босая

      если у кейи спросить, какое место является его любимым, ответ «таверна» был бы верен лишь на половину. алкоголь, что продают там, можно пить где угодно. а вот такую леденящую душу красоту, как на драконьем хребте, можно было бы увидеть, наверное, лишь в снежной. но она далеко. а эти застывшие во времени горы здесь.       кейя обожает бродить здесь по ночам. в лунном свете мерцание снега кажется таким… таинственным. тишина и мороз окутывают тебя, создавая атмосферу спокойствия (главное не раствориться в ней, оставаясь вечной ледяной скульптурой). гуляя здесь, кейя рассматривает руины, поднимает взгляд на небо и задумывается: а что, если бы не было этой проклятой войны… могла ли его жизнь сложиться по-другому?..       снег, неизменно сияющий на тропинках драконьего хребта, приятно хрустит под ногами кейи. он приходит сюда постоянно, чаще всего после вечеров в таверне: под призмой алкоголя это место кажется совсем сказочным. однако в этот раз… что-то отличалось. безлюдная тропа украшена следами другого человека, а впереди, у самого обрыва, виднеется неясный силуэт. кейя смотрит внимательно, не отрывая взгляда, и узнаёт свою подругу. розария эфемерной дымкой стоит посреди этой тихой вечности.       хотя нет… не стоит. она движется в только ей понятном ритме посреди мерцающего снежного моря, абсолютно босая и одинокая. кейя замирает, невзначай прячась за деревом, и не может оторвать голодного взгляда. каждый жест, каждый вздох он впитывает, словно одичавший зверь. кейя видит, что постепенно розария совсем замерзает: движется медленнее, дрожит, прикрывает глаза в изнеможении. но почему же никак не останавливается?.. — может, хватит молча смотреть?       голос её тихий, хриплый, заставляет мужчину вздрогнуть. он подходит ближе, стоит на расстоянии вытянутой руки и смотрит в эти красные глаза, надеясь найти ответ на свой вопрос. не находит. — может, тебе пора согреться?..       кейя ведёт головой в сторону небольшого костра, который розария, видимо специально, недавно потушила. это можно понять по едва заметным тлеющим углям, которые не успели до конца остыть. женщина смотрит на него непроницаемо, затем озябшими руками обхватывает себя за плечи и качает головой. — еще рано. я не до конца остыла.       кейя качает головой, приближается почти вплотную и, чувствуя дыхание розарии в районе шеи, накидывает на её плечи свой плащ. этот жест получается излишне интимным, и они замирают, не в силах отойти друг от друга. от розарии ничем не пахнет — разве что холодом. кейе кажется это неправильным — так хочется, чтобы от неё, как и обычно, пахло розами… но долгий танец на ветру уничтожил в розарии все, что могло бы её связывать с обычной жизнью.       мысль о танце заставляет мужчину осознать, что его подруга до сих пор боса, и он моментально подхватывает её на руки. возможно, это должно было быть мило, если бы кейя догадался взять её, словно принцессу. но подсаженная за ягодицы розария обхватывает ногами его талию, склоняет лицо к нему ближе и на секунду прикрывает глаза. словно приглашая. и разве от такого можно отказаться?       кейя целует её ледяные губы с неописуемой страстью. розария мгновенно загорается, словно подожженная элементом пиро. но их крио глаза бога резонируют, отрицая само существование огненной стихии. их языки сплетаются, и это кажется таким правильным, что прекращать никто не торопится. они наконец чувствуют то тепло, которого не хватало все эти дни.       руки кейи впиваются в холодную кожу сквозь тонкие чулки, когда чувствует, как боевые когти розарии вонзаются в его плечи. это так чувственно, когда он понимает, как эта женщина нуждается в нем. он обожает эти моменты, не сможет отказаться от них даже за коллекционные вина дилюка. — надо идти домой… — говорит тихо, уткнувшись губами в податливую шею. — сделаем это здесь.       розария откидывает голову, притягивая лицо кейи ближе, дышит глубоко и рвано. она не хочет и не будет ждать. и мужчина не противится. он подходит ближе к потухшему костру, опускается в сугроб на коленях и укладывает розарию в снег. она невольно вздрагивает и расправляет плащ, что играет роль некого ложе. кейя следит за её движениями внимательно, параллельно стягивая с неё нижнее белье. — я не дам тебе замёрзнуть.       кейя покрывает открытые участки кожи поцелуями, пока вытаскивает из кармана тепловую бутыль. не соврал — розария совсем не мёрзнет; ей кажется, что она сейчас сгорит к чертям. губы кейи все ниже, он уже скрывается под юбкой, и женщина ощущает влажную дорожку из поцелуев где-то в районе границы чулок. это вызывает табун мурашек по нежной коже. — кейя-я-я…       мужчина удерживает ноги задрожавшей в ожидании розарии, целует её во влажные губы, а затем проводит по ним языком. и этот вкус ему напоминает глоток того самого теплого вина с мускусом и розой, которое он пил давным-давно на какой-то вечеринке. его движения становятся быстрее, резче, глубже. розария дрожит каждый раз, когда горячий язык задевает чувствительный клитор. — а-а-ах…       с губ срываются пошлые, хриплые стоны, сотрясающие тишину этого места. кажется, что эхо разносит их по всему тейвату, однако они оседают вместе с паром изо рта, смешиваясь со снегом под их телами. розария чувствует животную потребность и самой наконец сделать что-то для кейи, но все её потуги отодвинуться пресечены на корню. мужчина держит её бедра в тисках, не позволяя лишний раз шелохнуться.       в какой-то момент розария не выдерживает, стискивает в руке ткань плаща и обхватывает голову кейи ногами. мелкая дрожь бежит по её коже, вызывая приступ щекотки где-то в области клитера. она выгибается, прижимается ко все ещё движущемуся языку, мелкие судорожные вздохи сотрясают воздух. розария кончает так ярко, что сведенные судорогой ноги пришлось раздвигать самому кейе. смотря в лицо своей «подруги», он усмехается и облизывает блестящие в лунном свете губы. — может, продолжим дома…       розария не слушает. одно ловкое движение — и она уже оседлала его бедра, упираясь руками в районе каменного паха. кейя шипит, едва сохраняя остатки самоконтроля. однако женщина перед ним ненавидит ждать: её пальчики уже расстёгивают ремень, а сама она склоняется за поцелуем. — я же только что тебе отли… — плевать.       их языки вновь сплетаются, и кейя теряется в этом напоре — руки вцепляются с упругие ягодицы, практически сразу насаживая на стоящий член. рваный стон губ в губы глохнет в момент, как розария начинает двигаться самостоятельно, сжимаясь внутри настолько, что мужчине практически больно от узкости. — рози… ты слишком… бля-я-ять… ты слишком узкая… — это ты слишком толстый… амх…       их движения быстрые, жадные, они целуют друг друга хаотично, там, где могут достать. кейя неотрывно смотрит в это покрасневшее, невероятно красивое лицо, и двигается жестче, наслаждаясь каждым слегка болезненным стоном. вспыхивает едва заметно глаз бога, и в момент оледеневший палец прикасается к чувствительному клитору. розарии кажется, что она сейчас задохнется от этих контрастных ощущений, однако не останавливается, податливо двигаясь в ритме, заданном мужчиной. а в следующую секунду кейя и сам задыхается — словно мстя, женщина применяет свои способности внутри, сжимается вмиг похолодевшими мышцами, а затем обнуляет эффект, вновь становясь до одури горячей. это заставляет их двоих замереть от неконтролируемой дрожи в телах. — не хочу больше кончать… — голос розарии слабый, она слезает с «друга», но не ложиться рядом.       она сползает ниже, на пробу облизывает влажную от смазки головку. кейя прикрывает глаза рукой, чтобы не видеть этого эротичного зрелища, но член дергается от прилива крови. заметив это, розария нервно облизывает губы, а затем обхватывает ими головку, едва слышно причмокнув. она двигается медленно, руками обхватывая основание, до которого еще не готова заглотнуть. но властные руки кейи, возникшие на голове, насильно тянут её ниже, и головка толкается глубже в горло. розария задыхается, но не сопротивляется, сжимает руки на напряженных бедрах и прикрывает глаза. такая послушная, такая податливая. идеальная.       буквально несколько движений в узкой глотке, и кейя слишком сильно прижимает лицо розарии. она замирает, уткнувшись носом в его пах, а затем чувствует, как горячая сперма изливается в неё. отодвинувшись, розария смотрит в томные глаза мужчины и сглатывает все остатки семени. зрачки его расширяются от нового прилива возбуждения, но они оба слишком истощены. тепловая бутыль перестала работать, и холод вновь проник под кожу, заставляя их вспомнить, где они находятся. — пора уходить отсюда.       едва заметно светает. кейя поднимается, поправляет одежду и осознает, что его ночная прогулка затянулась до самого утра. он переводит взгляд на розарию, которая уже оделась и обулась, и подаёт ей руку. она смотрит на него вновь отчужденно, но принимает джентельменский жест. вдвоём они спускаются с гор, не смотрят друг на друга и не пытаются заговорить, будто игнорируя. таковы уж они — грешники, что растворяют все свои проблемы в этом леденящем душу танце тел. можно ли назвать это особым видом дружбы?.. наверное, да. это уже привычка — спасать друг друга на вершине этих гор, сливаясь с природой и друг другом, чтобы утром сделать вид, что это был сон. наваждение. иллюзия. не реальность. — до следующей встречи? — до следующей ночи.