Риск

Истина ― это то, что выдерживает испытание опытом. А. Эйнштейн Ханде ― Ты встречаешься с чертовым агентом ФБР? ― кричит Джеймсон на другом конце провода. Я издаю стон, отрываю телефон от уха и, одновременно, паркуясь через дорогу от ресторана, где планирует обедать Тайлер. Я голодна, а мы не можем получить визуальный контакт из офиса, поэтому я буду наблюдать прямо из зала, так как в этом ресторане у него зарезервирован столик. У меня все чешется под блондинистым париком, и эта красная помада определенно заставляет меня выделяться. Добавьте еще темные солнцезащитные очки и облегающее платье, которое на мне надето, и я не выгляжу как Ханде Эрчел. Просто на всякий случай. ― Я уже объяснила, как это произошло, ― говорю я Джеймсону, мечтая, чтобы это не звучало, как оправдания. ― И ты находишься в Нью-Йорке, где сейчас находится он. ― Тайлер здесь. Вот почему я приехала в Большое яблоко. Он совершил незапланированную поездку сюда, поэтому я забеспокоилась. Возможно, он приехал навестить Лоуренса. А это наша следующая цель. У него заказан столик на двоих, Джеймсон. Он тяжело вздыхает. ― Нью-Йорк далеко от западной Вирджинии. Что он там делает? ― Я не знаю. Но я видела его в здании, где работает Лоуренс. ― СМИ пока не ухватились за нашу историю. ― Да, но это не означает, что они не в курсе, что несколько их друзей недавно покинули этот мир. Он замолкает, а я смотрю на ресторан. Тайлер зарезервировал столик на обеденное время на двоих. Вот что я узнала из клонированного телефона. Но он не переписывался с Лоуренсом. Я не уверена, кому он вообще писал. ― Джеймсон ? Ты все еще здесь? ― Нет, ― говорит он приглушенно. ― Я прямо напротив тебя. Я выглядываю в окно, чтобы увидеть парня с козлиной бородкой, темными очками и палкой... Я не уверена, как это называется, но выглядит подозрительно похоже на трость для слабовидящих. Его волосы также были обесцвечены. Полагаю, мы оба сохраним инкогнито. Я вылезаю из машины, изогнув бровь. ― Офигеть! Он фыркает, но затем поджимает губы. ― Так ты решил приехать в Нью-Йорк, не сказав мне? ― спрашиваю я, скрещивая руки на груди. Он небрежно пожимает плечами. ― Ты сделала то же самое. У меня есть тот же телефон, что и у тебя, помнишь? Я знал, что ты будешь здесь. Он тычет в меня пальцем. ― Не думай, что ты прощена за делишки с агентом ФБР. Этот разговор приостановлен, но не закончен. Я стону, а он ухмыляется, протягивая мне руку. Он выглядит очень классно в своем костюме. Я же в своем наряде выгляжу, как снятая им высокооплачиваемая проститутка. ― Хорошо выглядишь, между прочим, ― шепчет он, пока ведет меня по тротуару. ― Великая похвала от человека, который притворяется слепым, ― говорю я, хлопая глазками. Он сдерживает улыбку, когда мы заходим внутрь. ― Столик для Демарко, ― говорю я хостесс. ― Мы просили место на террасе, так как сегодня на улице прекрасная погода. Тайлер сделал аналогичную бронь. Она улыбается мне, обращаясь со мной так, будто я не похожа на девушку по вызову со своим Джоном. ― Конечно. Пройдемте, ― приглашает она, воздерживаясь называть меня миссис Демарко, на случай если это имя моего спутника. Думаю, они привыкли к таким вещам. ― Ты заставляешь меня выглядеть, как шлюха, ― шиплю я себе под нос. Джеймсон прикрывает смех кашлем, и я останавливаю себя от того, чтобы проткнуть его ногу шпилькой. ― Почти уверен, что ты делаешь это сама. Пытаешься выделиться? ― Пытаюсь остаться неузнанной. ― Хорошая работа. ― Ха, ― ворчу я, когда милая хостесс показывает нам наш столик. Она сверкает своими белоснежными зубами в самой настоящей, искренней улыбке. Может быть, она просто дружелюбная девушка. ― Ваш официант подойдет к вам через мгновение. Приятного отдыха, ― говорит она, все так же, не используя имена. Когда она уходит, я переключаю свое внимание на Джеймсона. Его очки тонированы, поэтому совершенно не понятно, куда направлен его взгляд. Это позволяет парню наблюдать и оставаться незамеченным. ― Умно, ― замечаю я, насмешливо растягивая слова с глубоким южным акцентом. Джеймсон улыбается. ― Знал, что ты оценишь, ― говорит он, поправляя аксессуар. Наш столик достаточно удаленный, чтобы можно было свободно говорить, но я осматриваю помещение на предмет камер, которые могут подслушать. ― Две над нами, ― говорит Джеймсон, угадав, почему я оглядываюсь. ― Я могу слышать пение птиц. Звучит, будто сработала тревога. Что означает «кодируй или напечатай текстом». Поняла. Они, должно быть, записывают звук, раз он предупреждает меня об осторожности. ― Ты прав. Две птички прямо там. Никогда не пойму, как ты это делаешь, ― говорю я ему, сохраняя южный акцент, который совершенно случайно уже применила. ― Мне все еще нравится твой акцент, ― говорит он мне, ухмыляясь. Придурок. Боковым зрением замечаю, что Тайлер входит в ресторан. Мой желудок ухает вниз, когда я вижу рядом с ним Лоуренса. Они садятся через два столика от нас, и Джеймсон протягивает мне что-то под столом. Я чувствую движение и точно знаю, что мне нужно забрать. Я делаю вид, будто обронила серьгу, и поднимаю руку, чтобы якобы поправить ее под длинной гривой светлых волос, что идеально скрывает мои уши. Вместо того чтобы дотронуться до серьги, я вставляю маленький наушник, который только что передал мне Джеймсон . Ласково поглаживая руку Джеймсона, как мне и полагается по легенде, я притворяюсь, что посвящаю ему все свое внимание. ― Я полагаю, ты расскажешь мне, как прошел твой день, после того, как мы поедим? ― спрашивает он, используя разговорный код. ― Как всегда, дорогой. Он едва удерживается от смеха, но моя улыбка исчезает, когда я слышу, как Тайлер и Лоуренс тихо переговариваются между собой. Наушник усиливает громкость слов, если он обращен к тому, кого я хочу услышать. Поэтому я держу голову наклоненной в сторону Джеймсона, будто смотрю на него с любовью.― Это должен быть Дев, чувак. Нет никого, кто хотел бы отомстить за ту ночь, ― говорит Тайлер. Итак, они встречаются из-за меня. Тайна раскрыта. ― Не может быть, ― пренебрежительно усмехается Лоуренс. ― Спустя пару ночей у него случился срыв. Он сказал, что мы зашли слишком далеко. Парень, черт возьми, плакал, чувак! Ревел, как маленькая сучка! Сказал, что мы больные. Это он. Этот ублюдок, наконец, сломался. Он думает, что он невиновен, потому что не пачкал свой член в ту ночь, и теперь убирает нас по одному. Краем глаза я замечаю, как Лоуренс качает головой. Я вожу вверх и вниз по руке Джеймсона, делая вид, что погружена в размышления, когда я читаю ему вслух меню, но, на самом деле, все мое внимание привлекает беседа за соседним столиком. ― Нет. Это не он. Я говорил с его сестрой, и она сказала, что он последние два месяца находится в Мексике, на церковной миссии. Честно говоря, Дев ― единственный, с кем я еще не решила, что делать. Он один проявил раскаяние, и, по сути, его заставили быть там в ту ночь. Но он никоим образом не был жертвой, потому»«что мог заговорить и сделать что-нибудь... что угодно. В настоящее время, его нет в моем списке смертников. Но он в колонке «Десять пальцев». Джеймсон устал находится в неведении, поэтому он аккуратно убирает руку и помещает другой усилитель звука в свое ухо. Он достаточно маленький, чтобы никто не увидел его до тех пор, пока не заглянет непосредственно в место размещения. Даже тогда могут подумать, что это слуховой аппарат, а не подслушивающее устройство. ― Я говорю тебе, это не он. Поверь мне. Я ставлю на то, что он даже ничего не слышал об этом, а Мелисса прислала мне фотки, как он проводит миссию. Он каждый день пишет ей, ― возражает Лоуренс. ― Думаешь, Мелисса не может покрывать его? Она его чертова сестра. ― Она влюблена в меня с тех пор, как мы были детьми. Поверь мне,она не имеет представления о том,что мы сделали, и не замешана в этом никоим образом. В любом случае, Мелисса не выгораживает брата. ― Мне кажется, это он. Других вариантов просто нет. Лоуренс оборачивается на мгновение, останавливаясь на нашем столике. Затем его взгляд продолжает свой путь, рассматривая нескольких человек, находящихся на террасе. И снова возвращается к Тайлеру. ― Это не он. В ту ночь, когда он взбесился, как ты думаешь, кто вернул его в строй? Тайлер выглядит сбитым с толку. Наша официантка приносит немного хлеба, и Джеймсон делает заказ, поэтому становится труднее что-либо расслышать, когда так много людей вокруг говорят одновременно. Я напрягаюсь, следя за тем, чтобы ничего не пропустить, заставляя себя пережевывать кусок хлеба, предварительно обнаружив, что у меня нет аппетита. ― Что ты сделал? ― слышу я вопрос Тайлера. ― Я сказал ему, что произошедшее с Викторией может случиться и с Мелиссой, если он когда-нибудь скажет хоть слово о той ночи. После этого они покинули город, и он начал проповедовать Евангелие. Вот как он искал покаяния. Ради бога он не убивает людей, ― шипит Лоуренс. Он, вероятно, только что спас Деву десять пальцев. И язык. Я собиралась лишить его и языка. Это была особенная колонка, которую я создала специально для него. ― Тогда кто-то еще знает? ― Мне кажется, что это довольно очевидно, не находишь? ― Да. Лоуренс хлопает себя по голове, будто он раздражен. Они ведут себя так, будто это обычный разговор за поздним обедом. Полагаю, именно поэтому они выбрали ресторан, в котором не так уж много посетителей. У Лоуренса есть сосед по комнате. У Тайлера ― жена. Я понимаю, почему они не встретились у кого-нибудь дома, чтобы обсудить это, но почему бы не сделать это по телефону? − Весь город ненавидел их после того, что сделал их отец. Только один человек по-прежнему относился к ним хорошо. Подсказка: его отец был адвокатом и защищал этого ублюдка. Тайлер сразу отрицательно качает головой. ― Нет, я видел Джейкоба два года назад. Наткнулся на него, когда был по делам компании. Мы ударились кулаками. Он даже предложил мне выбраться куда-нибудь вместе. Если бы он знал, то наехал бы на меня. Я уверен, что они оба умерли до того, как он узнал правду. И он уехал из города после того случая, так что маловероятно, что это Джейкоб. Лоуренс откидывается в кресле, выглядя сбитым с толку. Джеймсон же сжимает мою руку чересчур сильно. Я помню эту встречу. Джеймсон тогда был фрилансером, а Тайлер работал рядом. Это было все, что Джеймсон мог сделать, чтобы не убить его. Он знал, что у нас есть план и что эта игра ― моя. Он знал, что ему нужно сыграть свою роль: быть мозгом. Моя же часть — стать их худшим кошмаром. ― К тому же, ― продолжает Тайлер, ― он в инвалидной коляске. Авария на мотоцикле пересадила его в нее несколько лет назад. Джеймсон хлопает меня по ноге со сдержанной улыбкой на губах. Мы все продумали. ― Тогда я не знаю никого другого, кто бы разозлился из-за дочери-шлюхи и пидора-сынка насильника, ― холодно говорит Лоуренс. Меня тянет блевать от того, как он отзывается о моем брате. Мой хороший, честный, сильный, любящий, невероятный брат, который никак не заслуживал того, чтобы быть изуродованным и… Он»«перенес такое, чего он никоим образом не заслуживал. Из-за них я лишилась всех. Из-за них лучший человек, который когда-либо ходил по земле, умер, прежде чем смог осветить мир своей улыбкой. И они думают, что это нормально, потому что он был геем. Они думают, что это нормально, потому что у меня был секс с двумя парнями перед той ночью. Они думают, что это нормально ― так жестоко наказать нас за любовь к нашему отцу... Джеймсон прочищает горло, и я понимаю, что теперь моя хватка слишком крепкая. Мои ногти врезаются в его руку. Ослабив давление, я продолжаю слушать, размышляя, сколько еще я могу выдержать, прежде чем перережу им обоим горло прямо здесь. Лоуренс может умереть раньше, чем я планировала. Я могу связать их вместе и позволить поплакать друг у друга на плече, пока буду разрезать их на куски. ― Может быть, это даже не связано, ― пожимая плечами, говорит Лоуренс. ― Просто не пускай никого в свой дом некоторое время, и скажи своей жене сделать то же самое. В моей квартире установлена система безопасности. Ты тоже должен установить. Не то чтобы это имело значение. По словам папы, они входят в дома без каких-либо признаков взлома. ― Блядь, ― шипит Тайлер. ― Ладно. Я установлю что-нибудь. Входные замки без ключа ― мои лучшие друзья. Легко поймать код на камеру. Также легко получить набор ключей и сделать копию, если они используют стандартные замки. Складывается ощущение, что меня приглашают. Еще одна причина, чтобы держать их подальше от следов мертвой девушки. У меня кружится голова. Впервые я не слышу, чтобы они просили прощения, когда поднимается эта тема. Обычно они не сожалеют, пока я не прижимаю нож к их коже. У них не будет шансов произнести такое дерьмо, когда я заставлю их реветь, просить прощения и умолять сохранить жизнь. Я никогда не была так рада и не получала такое удовольствие от этой забавной части. Их разговор переходит к обсуждению лучших систем безопасности, и я пытаюсь успокоиться и не дать себе воплотить свои кровавые мечты. ― Думаю, нам стоит подумать о том, чтобы завести двух птиц для нового дома. Что думаешь? ― спрашивает Джеймсон , явно думая о том же, о чем и я. ― Думаешь, мы сможем сделать это за такой короткий срок? ― спрашиваю я его, сладко улыбаясь, хотя вкус мести обжигает мой язык. ― Думаю, что да. Может быть, дополнительная неделя максимум. Возможно, нам также удастся найти лучшее место для них, для дополнительной безопасности.За старым домом Тайлера находится убежище, которое используют при штормах и ураганах. Оно все еще продается. Я могла бы разместить их обоих там, и Джеймсон придумал бы что-нибудь, чтобы не позволить риэлторам войти, пока я буду занята, убивая сразу двух мальчиков. ― Я не так голоден, как думал, дорогая, ― говорит Джеймсон, когда официантка приносит нам еду. ― Я тоже, ― говорю я, вонзая нож в стейк гораздо сильнее, чем необходимо. Тайлер и Лоуренс больше ничего не говорят о том, что нас интересует. В основном я слышу, как несколько человек за соседними столиками делают ставки, действительно ли я проститутка или нет. Как только Тайлер собирается уходить, Лоуренс останавливает его. ― Заведи одноразовый телефон. Появится какая-то информация, звони мне с него. Никаких больше личных звонков. Понял? Так значит одноразовый телефон? Как мы могли упустить это? Тайлер кивает, а мы с Джеймсоном переглядываемся. ― Если мы узнаем, кто это, нам не нужно, чтобы нас можно было с этим связать, когда мы возьмем дело в свои руки. Согласен? ― спрашивает Лоуренс. ― Я бы посмотрел на их гребаные попытки, ― шепчет Джеймсон. Мои губы дергаются. Я никогда не была так взволнована перед убийством. Мы выжидаем некоторое время, позволяя Тайлеру уйти, прежде чем поднимаемся из-за столика. Когда мы проходим мимо стола Лоуренса, его рука поднимается, хватая меня за запястье. Мой желудок делает сальто, а сердце бешено бьется в моей груди. Я борюсь со всеми своими инстинктами, чтобы не разорвать его горло здесь и сейчас. Я опускаю глаза вниз, уставившись на него. Ублюдок подмигивает мне и вручает свою визитку. Я быстро беру ее, пытаясь ускользнуть от него. ― Позвони мне как-нибудь, дорогуша. Девушка, что выглядит как ты, нуждается в мужчине, что будет ценить ее прелести. Я одариваю его ослепительной улыбкой, подмигиваю ему и осторожно убираю его руку. О, ему будет на что посмотреть. Я окрашу стены его кровью и кровью Тайлера. И позволю им смотреть на это, пока они будут медленно умирать. Это будет очень красиво. Как только мы выходим на тротуар, я практически спотыкаюсь о свои собственные ноги, прячась за Джеймсона. И с недоверием наблюдаю, как из подъехавшего внедорожника выпрыгивает Керем. Нью-Йорк слишком большой для таких совпадений. На обочине стоит грузовик с едой, и они с мистером Высокомерие подходят к нему. Оба улыбаются, будто это отличный день. Одеты они в повседневную одежду ― джинсы и футболки, не их типичные строгие костюмы и прочее. Я что-то пропустила?»«― Что? ― шепчет Джеймсон, смотря на них, а потом на меня. ― Парень, ― шепчу я в ответ. Он выдыхает, прежде чем выругаться, и тащит меня к нашей машине, которая, слава Богу, не зарегистрирована на имя Ханде Эрчел. Это одна из моих «одноразовых» машин, но она припаркована слишком близко к внедорожнику Керема. Вселенная подает мне очень смешанные сигналы. Сначала она спасает пальцы и язык Дева. Затем, наградив меня дополнительной информацией, обрекает двух мужчин на более жестокую смерть за один поздний обед. Теперь она ставит меня прямо перед мужчиной моей мечты? ― Ты в конечном итоге будешь управлять ФБР. Это было бы потрясающе! ― говорит мистер Высокомерие с искренним трепетом в голосе. ― Это не то, что мне нужно. Я просто рад, что мы добились чертова чистосердечного. Это гарантирует скорое возвращение домой. Мистер Высокомерие стонет, а Джеймсон продолжает толкать меня к машине. Мой наушник все еще работает, что увеличивает громкость и позволяет хорошо слышать их разговор, несмотря на шум на улице. Я держу его направленным исключительно на беседующих мужчин, что вынуждает меня стоять с наклоненной головой. ― Возвращение домой к Ледяной королеве? ― говорит парень с оттенком сарказма в голосе. Могу поспорить, что это Картер. Или его звали Крис? Каан? Я не могу вспомнить. Керем улыбается так чертовки прекрасно. ― Да. Не ревнуй. Парень с именем на «К» закатывает глаза, а я в этот момент выгляжу, как падающая в обморок девушка, одновременно пытаясь ползти на своих шпильках. Мое сердце кровоточило несколько минут назад, но только вид Керема успокаивает боль. ― Когда ты возвращаешься? ― спрашивает мистер Высокомерие. ― Я хочу убедиться, что за доказательствами следуют надлежащее исполнение, и мы наглухо закроем гада. Он не должен когда-либо выйти. ― Чертов да Винчи. Дерьмо в твоей голове пугает. Я понятия не имею, что это значит. ― Ты и представить себе не можешь, что крутится в моей голове, Каан. Мне нужно позвонить своей девочке, поэтому закажи мне бургер. Черт! Когда Джеймсон открывает дверь машины, я переключаю свой телефон в беззвучный режим, сожалея, что вынуждена перевести Керема на голосовую почту. Я забираюсь внутрь, снимаю наушник, и позволяю своему сердцу успокоиться, наблюдая за вызовом Керема. Вздохнув, я отбрасываю аппарат в сторону и поворачиваюсь к Джеймсону, который смотрит на меня сверху вниз. ― Мы позже поговорим об этом. Кивнув, я позволяю ему закрыть дверь. У меня по плану два убийства, парень, с которым нужно увидеться, и лучший друг, которого нужно задобрить. И по каждому вопросу не все гладко. Я просто типичная американская женщина. Или типичный американский психопат?