Воровка

Не смотря на то, что инициатором встречи была она, сегодня она опоздала. Маммона всегда была пунктуальной, потому, что мать учила низко кланяться остальным, быть вежливой, милой и, быть может, тогда люди перестанут смотреть на нее, как на монстра. Баэрн уже сидел на краю фонтана и его взгляд был направлен на девушку. Он не улыбался, не был грустным. Лицо его не выражало абсолютно ничего, точнее, ей так казалось. Возможно, он всегда выглядит так, они с Маммоной были знакомы не очень-то и долго, и она не могла знать его слишком хорошо. — Приветик, — сегодня его голос звучал ещё более тихо и спокойнее. Маммона плохо знала его происхождение, но он был бастардом и поэтому, так же как и она, отличался от остальных. Он был меньше и ниже других миряней, но по ее мнению у него был прекрасный рост. — Привет, — на выдохе ответила она, поправив панамку, которую Маммона надевала, чтобы скрыть свои рожки, что всегда оставались прямым напоминанием об отце. Впрочем, как и ее красные крылья, что ее мать заставляла скрывать под одеждой, но Маммона всегда любила одеваться красиво, и открыто, поэтому сейчас они в полную длину развивались позади. Это радовало. Саму бурку (традиционный наряд миряней) она красиво обозначила на талии, с помощью пояса, созданного ею же, а в длину она была не ниже колена, как носили другие мирянки, а намного выше. Иногда на улице встречали косыми взглядами, но что поделаешь, если ты полукровка демон среди других мирян. — И так, ты позвала меня, чтобы... — Вопросительно протянул Баэрн, не изменяя свое каменное лицо. Ей всегда казалось, будто парень заранее знает, что она хочет сказать, будто понимает все ее действия ещё до того, как она осмелится о них подумать. Маммона уже давно думала об этом. Она понимала, что пора оставить его в покое, а не бегать туда-сюда, то отталкивая, то крепко обнимая. Это было ненормально. Их отношения были ненормальными, и она знала, что пора уходить. И она пыталась. Сначала один раз, потому другой и третий, но парень никак не хотел покидать её жизнь. Он всегда возвращался, маячил перед глазами, напоминая Маммоне о её сокрушительном решении. Они оба знали, что эти отношения никуда не приведут. Но также они оба не могли отказаться друг от друга, не могли оставить жизнь любимого и просто уйти. Маммона была ревнивой эгоисткой и не позволяла Баэрну находиться и в метре с другими дамами. Он же уравновешенностью не отличался. Их встречи всегда несли с собой напряжение, которое замечали даже окружающие. Даже иногда ей намекали, что их отношения граничили на краю с безумством, но Маммона никогда не хотела их слушать. Сейчас же, она вновь решила попытаться. Попытаться оставить его жить на самого себя, оставить свое сердце без царапин, а не ожидать, когда мелкий аристократ наиграется. Она одновременно любила его и ненавидела все чувства, которые испытывала. — Мистер Ангрэн, — начала Маммона, надеясь, что Баэрн догадается, что она имела ввиду. Каждый раз при расставании она говорила с ним на «Вы», как и требовал этикет. Всё-таки она обычная служанка, а он сын самой могущественной семьи мирян. Они были недалеко от королевы, хотя, казалось, намного превосходили её. — Перестань играть в игры, Маммона, — теперь и его голос похолодел. Он выглядел, как при первой встречи: холодный, будто океан. Даже его кожа была на несколько оттенков светлее, нежели у его семьи. Но она была холодно серая, когда у Маммоны был больше цвет пепла после курения сигары. — Мы уже давным-давно взрослые люди. Хватит сбегать каждый раз, когда что-то идёт не так, как тебе нравится. Мы должны все обсудить и только тогда... — Нечего обсуждать, — перебила его Маммона, чем вызвала глубокий вдох и медленный выдох. Зачем она это делала? Зачем каждый раз сбегала и искала повода расстаться? Ответ прост: она не любила быть слабой. А пока у нее есть чувства к Баэрну Ангрэну, она была самой слабой девушкой в этом мире. — Я все обдумала, и приняла решение. — Это твое решение, — начал он. — Ты принимала точно так же, как и остальные? — Баэрн сделал шаг к ней, вызывая учащенное сердцебиение девушки. Маммону раздражало именно это. Она всегда слаба с ним или перед ним. Поэтому, она сделала шаг к нему и произнесла полушепотом: — Это моё окончательное решение, Ангрэн. Так что катись к своим аристократическим сукам, — слова неприятно защипали язык, что заставляло ее чувствовать свою ложь слишком ясно. Она опустила голову, перестав смотреть на него. Маммона уже повернулась и сделала несколько не совсем уверенных шагов вперед, как услышала парня: — Что ж, будет твоя воля. Теперь она стала идти уверенно, шагая быстро, но небольшими шагами. Маммона не повернула головы, чтобы увидеть его в последний раз. Но она услышала его отделяющие шаги. Вот так они и расстались. Такое было не впервые, но на этот раз, казалось, что все навсегда. Баэрн был слишком холоден сегодня, хотя он таков всегда, но с ней он всегда плавился, будто она была солнцем. Но сегодня он продолжал вести себя, будто она не особенная. Наверное, поэтому она решила, что это их последняя встреча. Но против судьбы не попрешь. *** Два месяца спустя Маммона устало присела на небольшой пуфик, касаясь головой холодной стены. Она глубоко дышала, хоть и пыталась успокоить дыхание. Сегодня в их небольшом пабе было намного больше народу, нежели обычно. Сейчас был всего день, но столики были все заняты. Мужчины просили пива и закусок к нему, а женщин она и вовсе не видела. В комнату, в которой обычно отдыхали рабочие, то есть она, зашла мама. Они с ней, казалось, вообще не были похожи. Её мать, Кимата Оркгроро, была самой обыкновенной мирянкой: черные дреды, с которыми рождались абсолютно все миряни, но, если мужчины ходили с ними, ничего не изменяя, то женщины считали, что их нужно, либо прятать под волуа (небольшой кусок ткани с яркими рисунками, который завязывали на голове), либо отрезать и чем короче, тем лучше. Её мать именно так и делала. Одежда на ней, как и на остальных, выглядела как бесформенный мешок, застегнутый серебром, потому что на золото денег не хватало. Её кожа была черной, как и остальных. Иногда Маммона даже завидовала, потому что её темно-серая выглядела так, будто она смертельно больна. Хотя она никогда за свою короткую жизнь не болела. И, если уж так, практически не старела. В свои двадцать пять она выглядела младше своих сверстниц. Больше восемнадцати ей никто никогда не давал. — Почему сидишь здесь отдыхаешь? — Голос был разъяренный, будто Маммона сегодня весь день сидела здесь, а не обслуживала толпу мужчин. — Быстро пошла работать! И Маммона, глубоко вздохнув, встала без лишних слов и ушла. Спорить или ссориться с мамой она абсолютно не хотела. Выйдя в достаточно маленький зал, она увидела мирянина, что помахал ей. Маммона поспешила к нему, чтобы принять заказ. — Вы что-то хотели? — Да, девка, я жду официанта уже десять минут. Сделай ко́фе, — Маммона укорительно кивнула и ушла к кофемашине. Обычно этот напиток делался достаточно быстро, но с этой штукой ей всегда трудно удавалось, поэтому Маммона стала возиться, выбирая нужные кнопки, что старалась вспомнить от установлений матери. Краем уха она услышала странный разговор между двумя мужчинами, что разговаривали совсем тихо: — Они хотят свести королеву с трона? — Будто удивлённо спросил один из них. Все этого хотели, потому что после смерти королевы Финокилонии, которая умерла десяток лет назад, стала править её дочь. Правила она агрессивно, да так, чтобы все планеты боялись её. Если к ее матери относились с уважением, то Норию тихо ненавидели, боясь сделать и шаг против нее. — А ты разве не хочешь? Аристократы хотят, чтобы народ встал против нее. Тогда они скинут её с трона и станут править самостоятельно, — ответил другой. — Нинготы что-ли? Думаешь они будут королями получше? — Какие Нинготы? Святой Орг (первый король планеты Орг, её основатель), дай мне сил. Семья Ангрэн, — маска спокойствия упала с её лица. Это настолько удивило Маммону, что чашка чуть не упала из рук. Но она уняла эмоции и продолжила слушать. — И что именно они хотят сделать? — Отравить эту деревушку, с помощью отравления воздуха, — Маммону побледнела и поняла, что слушать дальше не могла. Она взяла готовый ко́фе и отнесла его мирянену. Маммона вышла на воздух через черный ход, стараясь не попасть матери на глаза. Это не укладывалось в голове. Агрэны собирались убить всю их деревню ради собственной выгоды. Баэрн собирался сделать это. Она знала, что он всегда увлекался химией, ядами и их противоядиями. Было не трудно сложить один и два, чтобы понять, что Баэрн — главный в этом плане. Зачем? Почему он это делал? Это вопросы, не имеющие ответы, не давали ей спокойно дышать. Маммона понимала, что должна узнать это и спасти себя и маму, но понятие не имела как. Тогда она решила отправиться к нему лично и во всем разобраться. Если нужно будет, она спалит всю его работу и убьет его самого. *** Маммона уже отпросилась у матери, сказав, что у нее очень болит голова. Мать, хмурившись, все же отправила девушку домой, чтобы она отдохнула. Их квартирка находилась на втором этаже паба. Всего три небольших комнаты: её, спальня матери и гостиная-столовая. Так как кухня у них была в пабе, мама всегда готовила там. У Маммона с этим были некоторые проблемы, потому что она не была мирянкой, которые всегда готовили для своих мужчин. Маммона зашла в свою маленькую спальню: кровать у окошка, что стояла вертикально к нему, небольшой шкаф у ее подножья и стол, вместо тумбочки. Сейчас было лето, и уроки она не делала, поэтому он был достаточно пуст. Хотя лето на их планете не было таким, как у остальных. На Орге всегда было холодно, но миряне были закалённые к такой погоде. Маммона полезла в шкаф, чтобы раздобыть что-нибудь чёрное и неприметное, чтобы быть похожей на официантов и других слуг. Она надела черную бурку с серебряной цепочкой без пояса, хотя никогда так не ходили, волосы прятала под валуа. Она знала, что выглядит по-дурацки, но зеркала, чтобы посмотреть не было. И Слава Оргу! Она вышла из дома через окно, в которое еле поместилась. А именно ее бедра все никак не хотели пролазить. Вообще фигура у нее отличалась от фигуры мирян: грудь была меньше, нежели даже самый маленький размер мирянок, талия тоже меньше, ведь у женщин её в основном не было, ну и бедра из-за этого выделялись. Конечно, по росту она тоже была намного ниже. Дети миряни рождались с ростом полтора метра, как минимум, то её рост, когда она выросла, не был больше отметки метр девяносто семь. Она спустилась со второго этажа со сложностями, но Маммона была бессмертной, поэтому даже царапин, никогда не имела. То, что досталось Маммоне от отца — это почти вся она. Странные, мягкие волосы, фигура, маленький рост, крылья, глаза и рожки. Бессмертие, в конце концов. Сейчас Маммона шла по улице и выглядела она, как мирянка. Не считая роста, конечно. Хотя, возможно, как ребенок мирянин, поэтому остальные не обращали на неё внимания, как раньше. Мужчины всегда интересовались ею, а женщины называли иностранкой (проституткой). Она добралась до замка достаточно быстро, украв по дороге ящик яблок. Маммона сама не была рада это делать, но ей нужно было попасть в замок. Около ворот её встретил мирянин. — Что ты тут делаешь, девчонка? — Спросил он, но не грубо, хотя его голос был именно таким. Это, можно сказать, отличность всех мирян. — Я принесла вам яблок в замок. Мама попросила передать их лично в руки... — Маммона делала вид, будто пыталась вспомнить имя главной кухарки. — Агре? — Да, точно! Сэр, вы пропустите меня? — Похлопав ресничками, спросила она. Конечно, детей любили здесь все, хотя были они похуже демонов. Поэтому теперь уже Маммона шла к черному входу, где собиралась оставить яблоки и уйти в поисках Баэрна. На кухне было почему-то пусто, и она направилась к выходу. Она старалась вспомнить все их разговоры, чтобы понять хотя бы этаж, на котором он жил. И вспомнила, что он всегда приходил к ней на встречу легко, потому, что спрыгнуть с окна первого этаж было легко. Маммона направилась по коридору и открыла первую дверь, что увидела. Лучше бы не видела. В ней, как бы сказать, сливались в страсти две женщины, хотя гомосексуальность была запрещена на их планете, когда стала править Нория. Она тихо закрыла дверь и пошла дальше по коридору. Несколько пустых комнат и она открыла нужную. Это была огромная спальня, сделанная в черных тонах. Огромная кровать, шкаф и помещение, в общем. Она тихо закрыла за собой дверь и услышала голоса из другой комнаты. — Баэрн, я могу сделать тебе хорошо сегодня. Не только днём, но и ночью, — кокетливо говорила девушка, но голос её звучал очень низко, даже ниже, чем голос самого парня. Маммону это рассмешило бы, если бы сердце не застучало от страха и боли. Он, наверное, провел не одну ночь за эти два месяца. Она прокралась к двери, чтобы слышать больше, ведь ей так хотелось, чтобы он не проигнорировал. Но она не тешила себя глупыми надеждами. Маммона услышала звук открывающей двери и отскочила к стенке, наклонив голову как можно ниже. — Что ты здесь делаешь? — Спросил Баэрн, обращаясь к ней, но она понимала, что он мог узнать её голос, поэтому Маммона быстро посмотрела на него и опустила голову ещё ниже. — Что немая? — Теперь уже сказала девушка, которую ей хотелось убить. Она услышала, как та сделала несколько шагов к ней. — Наура, успокойся. Это, наверное, моя шпионка. Не могла бы ты выйти? — Дипломатично сказал Баэрн, и Маммоне показалось, что он узнал ее. Что ж, пускай думает, что она пришла извиниться за свой поступок или потому что скучает. Это ей даже на руку. Наура удалилась с комнаты. Поэтому Маммона, глубоко вздохнув, окинула парня взглядом, но теперь так, чтобы он мог увидеть ее лицо. Она увидела улыбку на его губах и поняла, насколько выглядела глупо. — Тебе смешно? — Кривясь, сказала она и сняла дурацкую валуа. Маммона старалась не забывать зачем она здесь, хотя ей и хотелось забыться в поцелуе, хотелось, чтобы он сказал, что не виновен и ни о чём не знал, чтобы помог ей все решить. Настроение сразу изменилось. — Значит, ты решил убить меня? — Его взгляд похолодел, и воздух наполнился напряжением, как было всегда. Маммона, не ожидая его ответа, кинулась к его столу, разбирая все бумаги. Баэрн её не останавливал. — Все намного сложнее, чем ты думаешь, — ответил он, а она продолжала рассматривать его формулы. В химии она была далеко не лучшей, но из-за Баэрна её оценки были хорошими. — Перестань! — Что мне перестать? — Рявкнула Маммона, когда он подошёл и стал забирать листы, которые она порвала или только собиралась. — Лучше помоги мне найти чёртову формулу! — Вот она, — сказал он спокойно, достав листок бумаги. Маммона отобрала его и рассмотрела. На нём была написана химическая формула, которую она совершенно не понимала. Она сложила его вчетверо и сунула в лифчик. — А теперь объясняй, — её голос был похож на сталь, то чего она добивалась, но не то, что чувствовала. Ей было страшно, что он, на самом деле, был инициатором этой идеи, что было маловероятно. — Моей маме нужна власть, она хочет скинуть Норию с трона, чтобы правила наша семья, — глубоко вздохнув начал он. — Она заставила меня сделать яд, который хотела распространить по воздуху, но я, честно, не знал куда именно. Если бы я знал, что это будет твоя деревушка, я бы никогда... — Идём, — сказала Маммона, пропустив его слова через уши. Она не могла ему доверять. — Я краду тебя. — Серьезно? — Он выглядел равнодушно, но не напыщенно, как раньше, а будто и впрямь устал от всего. Маммоне это не нравилось, но она не обращала внимания на свои чувства. Она открыла окно и пропустила его, намекая, чтобы шел первым. Баэрн сделал все быстро и без лишних слов, а после помог спуститься и ей. Маммона стояла вплотную с ним, обдумывая план. Она знала, что он намного выше её, поэтому еле доходила ему до ключицы. — Нам нужно спрятать тебя. — Это не поможет. У них уже есть яд. — Подумаем об этом после, — она старалась говорить спокойно. — Как нам выбраться? Баэрн показал путь, где они должны незаметно перелезть через забор. Маммоне это далось бы нелегко, если бы она не попросила парня порвать место для ее крыльев. Именно поэтому сейчас она не выглядела, как официантка от слова совсем. Она выглядела, как демонесса, которую многие здесь знают и ненавидят. Он остановил ее возле небольшого переулка. — Маммона, нам нужно поговорить. — Единственное о чем мы должны поговорить — это что делать с тем, что твоя мать хочет убить мою семью и ещё несколько десятков людей! — прикрикнула Маммона, но тут же глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Или то, что ты, к примеру, виноват в этом. — Ты не понимаешь! От меня же ничего не зависит! Они заставили меня сделать этот яд, но я могу сделать и противоядие! — Сказал он в том же тоне, что и она до этого. Они оба начинали злиться. — Почему я должна тебе верить? — Уже открыто крикнула Маммона. Она не должна злиться, но уже делала это. Она понимала, что Баэрн вряд-ли виноват в случившимся, возможно, лишь косвенно, но ей нужно было выплеснуть свою агрессию хоть на кого-то. — У тебя просто нет выбора! — Знаете, а ведь мы можем вам помочь, — услышала она голос, подобный ей. Это был не мирянин. Она повернула голову в сторону и увидела парня чуть ниже ее самой со светлыми волосами, подобными ей. Но крыльев или рожков у него не было — значит не демон. — Что ты имеешь в виду? — Одновременно спросили Маммона и Баэрн. Позади парня вышла ещё одна девушка. — Мы из Земли и ваша королева хочет убить всех земляней, чтобы миряне жили на нашей планете, — заговорила она. — Но зачем ей это? — Спросил Баэрн, читая её мысли. — Смею предположить, что твоя семья планирует пустить яд не только по одной деревушки, но и по всей планете. Я пока не совсем понимаю её мотивов... — Ненависть, — ответил Баэрн, что удивило Маммону. Она запуталась и поэтому стояла, ничего не понимая. Настигает что-то интересное.