To live on

Солнце пробивается сквозь мутные от дождя окна, освещая мельчайшие пылинки, парящие в воздухе. Порывы ветра уже не тревожат хрупкие стекла, они смещаются куда-то под самое небо, унося за собой грузные перевалы тяжелых апрельских туч. Снег в этом году растаял очень рано, оставив после себя неприятную слякоть и чувство незавершенности. Однако, день за днем весна все равно вступала в свои полномочия, подсушивала землю, встречала птиц и дарила больше солнечных дней. На аккуратной кухонке разносился еле слышимый звон керамических тарелок. Туго перебинтованные руки подрагивали, обворачивали их полотенцами и нежно укладывали в коробку. - Дождь кончился? – Ханджи протянула руку в открытое окно. – Значит, скоро будут. Деревянная рама совсем распухла от сырости и наполнила комнату запахом влажного леса. Издалека послышался глухой топот копыт и звонкий девичий смех. С каждой секундой они становились четче, так что скоро можно было расслышать родные голоса. К дому подъехали повозка и четыре коня. До нитки мокрая Габи с хохотом спрыгнула с повозки. - Вот именно сегодня плащи не взяли! - Да ладно тебе, Жан, погода теплая, высохнем. - Подождите, Леви, коляска! Сейчас спущу… С улицы доносились звуки суеты, Ханджи устало опустилась за кухонный стол и стала довольно дожидаться, кто же первый войдет. - Х-Ханджи! Почему вы не в постели? Вам же нужно отдыхать! – Растерянный Армин застыл на пороге. - Решила вам немного помочь… - бывшая командующая расплылась в улыбке. – сегодня такой хороший день, нельзя же проводить его лежа. - Черт, Ханджи, врачи сказали минимум нагрузки и полный покой. Я тебе четырёх здоровых лбов привел, пускай они вещами занимаются. – ворчащего Леви Фалько завез глубже в дом, пока Жан и Райнер стреножили лошадей. Работа закипела, парни выносили книги, кресла, коробки с посудой. Фалько с Габи занялись матрасами и постельным бельем, вытряхивали простыни и складывали пуховые подушки. Леви раздавал команды, сокрушался из-за туч пыли в доме и каждые сорок минут интересовался самочувствием Ханджи. Армин постелил ей на небольшой тахте, выставленной на веранду, так она могла выполнять предписанный ей постельный режим и не выбиваться из коллектива. - Как ты доехала из госпиталя? – Леви аккуратно пересел с коляски на край тахты. - Дорога была легкой, Микаса объезжала каждую кочку, хотя чего таить, я просто рада что вышла оттуда… как твоя нога? Глаз? - Ничего страшного. – он смахнул подпаленные волосы с ее лица. Взгляд невольно упал на ребристые шрамы едва заживших ожогов. Они сбегали по смуглой коже тонкими тропками, проворно прячась за ухом. - Паршиво я выгляжу? Да? – Хитренькие морщинки у глаз выдали издевку. - Не хуже, чем обычно. Габи и Фалько пускали волны по огромной белой простыни. Предполагалось надуть ее парашютом, но из-за размеров они никак не могли скоординировать свои движения. - Леви, а почему мы не будем жить в этом доме? - Тот дом больше и новее, район недалеко от города. Там будет лучше. - Мы почти закончили грузить вещи, перекусим и можем ехать. – Райнер тяжело хлопнул ладонью по загруженной повозке. – Лишь бы снова дождь не ливанул… Со дня битвы Неба и Земли прошло около пяти месяцев, конечно большинство ран не успели затянутся, а мир все еще стоял на коленях, однако, желание жить ощущалось как никогда остро. Именно жить, а не выживать в концлагере или за стенами. Зима выдалась не на шутку тяжелой. Сложная политическая ситуация, большие потери у всех сторон. На первый взгляд, идеальные причины передраться к чертовой матери. Но гложущая обида на врагов постепенно таяла под дырявыми шатрами и невесомо растворялась в десяти литровой кастрюле супа «на всех». Когда перекус был завершен, а вещи сгружены в повозку, товарищи двинулись в путь. Жан и Райнер скакали впереди всех, громко обсуждая выбор лучшей дороги и периодически отбирая друг у друга карту. За ними следовал Армин, которому, казалось, совсем не было дела до их перепалок, завороженно любуясь видом, он лишь иногда переводил взгляд на повозку и умиротворенно улыбался. Ханджи уснула почти сразу, как они тронулись, дрожание повозки, свежий воздух и родные голоса действовали как лучшая колыбельная. Позади всех ехал Фалько, он специально отстал от общей «кавалерии» и двигался сразу за повозкой. Пыль из-под колес его ничуть не смущала, ему нравилось вот так наблюдать за всеми. Свежий теплый ветер ворошил светлые волосы и выманивал из потока мыслей. Фалько перебирал пальцами поводья, задумчиво опустив глаза куда-то вниз, пока не услышал знакомый мягкий игривый шепот: - Фалько! Не спи! Габи улыбнулась и сложила голову на бок. Сидя среди коробок она закинула руки на крайнюю, так что б друг мог ее видеть. Ей нравилось наблюдать, как теплел его взгляд. - Ребятня, просыпайтесь, подъезжаем. Нагие кроны деревьев смыкались над дорогой и перекрывали обзор, дразня фантазию. - Где он? Где? - Кажется, там за деревьями… Леви одобрительно кивнул.

***

- Габи, подожди! – Фалько торопливо расправлял инвалидное кресло Леви, пока подруга почти прыжком выскочила из повозки и ринулась по двору. - Вроде, по традиции первой в дом запускают кошку… - Ханджи озадачено наблюдала сей спектакль. Габи поднялась на просторную деревянную веранду с резными ограждениями. С нее открывался вид на небольшой запущенный садик и лес вдалеке. У самого конца палисадника стояла стайка, когда-то возможно заменявшая конюшню, и пара деревянных недостроек. В общем, места было много. Фалько вместе с капитаном подъехали к дому. Леви протянул ему ключи: - Отпирай. Дом оказался удивительно хорошим, немного неухоженным, однако выстроенным на совесть. Светлые некрашеные деревянные окна, крепкие арки, соединяющие комнаты и темная дубовая лестница, добротно промазанная воском. Слева от входа расположилась просторная кухонка с газовой плитой и развалистым обеденным столом. Кухонные тумбы, выложенные мелкой цветастой плиткой, и закругленное двустворчатое окно придавали комнате мягкие очертания. Чуть дальше виднелся вход в спальню – дверь там закрывалась на ключ. Угловая комната, которую легко проветрить и по совместительству самое тихое место в доме. Помещение довольно пустоватое, кровать без матраса, окна без штор, подобие прикроватного столика с одной стороны и какие-то пустые треснутые горшки в углу. Бывшие хозяева явно были семьянинами, судя по планировке, и съезжая собирались размеренно и с толком. Совсем рядом с лестницей и у самого входа было еще пара комнат, пустая и тесная – неизвестного назначения и темная с кучей широких полок – предположительно, кладовая. - Не нужно ничего пока заносить, здесь грязно. И вот Армин и Жан уже несут веники, а Райнер плещет мыльной водой из металлического ведра. Снова начинается суета, Леви командует, Ханджи беспомощно наслаждается верандой, парни работают, разбавляя труд дружескими разговорами, от чего дом наполняется басистым гулом. Во всей этой шумихе молодежь отправляют убирать второй этаж, по праву ставший их собственностью. Фалько осторожно карабкается по крутой лестнице. Смуглая древесина поскрипывает под его ногами и мажет мягкие ладошки старой пылью. Как только голова пересекает перекладину на конце подъема, воздух невообразимо меняется. Теплый, душный, пропитанный смолой и травами он дарит ощущение безопасности и уюта. Перед глазами широкий, но не длинный коридор с всего лишь двумя дверьми и небольшим окном в самом конце. Двери казались совершенно одинаковыми, даже расположенными в аккурат друг напротив друга, наверное, и комнаты были идентичны. С простого окна открывался вид на лысенькую рощу и дорогу в дали, ту самую, по которой они добирались. - Помочь не хочешь? – Габи с трудом тащила какой-то чересчур пышный веник по лестнице. – там еще ведро и тряпки для пыли, Леви сказал… - ее перебил резкий рывок наверх, Фалько бойко втащил ее вместе с грузом на второй этаж и юркнул вниз за остальными вещами. Габи осталась одна. Возможно, стоило подождать Фалько перед тем как заглядывать в комнаты, но рука сама непроизвольно повернула ручку одной из дверей. Внутри пустоватое помещение с высоким покатым потолком. Углы обволакивало теплым, словно медовым светом, льющимся из широких многосоставных окон. Простой комод и громоздкая кровать – мебель не мудреная, но фантазия уже раскладывала скудные пожитки по полкам, вешала рисунки и заправляла хрустящее постельное. Габи плюхнулась в пролежень голого старенького матраса и огладила шершавое изголовье. Внутри тошно. Худой дощатый пол, скрипучий и холодный. Босые пятки то и дело получали ссадины и занозы от ходьбы без тапочек. Засиженное за летние месяцы мухами зеркало, занавески на окне. Промозглость зимой и духота летом. Их квартира в Ребелио не была образцом удобства, но все же уют создается не вещами… Теплый пол – это хорошо. Отсутствие плесени и сырости, красивый вид из окна – ничего из этого не даст того тепла родных рядом. Окно хлипкое и сломанное, но из него видно родную улицу. Коридор темный и узкий, но ведет к комнате любимого дяди. Здесь всего этого не было. Голову не покидает мысль, что это все чужое – не свое. И пускай за эти полгода они все сблизились, а обыденно суровый Леви оказался очень внимательным и по своему добрым, чувство защищенности не наступало. Казалось, только одна ошибка, один проступок, и их с Фалько выбросят, как щенков. Тревоги об этом не покидали ее голову с самого их прибытия на Парадиз. Тем временем работяги первого этажа мирно пили чай на веранде, охотно обсуждая переезд. Перебраться из шатерного лагеря в нормальный дом казалось несбыточной мечтой, так что сейчас это стало самой греющей душу темой. Вообще, люди своими глазами видевшие сражение с Прародителем оказались после не в лучшем положении. Находившись глубоко внутри разрушенного материка, они были словно в клетке. Мир вокруг казался адом мстящим людям за все их грехи. Природа будто стонала, взвывая очередной метелью, и бережно зализывала свои раны снегопадами и долгими ночами. В самом начале еще до наступления холодов некоторые Марлийцы все же отказались разделить кров с адскими отродьями. Несмотря на все произошедшие, несмотря на теперь уже совершенную человечность последних. Около двадцати человек ушли в горы в начале ноября и не вернулись, даже когда выпал снег. Позже собрали экспедицию из самых здоровых добровольцев, чтобы найти их. Однако пять окоченевших тел под метрами снега – все что удалось обнаружить. Больше в горы никто не сбегал. Обижались, ссорились, перепирались, но также грелись у одного костра, распарывая дорогие сюртуки на одеяла для больных. Ближе к весне, когда снег начал спадать, а море перестало регулярно штормить, было решено поставить на воду самый уцелевший корабль. Потрепанное корыто больше похожее на груду металлолома, инженерами кропотливо доведенное до состояния «дай Бог доплывет», гордо назвали «Крылатый бриг». Хотя ни первым, ни вторым он явно не являлся. На нем то и добрались первые посланники до Парадиза. Они уже отправили нормальные судна к остальным выжившим. Да, держалось все на честном слове. И это всех устраивало. Выбора не было – пришлось учиться доверять и не подводить товарищей, иначе всех бы ждала судьба тех ребят ушедших в горы. К слову, нашим героям повезло иметь дружбу с нынешней королевой, что великодушно помогла с подбором жилья и работы. Многие дома пустовали, поэтому Хистория лично наказала одному из полицейских подобрать ее добрым друзьям приличную жилплощадь, во всяком случае тем, кто в этом нуждался. Жан, к примеру, вернулся в дом родителей, не то что бы он собирался жить с ними всю жизнь, просто по прибытию зашел обрадовать родных, что жив-здоров, вот и задержался. - Армин, как там твой «дворец»? - Не смешно, Райнер. – Армин неловко опустил глаза. Ханджи засмеялась: - Леви рассказывал мне, тебе же дали настоящее поместье? Что произошло? Армин отпил чаю и глубоко выдохнул: - По прибытии, мне припомнили мою нынешнюю должность, Парадиз тоже понес немалые потери, особенно что касается военных кадров, верхушки наглотались того дурацкого вина, низы вступили в Йегеристы, в общем неразбериха полная. Я даже отоспаться толком не успел, как мне выдали форму, кучу документов и плешивую армию, толком не понимающую зачем они вообще нужны… - Стой, это я знаю, как с домом то вышло? Армин любил все затягивать, да и видно, очень хотел выговориться. - Тот военный, который занимался нашим жильем… Он знал, что я Главнокомандующий… и выдал мне бывшее поместье какого-то богатого купца, уж не знаю, что у него за чин был, но я дар речи потерял. Я пытался ему возразить, но мне совесть не позволила. - По правде говоря – Леви вмешался – Тот парень не с особым энтузиазмом выполнял это поручение. Он хотел поскорее со всем покончить, что в общем то характерно для королевской полиции… Сидящие за столом заулыбались, оценив шутку, а Ханджи легонько пихнула Леви в плечо. - Но тебе все же хватило наглости повыбирать… - Да, только жалко, нельзя было прямо в городе дом взять, их все перевели в коммунальные квартиры, на время отстройки. - Вот именно. Кому-то целый особняк, а кому-то комнату пять на два – нотки детской обиды проскакивали в словах Райнера. Ему, Энни и Пик дома не дали, что не удивительно. Много домов было разрушено, во время Гула и при падении стен, так что личные участки оказались роскошью, тем более, помощь молодому главнокомандующему и двум инвалидам – героям войны не выглядела, как жест личной симпатии, и не вызывала лишних вопросов. Остальные довольствовались небольшими квартирками. Солнце приятно припекало плечи, навязчиво напоминая, который час, так что чай был допит, а ребята все же вернулись к работе.

***

К концу дня шумная компания разъехалась, время было позднее, Ханджи уже спала, а Леви мирно перемывал оставшуюся посуду. Из ванны доносился шум воды, Фалько грелся под горячими струями, подставляя под душ плечи и спину. Сутулясь, вдыхал теплый пар и запах душистого казенного мыла. Умывался он последним, так что не собирался никуда торопиться. Тщательно вымыв голову и ноги, он оделся и поднялся в комнату. За дверью Габи было тихо, хотелось зайти. Пожелать доброй ночи, обсудить этот долгий сумбурный день, но она наверняка уже спала, будить ее не стоило… Фалько и сам очень устал, глаза слипались на ходу, а руки тяжелели, так что он решил просто лечь спать, не тревожа никого. Так вот, каково это, забраться в широкую, мягкую кровать, застеленную свежим бельем. В комнате прохладно, мальчик прячет голову под одеялом и дыханием согревает ладошки. Копошится, устраиваясь удобней, поджимает ноги и спускает ниже подушку. На этом месте он теперь будет спать еще очень долго. Будет жить в этой комнате, в этом доме, и следующей весной и в другие. За окном теперь будет двор и роща, фантазия нарисовала, как они постепенно зеленеют, пестреют, и плавно покрываются пушистым снегом. Теперь будет так. И Габи будет рядом. Всегда. А о том, как непредсказуема жизнь, думать не хотелось. Дремота подбиралась ближе, вот-вот грозясь погрузить в крепкий, беспробудный сон. Но на мгновенье тишину потревожил тонкий скрип двери. - Фалько… Мальчик вылез из под одеяла. На входе мялась Габи, босая, в старой ночнушке, закрывающей дрожащие коленки, немного лохматая и, почему-то печальная. - Не могу здесь заснуть, мы можем снова...? – Она едва заметно кивнула в сторону кровати. - Снова? Понадобилось пара секунд, чтобы понять, о чем речь. - Конечно! – Фалько широко улыбнулся и откинул край одеяла, впуская подругу. Сдвинулся с подушки, уступая нагретое на матрасе место. Габи мельком юркнула в кровать, поджимая замерзшие ноги, уткнулась ледяными пальцами в теплый живот, заставляя мальчика смеяться от щекотки. Фалько хотел было с ней поговорить, узнать причину ее тревоги, но Габи как-то совершенно резко и незаметно уснула. Тихо засопела в плечо, широко раскинув ноги. Пускай спит. Потом поговорят, ведь завтра никуда не денется.