Во имя дождя

Дрожащие острова… Край суровый и прекрасный. Терзаемый штормами, и волнами, высотою с гору, он, тем не менее, всегда был одним из самых красивых уголков Сактарона. Земля здесь каменистая, и не всегда плодородная. Здесь мало железа в земных недрах, и мало животных, пригодных к разведению, но всё равно, это место стало вотчиной для одного из народов людей. Как так получилось? Когда-то давно, когда люди освободились от рабского гнёта орков, было основано людское королевство Фримарк. Единый дом для всего человечества. Но, увы, оно не простояло долго. Когда король пал, его приближённые начали делить территории бывшего Фримарка между собой. Так появились человеческие государства: Золотое Царство, Туманный Альбион, и Железный Пик. Но был среди приближённых старого короля был один, кто не пожелал участвовать в преступлении против наследия своего друга. Старый Ёшигато, более известный тогда как Сэр Аллон, взял своих аллонских рыцарей, и всех тех людей, кто не хотел участвовать в междоусобице, и покинул разваливающийся на куски Фримарк. Их путь лёг на восток, к морю. А за тем, и дальше. Он надеялся за морем найти новое обиталище для своих людей, где не будет распрей и междоусобных кровопролитий, и он нашёл Дрожащие Острова. Архипелаг необъятных размеров стал его домом, а покровителями нового народа на новой земле стали духи, обитавшие здесь. Дети богов создателей Сактарона. Младшие боги. Так на островах возникла «Страна Солнца». Но сейчас… сейчас дрожащие острова стали местом куда более опасным и суровым. Боги ослабли после Великой Войны, когда отдали свою силу Императору Маюри. А он, вознесясь до ранга божества, отправился в Райские Чертоги и забыл о своей родине. Народ Страны Солнца остался практически один. Лишь изредка младшие божества могли накопить достаточно сил, чтобы помочь своим подопечным, или поговорить с ними. У островитян осталась лишь надежда. И та таяла с каждым днём новой невзгоды… С каждым днём засухи, что обуяла центральный остров, остров Нихонджи. Солнце сияло неимоверно сильно. Реки иссыхали, и больше напоминали едва струящиеся ручейки. Колодцы заполнились грязью и илом, и тоже опустели. Урожай погибал и люди начали голодать. Начались бои за последние капли воды. И, посреди всего этого хаоса стояла она, молодая Инари Юки. Самая младшая, и уже последняя жрица Храма Дождя. Сидя на руинах своего храма, который находился на обрыве, прямо над океаном, она рыдала, и молилась, глядя на следы крови и разрухи в стенах её храма. — Как такое могло произойти? — хныкая, и захлёбываясь слезами причитала она, смотря на изувеченное тело Верховной Жрицы Мико, — Как можно было поднять руку на служительниц храма? Когда началась засуха, первыми, к кому пошли люди за помощью, были Жрицы Дождя, и их бог. Но, бог не ответил, и разъярённый люд решил так выказать своё недовольство богу. Сама Юки была тогда в паломничестве на острове Юкияма, и не могла знать, какая участь постигла её сестёр. А сейчас… Сейчас она могла только рыдать. Рыдать и причитать о том, сколь неблагодарны бывают люди, и сколь бывают жестоки тогда, когда наступают тяжёлые времена. Но, за её спиной послышался скрип половиц. Насторожившись, и выхватив свой танто, она тут-же вскочила и попятилась назад, лишь едва не споткнувшись о тело Мико. — Стойте, не бойтесь меня! — прохрипела ей женщина, пробравшаяся в разорённый храм. Перед Юки стояла сгорбленная, одетая в грязную юкату женщина с седыми волосами и странным свёртком, висящим за спиной. — Я просто пришла проведать храм… И принести подношение Богу дождя, зная, какое несчастье приключилось в его обители… — продолжила она, кланяясь молодой жрице. — Вы… вы не злитесь на бога и на жриц? Нас же почти всех перебили за то, что наш бог не смог помочь с засухой… — Они не знают… И не помнят… Когда-то Бог Дождя был сильнее, и защищал наш остров от засухи. Но с тех пор минуло много лет, и силы богов источились. А они… Они молятся богам, давая им силу только тогда, когда наступает час нужды. — А вы? — А я молилась Богу Дождя всегда, сколько себя помню. И даже когда его жрицы мертвы, я не оставлю это. Я верю, что так мы даём богам их силу, и так они могут помочь нам всем. — А я уже не вижу в этом смысла… — протянула девушка в ответ женщине, убирая танто за пояс. — От чего же? — Люди… Люди не заслуживают спасения после такого. — Может быть. Но поверьте, добрых людей в мире куда больше, чем злых, — проговорила старуха, снимая со спины кулёк. Тот, в то же мгновение за агукал и начал всхлипывать, — О, Хиро, не надо плакать… — Это… — изумилась Юки, когда осознание настигло её — Ваш ребёнок? — Мой внук. Мой маленький Хиро, — нежно улыбаясь ответила она, начав качать младенца, — Его родители погибли от засухи. Они тоже молились богу дождя, как и я. Но, они не смогли пережить невзгоды, ибо у них в деревне был лишь один колодец. — Очень прискорбно, — протянула девушка, подходя ближе, и глядя на лицо младенца, который осматривал её непонимающим взглядом. — Я надеюсь, что моя жертва будет не напрасной, — вдруг сказала старуха, и улыбка с её лица тут-же спала. А Юки насторожилась. — Какая жертва? — Жертва Богу Дождя, разумеется! — Но Бог Дождя не берёт жертвы! Только подношения! — Ты слишком юна, чтобы знать такое, молодая жрица… — протянула женщина, вставая с места, и направляясь к сёдзи, которое вело прямо в «святилище» на скале. Место, где жрицы у алтаря говорили со своим богом. — Когда-то давно тоже случилась засуха. И император приказал одной из жриц умилостивить бога, дабы тот наслал ливень на эти земли. Та молилась, призывала народ нести дары… Но всё тщетно. — И она решила принести жертву? — Не совсем. На той скале, император приказал привязать её, и молиться, покуда бог дождя не снизойдёт. А если он не сделает этого, то жрица убьёт себя, и тот обязательно исполнит молитву. — И она убила себя? — Да. И бог пролил свои слёзы дождём, дарящим жизнь миру. — Ритуал Слёз… — протянула девушка, вспоминая о том, как читала один из запретных «Алых Свитков». В них содержались все тёмные и запретные ритуалы, которые когда-то люди совершали во имя богов. И у каждого храма был такой. Тёмные страницы истории Дрожащих островов были запечатлены в них, и настоятели делали всё, чтобы новые поколения жрецов не повторяли этого. — И вы хотите принести в жертву себя? Но ведь это запрет! Нельзя! Бог тогда может разъяриться на смертных ещё сильнее и не даст свою милость уже никогда! — А какой у нас сейчас есть выбор? — Подумайте о внуке! — Я и думаю! Я уверена, что моя жертва поможет ему не сгинуть, и не погибнуть от засухи, — всё так-же добродушно улыбаясь ответила старуха, делая шаг к алтарю. Юки, в то же мгновение, сорвалась с места, и потянула её за грязный рукав. — Я вам не позволю! — кричала она, но женщина упералась, и продолжала идти. Слёзы наворачивались на глазах юной жрицы. Хотелось кричать и прекратить всё это. Её сердце не могло выдержать стольких смертей. Сначала погибли её сёстры, и она была готова бросить всех людей на произвол судьбы. А теперь, осознание того что страдают и хорошие люди, пробуждало в ней истинное отчаяние. Словно та жрица из древних легенд с континента, которая в своём отчаянии погрузила всех прихожан в вечный сон, она была готова на всё… На всё… — Стойте! — кричала она старой женщине, когда та, пытаясь разорвать расстояние между собой жрицей, споткнулась о камень и упала. — Но что ещё можно сделать? — Я принесу себя в жертву! Я не хочу, чтобы единственная женщина, пришедшая почтить моего бога, отдала жизнь, пока я просто буду стоять в стороне! Старуха изумилась. Словно гром грянувший с небес, слова жрицы отрезвили её рассудок, и она взглянула на ребёнка, который всё это время был у неё в руках. Он рыдал и кричал, словно предчувствуя, что скоро останется круглой сиротой, и как будто пытался вразумить свою отчаявшуюся бабушку. — Ты… Ты правда это сделаешь, юная жрица? — спросила она до сих пор не веря своим ушам, — Ради… Ради нас? — Д-да… — заикнулась девушка, — Ведь жрицы должны помогать своим прихожанам… Вставая с колен, Юки направилась к алтарю. Медленно, шаг за шагом, преодолевая препятствия в виде валунов и мелких сыпучих камешков, коими был усеян этот маленький мыс. А старуха только и могла, что смотреть ей в след и сдерживая слёзы молиться. Нет, молиться не за то, чтобы жрица не передумала. И не за то, чтобы дождь пришёл. А за то, чтобы жизнь девушки осталась нетронутой. Встав на колени, она сложила руки перед собой, и всхлипывая шептала: «О, бог дождя, я молю тебя, не отнимал эту чистую душу». А Юки, тем временем, уже стояла у деревянного подножия алтаря. Арка пусть и обветшала, была столь же величественной, как и всегда. Под аркой располагался камень. Статуя бога. Его вместилище, концентрирующие остатки его силы. Девушка подняв с земли алтарную верёвку, обвязала её вокруг своего пояса, подняла руки, и закрыла дождя. — О, бог дождя, — начала она молитву, — К тебе взываю. Пусть зов моей души тебя настигнет. О, бог дождя, надеюсь к тебе взываю не зря. Принеси нам капли милости твоей… Девушка открыла глаза, и стала всматриваться в небо. Оно было необычайно ясным. Голубое небо, посреди которого висел солнечный диск, казалось бескрайним океаном, в котором не было ни единого облачка. А солнце, казалось, стало греть ещё сильнее. — О, бог дождя, я молю тебя, услышь! Раба твоя взывает к тебе. Дай хотя бы знак, что ты внимаешь мне. Тебе я дарю себя, только дай нам немного воды. Дай мне спасти людей! — Зачем ты тревожишь меня… — послышался шёпот, принесённый дуновением ветра со стороны моря. — О, бог дождя, я взываю чтобы ты отвёл беду. Засуха пришла, и повсюду люди гибнут. От того я предстала тут. — Люди принесли очень много крови. Почему я должен им помочь? — В людях много зла… — согласилась девушка, закрывая глаза, — Но среди них есть и хорошие! Очень много твоих прихожан молятся сейчас, прося о дожде. А эта женщина была готова принести себя в жертву ради внука, и искупления грехов. — И ты хочешь занять её место? Стать моей жертвой? Отдать душу… За дождь? — Именно так. Таков мой долг как жрицы. А потому, о бог дождя, к тебе взываю я, надеюсь не зря. Лишь о дожде молю. Не важно, какова цена. И если нужно отдать жизнь… Я её отдам, — продолжала молиться Юки в ответ на вопрос своего божества, а по её щекам прокатились горячие слёзы, которые тут-же испарились под яростью лучей солнца. — Твоя самоотверженность восхищает. И я вижу, что ты не лжёшь. Та женщина молится за твоё спасение. За то, чтобы ты осталась жива. И я даю людям последний шанс. Мой алтарь более кровью не обагрится, а ты… ты станешь верховной настоятельницей, и возродишь храм. А эта женщина тебе поможет, — ответил бог, и лицо девушки, вдруг, обдало поток прохладного ветра. Воды, до того тихого океана зашумели, поднимаясь высокими пенистыми волнами, которые тут-же разбивались о скалы. Жар солнца ослаб, и девушка открыла глаза. Горизонт, чудом, затянули густые тёмные тучи. В далеке рокотал гром, и разряды молнии пронизывали небосвод. Осознание взбудоражило её сознание: «Будет дождь…» И вот, первые капли упали на её лицо, принося благодатную прохладу, и спасение. Спасение как её, так многих тысяч жизней на острове Нихонджи. Юки, преисполняясь благоговейным трепетом, упала на колени и сложила ладони. — Спасибо, бог дождя. Спасибо, что взывала не зря, и что спас всех нас! Ответом же ей был гром, и ливень, обрушившейся на остров с неимоверной силой. Реки стремительно наполнялись водой, и ускоряли свой ход, принося жизнь. Колодцы чудом очищались и наполнялись чистой ключевой водой, словно даже подземные недра услышали зов бедной жрицы. Так, дрожащие острова были спасены. Спасены благодаря доброй душе одной жрицы, и вере одной несчастной старухи. История не узнает их имён. Но будут знать жрицы храма Дождя. И они будут нести их сквозь века, неся легенду среди послушников о том, как не смотря на все грехи человечества, оно, всё же, было спасено.