больше. Особенно, когда понимаешь их хорошо. Поступки — это куда более точный показатель. Но по итогу значение имеет лишь цель. Потому что цель — есть результат. — Двенадцать лет прошло, Дёнь… Чего ты от меня хочешь? Вот здесь и сейчас, чего? У нас было-то сколько-то месяцев бешеного секс-марафона с перерывом на сессию. И ты выглядишь так, будто у тебя ко мне какое-то дело на миллион, зачем ты пытаешься ностальгировать? — Я на тебя три года смотрел, Энди-Дэнди, до того, как мы стали больше, чем друзьями. Не надо умалять того, что было. Тебе лицемерие не к лицу. Здесь и сейчас я просто рад видеть тебя. Рад, что у тебя сложилось в твоём деле. Рад, что не сложилось в семье. Рад, что ты стал сильнее после этого. Не смотри так, я наблюдал, как и все, кому не лень, это было не сложно. Но ты ведь понятия не имеешь, кто я, да? — Вот сейчас ты мне говорил про неоднозначности, полутона и нюансы, на хрена ты сам начинаешь разгонять и туману напускать? — О, а это интересный вопрос. Потому что ты, как все. Тебе тоже интересно, ты тоже очарован двойными смыслами, вопросами с подоплёкой, тебе интересно играть и искать разгадку в том, кто сидит напротив тебя. Скажи я, как есть, — вильнёшь хвостом, золотая рыбка, и исчезнешь в пучине морской. Тебя словом «счастье», например, не заинтересуешь. Поэтому и туман уместен, и завуалированный смысл… — Да я как-то и не претендую на уникальность, Дёнь… Меня устраивает твоё а-ля оскорбительное «как все». Мне нормально… Потому я ещё раз спрошу, а потом пойду, если ничего толкового не услышу… Чего ты от меня хочешь? У меня расписание напряжённое, и мне ещё нового ассистента искать, потому что старого придётся уволить за такую подставу. Это, кстати, тоже о тебе кое-что говорит — то, что тебе плевать на других. На меня и моё время. На Тёму и его заработок. — Мы все принимаем решения, будучи взрослыми людьми. И значит, должны быть готовы нести ответственность за них, а не искать виноватых в случае провала, не находишь? Но я помню твой вопрос. И скажу вот так: про здесь и сейчас ты уже слышал. А про то, что я хочу по результатам этой беседы… Откажись от заявки на Китай. — Оп-па… Вот тебе и финтифлюшки… Вот тебе и бывший любовничек с подкатом… Лучше бы ты яйца подкатил, Дёнь… Уоу-уоу… Ты глазками своими блядскими так опасно-то не сверкай… Ты, может, и нагибал меня по-всякому, но это дело уже быльём поросло… И губки свои не поджимай… Китай будет моим. И раз уж ты влезаешь… То считай, что это дело принципа. — Денис Андреич, вас там ожидают. Велели просить… Вот так и закончилась эта беседа двух бывших. Товарищей. Друзей. Однокурсников. И чего уж тут тайны мастерить из паутины — любовников тоже. Дениса Андреича «велели просить», Андрею Денисычу пришлось счёт оплачивать, потому как его давнишний знакомый ушёл, даже не кивнув на прощание, только глазам опасно сверкнул, и расторопный мальчик, который их обслуживал, даже на чай не дождался. Чай Олежка всё же получил. И от того, кто Дениса Андреича просить велели, и от самого Дениса Андреича, поскольку хоть это и его ресторан, и его личные вип-комнаты, а обслуга должна зарабатывать хорошо, чтобы налево не смотрела. Но это история уже другая, как и история самого Олежки. Думается, про историю Тёмы, который организовал эту встречу своему боссу, тоже не интересно читать — денег он получил хорошо, а вот рекомендации не получил вовсе. Потому как Дёня о нём сказать мог только то, что он продаётся, а Энди-Дэнди, которого так, собственно, двенадцать лет не называют уже, убрал его из штата молча. История Андрея Денисовича Золотовского, которого рыбкой золотой Денис Андреевич Баринов назвал не просто так — в юности тот носил шикарный низкий хвост, и его волнистые волосы завивались аккурат, как у золотой рыбки из сказки, — так вот, его история уже интереснее будет. Свою голубизну он очень долго не признавал. Потом случился конфуз, после которого отговорки про случайность и «оно само» уже даже перед собой не сработали бы, и он упал в первую любовь, как в жерло вулкана. Потому что горел птицей-фениксом в руках Дёнечки, теряя здравый смысл. Ну, его — смысл, то бишь, ему быстренько помог найти родной папенька, подогнав в невесты не кого-нибудь, а дочку правильного человека. И обставил он всё так здорово, — даже нанимал какого-то консультанта по отношениям, — что Андрюша в Ладочку почти влюбился, а может, даже и не почти. А проблемы с потенцией решились быстренько — таблеточки, пара приемов у какого-то экстра-спеца то ли по гипнозу, то ли по черной магии, и конечно же грамотные консультации по построению идеального брака. Если отставить попытки саркастить, то обработали парнишку грамотно и со всех сторон. А причиной всему было то, что Ладочка Маздаева была в Энди сильно-сильно влюблена. Она уже отчаялась сама обратить на себя внимание предмета её воздыханий и задействовала тяжёлую артиллерию в виде мамы. Потому что папины деньги Андрюшу не впечатляли никогда. А Ладочкина мама, как опытная женщина, подключила к этому безобразию ещё и папу Энди, который о подобной партии для сына мог только мечтать в слюнявых снах. Со стороны наблюдателя, коим Дёня в тот момент вынужден был выступать, это было феерическое мошенничество. Как в фильмах про «медовую ловушку». Только без куша в виде кучи бабла и с заведомо херовым финалом, потому что нельзя держать образ всю жизнь и обманывать человека, с которым тебе детей иметь придётся. Но Ладочка надеялась, что потом он её и такой будет любить, какая она есть, главное, замуж выйти и дитятку родить. Годика через три-четыре. Лучше шесть-семь, конечно, потому что погулять-то ещё хочется… Роман с другим мужчиной остался в тайне, Дёня идиотом не был никогда, даже в подгузник какая, планировал всё наперёд, и потому просто ушёл. Переживал, грыз кулаки и свадьбы счастливой пары не дождался — перевёлся в другой вуз. Так уж вышло, что в другой стране. И дальше больше — на другом континенте. Но убиваться не стал — выбор каждого отдельно взятого человека священен и сакрален — кто же знает, что на самом деле в душе у кого. А выбор любимого человека — тем более. Даже если он не в твою пользу. Жил себе теперь уже Дэн дальше, но из виду Энди не терял. Новоиспечённая жена Андрея не захотела идти в профессию — она изъявила желание петь. Папа раскручивал как мог — а папа, как в знаменитой песне, может всё, что угодно — и её крутили по каждому утюгу и холодильнику, перемывали косточки её мужу и друзьям в прессе. Только папу не трогали. Ну, чревато же. Развелись они громко, но уже не по причине «широкой» известности Ладочки. А просто потому что дочь Маздаева разводится. Прошло долгих семь лет — Дёня давал меньше этому браку, — и пара рассталась. Деток так и не завели — ну куда там, карьера же, фигура же, гастроли же, наркоклиника же… Наверное, последнее имело смысл поставить первым. Нет, ну кто мог подумать, что нелюбимая женщина будет страдать в браке? Где же это видано-то? Снова опуская сарказм, Лада себе жизнь поломала сама. Того, чем она изначально цепанула Энди, никогда в ней на деле не присутствовало. Она не хозяйственная, не любит сидеть дома, не любит готовить, не считает традиционное распределение ролей в семье эталонным, не любит природу и песни у костра. Не любит футбол, в конце концов. У них из общих интересов на тот момент — хороший виски и Мумий Тролль — раннее. Если глубже копать, то и Андрей не слишком-то к этому всему стремился, но мы помним, что Андрея обрабатывали и мозги промывали несколько месяцев кряду. Какой должна быть идеальная жена, каким — идеальный муж, и там всего хватало — и газлайтинг, и манипуляции, и шантаж. Глотнув с Дёней свободы, но не успев в эту свободу поверить, он оказался с забитым этой родительской доброю мыслию ртом по самое горло — так, что и дышать нормально не мог. Ладочка же сама себе придумала, каким будет её муж, подставила в эту картинку единственного парня, которого не интересовали папины деньги, мечтая, что всё сбудется, что нарисовалось в её голове. Реальность, тем временем, её не сильно интересовала. Единственное, что было диаметрально разным, но действительно важным — это вопрос о детях. Потому что ребёнка Энди очень хотел, по крайней мере, верил в это сильно. А вот Ладочка — нет. До неё дошло спустя семь лет брака, что она — чайлдфри. И у неё хватило ума и мужества признаться в этом мужу. На этом их брак и закончился. Произойди это открытие в голове Лады ещё даже четыре года до этого, есть большая доля вероятности, что Андрей пришёл бы в ужас, стал бы её переубеждать в этой безусловной глупости, потому что по-своему эту девушку всё же полюбил, привык быть почти нормальным таким мужем, у которого в семейной жизни есть взлёты и падения. Взлёты случались, когда его терпение подходило к своей точке невозврата, и тогда на какое-то время Ладочка превращалась в ту девочку, которая его очаровала в юности — в домашнюю, милую, немного наивную, в ту, которая видела в нём решение всех вопросов и бесконечный авторитет. Это никогда не длилось долго — два-три месяца, и Лада постепенно теряла обломки своего образа идеальной жены. Она на самом деле старалась, и заученные с подачи консультанта клише вновь возводились ей в ранг нормы. Но её такой образ жизни угнетал, и она начинала радовать себя нездоровыми развлечениями. В конце концов она бунтовала и становилась другой версией себя — экстремально свободной и почти незамужней. На цыпочках-то всю жизнь не простоишь… Её измены обсуждались публично в прессе разного толка, а вот Андрей за все годы брака, даже когда было совсем плохо, измен себе не позволял. И самым диким было то, что верность он сохранял не из страха перед тестем, а из принципа. Уже ведь упоминалось, что он принципиальный? До самого дня, пока они не ознакомились с постановлением о разводе, он не изменял своей жене. Об увлечении юности он не думал вовсе, словно и не случалось ничего, но и после окончания семейной жизни его довольно долго не тянуло на отношения. Наелся. За время супружества хорошего имени в профессиональной среде себе Золотовский так и не сделал. Кто будет нормально воспринимать юриста, который светит грудью на чуть ли не порно-картинках с супругой в сети и не может жену приструнить? Здесь даже не столько дело в публичности их личной жизни, сколько в том, что работал Андрей Денисович, естественно, на папу жены. И его иначе как «зятьком» за спиной не называли. Он не был туп, работал как все, не стремился к высоким амбициям и в принципе был хорошим исполнителем. За что его, конечно, дома на семейных советах Золотовских-Маздаевых шпыняли. Тесть как-то пробовал его подтолкнуть по карьере, но Андрей сделал, наверное, единственный в своей семейной жизни самостоятельный шаг — сказал, что не заинтересован во власти. Так он и остался первым помощником первого зама — женщины толковой, мужественной в своих рабочих решениях и точно понимающей, в чём её помощник хорош, а в чём нет. Он подготавливал переговоры, писал ей вступительные речи, разбирался в сотнях нормативных актов, чтобы выудить нужную строчку, но не хотел вылазить на авансцену. Она его ценила и искренне жалела о его уходе, когда он подал заявление. Но по-человечески поддержала. После развода он не остался с голым задом, как периодически попугивал его папа. Тесть, в отличие от родного отца Андрея, насмотрелся на выверты доченьки сполна. Он вполне нормально относился к тому, что зять вкладывает куда-то честно заработанные деньги, оставил ему квартиру, машину, какие-то накопления и счета, точно зная, что Ладочка деньги только тратила. Причём жадным мужем Энди не был. Чего стоят хотя бы подарочки, освещаемые прессой, на годовщины свадьбы, или карьеры, или просто так. Измены своей жене он не то, чтобы прощал. Первые несколько моментов серьёзно задели его, ломая что-то внутри. Но произошло это уже после того, как Лада поняла, что влюблённость её канула в лету, женой ей быть интересно только в каких-то отдельных случаях, что Андрей изменился, она больше не чувствует его, и вообще… И однажды, проживая внутри эти странные эмоции, Золотовский почувствовал не обиду или боль, а облегчение. Их постельная жизнь была яркой и разнообразной каких-то полгода-год, а потом, когда свадьба осталась за спиной, а в планах появились замашки на сцену и карьеру звёзды и первое ответственное поручение от тестя, это перестало быть интересным. Секс, время вместе, разговоры… Наверное, в тот момент, когда отпустило, наконец, это странное помутнение в голове, Андрей понял, чем по сути всё это время был его брак. И относиться к отношениям в семье он начал как к хорошей сделке. Знал, что в конце концов разведётся, и потихоньку готовился к свободной жизни. Но принципам своим не изменял. И только благодаря такому своему отношению он и смог не спиться или не сорвать себе нервы. Иначе жизнь с наркозависимой, взбалмошной, инфантильной Ладой Маздаевой стала бы для него адом. Андрей Золотовский не слишком-то приветствовал прессу, и впервые использовал этот источник для рекламы собственного бизнеса лишь после конкретного такого пинка бывшего тестя. На тот момент Папа уже перестал работать на государя-батюшку, вышел на заслуженный отдых, снял в конец охреневшую доченьку с довольствия и отправил в ссылку вместе с матерью в очередной рехаб. Мать там была исключительно для того, чтобы Маздаев мог вдохнуть свободу полной грудью. Было это через пару лет после развода, когда у бывшего зятя бизнес только начал набирать обороты. Причём крупные. А флёр таинственного бизнесмена, который не показывается на публике, весь паблик рэлэйшнз отдав на откуп своей команде, уже перестал выглядеть так привлекательно со стороны контрагентов. Одним словом, сам не зная того, Маздаев оказал Денису Андреичу огроменную услугу, подпоив своего зятька прямо перед приходом в его загородную усадьбу проверенной годами и подкормленной постоянными денежными вливаниями съёмочной группы. Иначе никогда бы Баринов не узнал тех откровений, которыми сейчас располагал, и которые стали достоянием общественности. Что же до его собственной истории, она была куда прозаичнее и прагматичнее. Европа, а потом и Америка, с их вечной толерантностью не вынуждала Дэна скрывать свою ориентацию, к осознанию которой он уже в юности подошёл очень открыто. Да и как иначе, если, едва лишь увидев свою золотую рыбку, он понял, что влюбился. Впервые в жизни. Однако Россия — Мать его, не слишком располагала к таким откровениям, и единственным шансом быть ближе к своей голубой мечте — и здесь уже совсем не поэтичное, а вполне такое конкретное «голубой» — стала дружба. И Дёня, узнавая своего поначалу приятеля, а потом и друга ближе, падал в него всё сильнее. То доверие, открытость и честность, внимательность, какая-то совершенно нереальная забота… В общем, всё то, что он видел в Энди-Дэнди, орало ему в глухое ухо, что его чувства могут, очень даже могут быть взаимны, а ещё, что Золотовский для него — просто подарок судьбы. Потому что они были идеальны вместе. И когда в Энди прорвалась, наконец, эта лавина из чувств… Эти месяцы Дэн до сих пор вспоминает как самые счастливые в своей жизни. Как он горел… Как он мечтал, как он жил в те дни… Он начал новую жизнь, вёл её активно, весело, но с умом, однако это не значит, что ему не было больно. Да, он принял решение любимого человека, исчез из его жизни без криков и драмы, лишь однажды попробовав поговорить с ним, но увидев испуганный, умоляющий взгляд, отступил. Написал ему письмо перед отъездом, объясняясь, желая, выражая надежды на золотовское счастье и так далее, но не ждал его на перроне, не указывал время отбытия и вообще… Не отправил. Это письмо ничего не изменило бы — слишком цепко ухватилась за него Ладочка, но в этих бумажках была вся его боль, отчаяние, тоска от расставания и немыслимое горе потери любимого мужчины. Это письмо он неизменно хранил в своих самых важных документах, а потом и в сейфе, и оно служило ему напоминанием не только о боли, но и о том счастье, что он успел ухватить у судьбы. Несколько лет учебы, сначала в Германии, а потом и в Штатах, несколько лет практики, неугасающий интерес к своему делу и весьма неплохой даже по зарубежным меркам доход, а потом случайная сделка в случайных обстоятельствах привела его обратно в Россию. Но Дэн, а теперь уже снова Дёня, не обманывался, когда признавался себе, что ключевым фактором в его решении вернуться был всё же развод Энди. Потому что он свою золотую рыбку не забыл. Он не страдал по нему ежедневно, строил свою личную жизнь, то более успешно, то менее, наслаждался результатами своего труда, но ни в одном из своих партнёров не находил того, что искал. Дэн не старался не сравнивать — он в принципе людей не сравнивал, считая уникальными, и зная, что даже очень похожие люди в чём-то совершенно разные. Но таких эмоций, такого доверия, такой глубины в другом человеке для себя так и не нашёл. С хорошими деньгами в кармане, но главное с умением их зарабатывать и ими распоряжаться, начать свой бизнес здесь было несложно. Он не светился в хрониках, просто потому что ему это было не нужно. Для этого, как и у Андрея Денисыча, существовали специально нанятые люди. Но за несколько лет один ресторан превратился в несколько, а ещё добавилась пара франшиз, и конечно был ещё тот бизнес, ради которого он и поменял заморские берега на отчий дом. Логистика и поставки. Небольшая компания, с довольно скромным, но стабильным доходом. Дёня не стремился тягаться с крупными рыбами в этом аквариуме, однако были некоторые обстоятельства, которые привели его в эту нишу. И именно благодаря им он стал прямым конкурентом Энди-Дэнди. Денис Андреич был прежде всего бизнесменом, сейчас уже довольно опытным, но всё ещё рисковым и дерзким порой, однако в этой беседе он преследовал не только свои коммерческие цели. Даже не столько. Он намеренно не появлялся в жизни Энди, никак не выдавая своего присутствия на родной земле, отчасти опасаясь разочароваться, отчасти понимая, что это может быть опасно для них обоих. Не только в плане душевных терзаний. Да, он дрожал перед встречей. Порой он издалека наблюдал за любовью своей юности, да и не только юности. С безопасного расстояния. И не всегда честными методами. Но у него были свои причины. Равно как и на то, чтобы прощупать почву, понять, на чём можно сыграть в партии с Золотовским — уже не только золотой рыбкой, но и акулой временами, — в личном общении. Он провоцировал, мягко намекал на прошлое, и его сильнее, чем хотелось, задело то, как Энди отозвался об их близости. Но Дёня знал, что это лишь ершистые иголки рыбы-ежа, созданные защищать. Повествование, очевидно, сменило стилистику, но едва ли Денис Андреич смог бы так же иронично, а порой и саркастично рассуждать о себе. И своём личном. Но он был искренне рад, что принял то — самое первое решение по возвращении на Родину — не сближаться. Иначе ему было бы невыносимо трудно не испытывать угрызения совести, ввязываясь в эту авантюру. Потому что волей судьбы эта авантюра была личным. Как уже стало понятно, это история не Тёмы и Олежки, и даже не не слишком успешной звездули Ладочки. И более того. Это история не Дениса Андреича и Андрея Денисыча. То, что здесь будет рассказано — это история несбывшегося счастья Дёни, его личных мотивов и надежд и неслучившейся свободы Энди-Дэнди, вылившейся в постоянное бегство то ли за капиталом и собственным делом, то ли от себя.