Магия сосёт

— Он п-просто п-появился… из ниоткуда… Девчонка опять разрыдалась. Худенькие плечики вздрагивали, на раскрасневшуюся зареванную мордашку жалко было смотреть. Найджел Браун не раз видел крокодиловы слезы, его вообще пронять трудно: каждый второй в этом кабинете твердит о своей невиновности, их послушать — агнцы божьи, а не уличный скам. Но сейчас детектив невольно проникся сочувствием к несчастной маленькой убийце, с которой он за все время беседы не продвинулся ни на йоту. Она твердила одно и то же и постоянно плакала. Лампа, то и дело мерцающая, слабо освещала серую комнату для допросов, стоящий в центре металлический стол с облупившей краской и двух людей — миниатюрную светленькую девушку в джинсовом комбинезончике и худого мужчину лет тридцати, закованного в костюм-тройку. Катушки на магнитофоне, шурша, крутились и записывали все всхлипывания и тщетные попытки полицейского достучаться до правды. — Я был там, Хоуп, я видел тот двор. Там на пятьсот футов вокруг даже куста нет. Вы с отцом не могли не увидеть, что к вам кто-то идет. К отцу девчонки, конечно, у Найджела есть вопросы… О чем папаша думал, когда выдал дочке, никогда не державшей оружия в руках, заряженный «Винчестер»? Вот и постреляли по банкам… А заодно подбили прогуливавшегося по поляне… к-хм… человека. Редкостный уродец, стоит отметить. Даже откинувшиеся от передоза наркоманы со стажем выглядят презентабельнее. Бледный и тощий, как сама смерть, абсолютно лысый — ни бровей, ни ресниц. А еще без носа и документов, удостоверяющих личность. Детектив, глядя на распластанное на траве тело, подумал, что наверняка жизнь для этого доходяги была сплошным страданием, про таких на похоронах и говорят: «Отмучился». Пока, правда, непонятно, кто его будет хоронить: местные жители убитого не смогли опознать, в окрестных больницах — а без врачебной помощи, Найджел в этом уверен, такой экземпляр и недели не протянет — никто похожий не наблюдался. — Я… я выстрелила… и он появился… Из воздуха…– Хоуп подняла полные слез глаза. — Клянусь. — Никто не появляется просто так из воздуха, — устало пробормотал Браун и начал массировать пальцами виски. Голова гудела как улей, в который кинули камень. Хотелось курить и услышать, наконец, хоть что-то, похожее на реальность. Это абсолютно точно убийство, и сейчас в морге на металлическом столе возлежит безобразная жертва. Это практически точно непреднамеренное убийство: едва ли студентка Кембриджа, отличница и активистка, у которой даже штрафов за неправильную парковку нет, специально направила ствол на прогуливавшегося возле заброшенного дома инвалида. Ох, если бы эта дуреха оправдывалась иначе… Мол, целилась в другую сторону, спусковой крючок нажала случайно. Да скажи она даже, что просто его не заметила… Это, конечно, не ночная авария на трассе, однако присяжных милашка Хоуп Мартин смогла бы разжалобить. Но нет, она все твердила одно и то же, как безумная повторяла, что человек в черном халате возник из воздуха. Отец девушки тоже придерживался этой глупой легенды. Черт-те что! — Ладно, давай с начала. Восстановим хронологию, — Найджел щелчком достал сигарету из пачки и чиркнул спичкой. С превеликим удовольствием затянулся и, выпуская терпкий дым, посмотрел на тонущую в соплях подозреваемую. — Во сколько вы прибыли к заброшенному дому? — В два, — пробормотала Хоуп, тыльной стороной ладони размазывая слезы по щекам. — Примерно. — В два часа после полудня? — Да. — Почему вы поехали туда? — Мой… мой папа, он из Литтл-Хэнглтона, сказал, что поместье давно заброшено… Говорил, что никто в доме Реддлов не живет уже. И никто туда не ходит. Ну, мы и поехали… — Собираясь туда, вы уже знали, чем будете заниматься. Девчонка кивнула. — Папа всегда хотел, чтобы я с ним охотилась… А я боялась стрелять… И… и… — И не зря, — хмыкнул Браун, но тут же пожалел об этом, потому что личико допрашиваемой исказила страдальческая гримаса, и она вновь зашлась в рыданиях. Да чтоб тебя! — Успокойся, — с раздражением сказал Найджел, понимая, что с таким же успехом мог выдвинуть требование солнцу не светить, а рекам не течь. — М-меня посадят в тюрьму? — разобрал он сквозь завывания жалостливый вопрос. Как пить дать, подумал детектив, но вслух ответил: — Если ты пойдешь мне навстречу и будешь говорить только правду, то есть вероятность, что все обойдется. Она то ли не поверила, то ли остановить истерику была не в силах. Мужчина устало смотрел на страдания девочки и чувствовал себя при этом максимально паршиво. Гораздо привычнее оказаться в комнате допросов с безмозглыми сельскими гангстерами, которые путь от стадии отрицания до стадии подписания явки с повинной проходят за пару-тройку угроз и примерно такое же количество тумаков. А это дерьмо собачье, а не дело. Браун бросил сигарету, выцеженную до фильтра, в пустую кофейную чашку и, тяжело вздохнув, проговорил: — Ты побудь здесь, приди в себя, я сделаю звонок. Всхлип. Кивок. Пока в трубке звучали тягучие гудки, Найджел через одностороннее зеркало наблюдал за Хоуп. Девчонка уронила голову на стол и теперь заливала его слезами, спина ее то и дело вздрагивала. — Циммерман. Слушаю, — прохрипел телефон, когда Браун уже отчаялся услышать человеческий голос на другом конце провода. — Хэнк, это я. Есть что-то по нашему сегодняшнему трупу? — Это ты про бедолагу, которого девка пристрелила? — Про кого же, мать твою, еще? У нас за всю неделю это единственный мертвец. — Значит так. Предлагаю замять дело и сбросить мертвяка в реку, — угрюмо сообщил Циммерман. — Все глухо. Можно, конечно, дать объявление в газете: «Кто узнает этого убогого, тому премию в сто фунтов стерлингов». Я сам готов заплатить, если что. Никаких зацепок. Он как из ниоткуда появился. — Хоть ты эту херню не неси! — детектив начал кипятиться. — А я как есть говорю, — буркнул Хэнк. — Ну, бродяга какой-то наверно. Ставлю пиво на то, что мы его имени никогда не узнаем. — А я ставлю пиво на то, что ты еще даже не разговаривал судмедэкспертом. — Да что он нового скажет?.. Хотя… Судя по цветущему виду нашего Джона Доу, он мог сдохнуть задолго до того, как в него студеночка шмальнула, — из трубки раздалось ехидное хихиканье. — О! А вот и он идет, кстати. — Кто? — Люк, конечно. Или ты ждешь, что припрется сам хмырь с проникающим огнестрельным ранением в область сердца и расскажет свою версию событий? Циммерман, довольный этой шуткой, зашелся в хохоте. Сквозь его смех еле угадывался голос судмеда. Обеспокоенный голос. А Хэнк вдруг замолчал на середине очередного: «Ха». — ЧЕГО?! — выкрикнул он так громко, что его из Лондона можно было услышать. — Ты прикалываешься, Питерс?.. Если это шутка, то я тебе башку откручу и в жопу засуну, сам себе вскрытие потом делать будешь… Как ты мог просрать его, скотина?.. Эй, Найджел, ты еще тут? — Да. — Люк говорит, что труп исчез. — Дьявол! Какого хрена у вас там творится, Хэнк? — Будем разбираться. Как кончишь с допросом, двигай ко мне. Еще секунд тридцать детектив слушал частые гудки, пытаясь уложить в голове до неприличия простой факт, но он, увы, никак там не хотел укладываться. Пропал труп. Просто отлично… Этот гребаный день уже не может быть хуже. Найджел снова закурил и потянулся к кофейнику, но так и замер над столом с вытянутой рукой. Он увидел, что в комнате для допросов, где мгновение назад находилась одна только Хоуп, появились люди. Люди из ниоткуда. Люди в черных халатах. — С-с-сука… — выдавил он.