белый, черный, алый.

      он всегда в центре внимания - вихрь черно-белых красок, с яркими алыми пятнами, точно лужицы крови разлиты в немое кино.       его улыбка всегда одинаково широка - неважно, сидит он с друзьями, в очередной раз создает шум или режет людей - ему всегда весело.       ему ценен лишь один человек - некий федор достоевский, его наниматель, если можно так выразиться. он понимает идеалы николая, его стремление к свободе, его мысли. он принимает понимает и самого гоголя. читает, словно открытую книгу. и тому это не нравится.       идеальность факт того, что федор столь понимающий тяготит николая. это лишает его свободы, ибо оплетает мысли того привязанностью. черная и липкая, она заползает в разум его и разлагаетсяразлагаетсяразлагается словно труп, охватывая своими миазмами все больше и больше. гоголю хочется выскрести ее из головы, уничтожить источник ее и растереть в пыль остатки чернеющих щупалец. ему хочется стереть с лица земли самого обладателя фамилии достоевский - и уничтожить за ним себя, раздирая остатки своего рассудка в клочья.       он следует за федором, везде и всюду - и с каждым часом рассудок все больше утопает в липкой грязи. и без того неспокойный, разум беловласого окончательно мутнеет. он теряет последние ориентиры, кроме одного - федорфедорфедорфедорфедор.       наступает миг, когда черноте некуда больше деваться, и она сползает вниз - пачкая собою внутренние органы, становясь частью их. заменяя их собой.       рассвет нового дня знаменуется легким кашлем - но разве сие будет волнлвать безумного клоуна? нет, это не стоит его внимания, нисколько. пока он жив - шоу должно продолжаться!        с каждым днем кашель все сильнее, сильнее, сильнее, пока наконец кроваво-алую перчатку не пятнает нечто иссиня-черное. постепенно пятно превращаются к капли, а капли - в ручейки. и наступает момент, когда чернила льются - льютсяльютсяльются, до бумажной бледности николая. он захлебывается в них, а они все не кончаются и не кончаются. они ищут выход, забирая с собой частицы самого гоголя. но ради свободы он перетерпит все. даже чернильную черную привязанность.