Глупая любовь

      Моё имя — Патрисия Летиция Блэк. Я являюсь одной из потомков славного рода Блэков, что отвернулся от меня после всех произошедших событий.       Сейчас я нахожусь на полпути в Азкабан, тюрьму для всех волшебников, совершивших преступления. Не слишком радужное будущее для бывшего мракоборца, не так ли? Это так глупо, так странно, так… смешно?       Как это произошло? Как я до этого ужаса докатилась?       Начать стоит с меня самой. Я являюсь близкой подругой Беллатрисы Лестрейндж, которая, как и я, верная слуга Темного Лорда. Только есть одно отличие — я перестала ей быть. У меня крепкое телосложение, каштановые волосы и карие глаза. Сейчас мне давно за тридцать. Училась я сначала в обычной школе в Германии, но позже переехала в Англию и поступила в Хогвартс на факультет Слизерин. Из-за языкового барьера мне сперва было очень тяжело, но позже стало куда проще.       С преподавателями проблем не было, кроме профессора трансфигурации Дамблдора, хоть я и училась по его предмету очень хорошо. Он всегда был подозрителен, приглядывал за мной и Томом. Том Реддл — мой однокурсник. Мы всегда были дружны, и дружбе этой завидовали многие студенты, а на четвёртом курсе стали встречаться. Наши взгляды сходились почти во всем.       Я его любила и люблю больше жизни. Мы могли долго глядеть друг на друга, молчать, целоваться. Он обнимал меня с невероятной нежностью. Мне нравилось, как он гладил мои руки, покрывал поцелуями мою шею, кусал губы, рассматривал волосы и лицо. Я всегда была рядом с ним. Когда Том убил своего дядю, отца и деда с бабкой, я была с ним. Он появился на пороге моего дома и предложил отправиться в деревеньку, где жили его родители и родственники. Конечно, мой отец был против. Идти с каким-то парнем поздно ночью глупо, но Том умеет очаровывать. Можно подумать, что мой отец безответственный, но он наивно доверял мне. Перед дальней дорогой Эрнест Блэк уговорил нас остаться на ночь. Когда я пришла к Тому, который спал на диване, он взял меня. Он говорил, что ему нужно расслабиться перед тяжёлой ночью… и мне тоже. Том был чертовски хорош…       Утром я прошла в комнату отца. Сжимая волшебную палочку, я долго колебалась, но Том говорил, что так нужно. Мой отец будет нам мешать. И я произнесла лишь одно заклинание: «Авада Кедавра».       Так я навсегда отреклась от семьи, и Том пообещал мне, что мы поженимся, и я навсегда забуду фамилию Блэк.       Окончив Хогвартс, я поступила в училище мракоборцев. Нам с Томом это очень помогло на первых шагах. Я добилась высокого поста, но мне не хотелось становиться главой отдела по регулированию магического правопорядка, хоть такая возможность и была. Том говорил, что в этом нет необходимости. Проще всего развернуться за спинкой трона, а с него самого легко рухнуть вниз.       Он же хотел преподавать в Хогвартсе, но директор Диппет ему отказал, сообщив, что восемнадцать — слишком маленький возраст для преподавателя. И Том ушёл. Во время моих командировок мы долго скитались по Англии. Спали, где придётся. Ели, что придётся. Мы понимали, что находимся в опасности, за нами могут начать охоту, но нам было плевать. Он — лидер. Он должен возглавить самую мощную армию волшебников всех времён. А я должна была стать его правой рукой.       Прошло несколько лет, и Том изменился. Создав свой первый крестраж, он рухнул ко мне на руки, измученный, обессиленный. Но затем последовали второй, третий… Его лицо перестало быть тем лицом красавцем Тома Реддла, оно казалось обожжённой маской, но меня это не так сильно волновало, ведь и мне предстояло создать свои крестражи. Конечно, меньше, чем у Тома. Но нам пришлось ждать девять месяцев до того, как я смогла бы себя защитить. Я забеременела и родила ему сына, очаровательного мальчишку Титавина Блэка. Том отказался давать мальчику свою фамилию, ведь это бы означало, что его презренный род продолжает существовать. А моя фамилия хоть и давно мне осточертела, но быть Блэком — гордость.       Наш сын рос, становился прекрасным юношей. Он взял все очаровательные отцовские черты, он был похож на Тома.       Однако время шло, Том перестал хранить мне верность. Он спал и со мной, и с Беллой. Мне было больно осознавать то, что я ему не нужна, и я стала огрызаться на его просьбы, заигрывать с другими парнями — злить лорда Волан-де-Морта. Но моей целью было не только пробуждение его чувств, но и захват магического сообщества.       Если все полукровки и грязные отродья маглов исчезнут, то мы, волшебники, будем править миром. Мы должны стать теми, кто перевернет всё.       Титавин вырос, пошёл в Хогвартс и поступил на… Гриффиндор. Моей злости не было предела, но значит, он просто очень храбрый мальчик. Он не перестает быть моим сыном.       Но Том считал совершенно иначе. По окончании первого учебного года он убил своего сына. Тогда я поняла, какой он страшный человек. Наши взгляды совпадали во многом, но я не могла поднять руку на ребенка.       Я сдалась. Я призналась в содеянном. В пытках, убийствах — словом, во всём, что натворила, будучи влюбленной идиоткой. Гнев министерства был страшен, но куда хуже была ярость Волан-де-Морта.       Он приказал Пожирателям смерти прикончить меня, пока я направлялась на суд. Удивительно, но меня спас Альбус Дамблдор, попросив защитить меня отряд мракоборцев. Он помог мне выкарабкаться из тюрьмы на короткое время, уговорил Визенгамот, чтобы я назвала все имена, и меня временно отпустили под его контроль.       Когда мы вышли из министерства, я спросила:       — Зачем вы меня спасли, профессор Дамблдор? Я ужасный человек.       — Вовсе нет, Патрисия. Вообще, вы мне всегда нравились. Вы могли стать лучшей волшебницей за последнее время и стали ей, но ваши методы были ужасны. Мне удалось освободить вас от заключения сейчас, но Барти Крауч и Грозный Глаз Грюм посадят вас, — спокойно ответил мне мой бывший учитель.       — Зачем я вам, Альбус?       — Мне нужны ваши воспоминания о Томе Реддле. Ваши сведения пригодятся в борьбе с ним. Патрисия, ради памяти вашего погибшего сына. Вы ведь его очень любили, правда? Он нравился всем и, справедливости ради, был замечательным учеником…       И я рассказала ему всё. Про крестражи, про планы Волан-де-Морта, про наши с ним планы. И меня приговорили к двадцати годам заключения в Азкабане. Я боюсь лишь одного — когда Волан-де-Морта одолеют, он возродится. Пусть, спустя годы, но он придет за ней и потребует расплаты за все, сказанное Дамблдору. Но я надеюсь, что умру раньше.       Я жалею обо всем, что совершила. Мне тяжело из-за смертей многих людей. Стыдно за Черную метку на моей руке. Иногда я сдираю кожу в кровь, лишь бы её не видеть, но… этот шрам останется навсегда со мной как напоминание о неудавшейся юности и глупой любви.