юнги всегда хотел попробовать тройничок.

      От экрана глаза желания нет отрывать, ибо боевик захватывает каждый отдел мозга, заставляя погружаться в глубину омута сия творения кинематографа с головой. На плазме то и дело сменяются локации: основные действия сначала на переднем плане, а после им троим и вовсе приходится даже голову поворачивать в унисон, чтобы не упустить частичку. Чимин и сам сначала не задумывался даже, что вечер перед экраном со своим парнем и их общим близким другом со времен школы — Юнги — не оставит чувство потраченного впустую времени.       Пак тянется рукой к прозрачной, наполненной чипсами и прочей вкусной гадостью чашке, которая стоит на бедрах Юнги уже полчаса. Чимин пересел из-за затекших ног и желания получить свободную позу вместо Хосока под боком, который уж больно тактильный. Не сказать, что неприятно: парень за год стабильных отношений уже привык и смирился. Переместился на место Мина, которого не особо-то волновало его положение, учитывая, что он тут третий лишний скорее. Отношения прошлые с легкостью забылись, осталась лишь эта лихая парочка, наличие которой рядом многое в жизни парня выстроило иначе. С ними он не имеет, как минимум, токсичных абьюзивных отношений, в которых являлся потерпевшим, не имеет зависимости от алкоголя, поводов развиться для которой было выше крыши.       Не сказать, что он сильно доволен ими, но что есть, то есть. Если бы не их отношения, то было бы лучше. Да и ощущение себя лишним человеком навсегда бы пропало. Винит Мин только себя. Винит, ибо не имеет ни парня, ни девушки, даже просто близких людей, помимо Чимина и Хосока. Последнее порождает вечную привязанность к ним и желание быть рядом как можно больше. Юнги пусть и не самый общительный человек, но нуждается во взаимодействии с людьми.       — Фу, кишки такие реалистичные, — морщится Хосок и тянется к чашке в унисон с Паком.       — А ты что хотел от фильма, в который столько денег вбухали? — прыскает Мин, игнорируя слишком близкое положение. Либидо у него не такое высокое, так что ему частично пофиг. Хватает дрочки раз в неделю на первое попавшееся порно в телеграм-канале. Решение отклониться назад приходит чуть позже, когда игривое настроение Чимина рвется наружу, и он кладет сухарик в рот своему любимому парню. —       Не было бы крови — никто бы не смотрел. Ты бы еще блеванул тут для приличия, – Чимин довольно улыбается.       — Вот и блевану, все ради тебя, — а после Хосок получает поцелуй в щеку.       — Я все понимаю, но, блять, я все еще тут, — Мин разрушает столь сентиментальный момент, который мог послужить неплохим кадром для лакорна. И даже не из зависти — мешают просмотру. Хотя зависть есть. Он всегда хотел себе партнера, как Чимин и Хосок. Два в одном, так сказать, как кофе. Но ему не светит парень с таким наполнением похлеще, чем простой партнер для секса.       — А чего злой такой? — практически не меняя прошлое положение тела, спрашивает Чимин и проводит ладонью по светлым волосам Мина. Такая близость в плане тактильного контакта для них естественна. Жизнь подкинула достаточное количество испытаний, после которых это стало нормой. Словно Мин их семье принадлежит, не имея в ней четкого положения.       — Просто раздражен, — Мин вжимается в спинку дивана сильнее. Игривость чужих глаз пугает: Юнги знает со слов Хосока, что вытворяет в постели Чимин. — А еще мне кажется, что у вас этот гребаный конфетно-цветочный период с розовой галиматьей никогда не закончится. — Мы ж не ебемся перед тобой.       А Юнги бы хотел. Не извращенец конечно же, просто такой секс он хотел бы увидеть. Как-никак мечты о партнере, который наполовину Чимин, а наполовину Хосок, никуда не пропадают. Получил бы еще пожизненный материал для дрочки, готов даже заплатить. Иногда такие мысли заставляют в ступоре попялиться в пустоту и постараться разобраться, что вообще у него в голове творится. А творится всякая фигня, ибо временами кажется, что он втюрился в двух парней одновременно.       Бред, но так хочется.       — Да хоть поебитесь, — неосознанно бурчит себе под нос парень и кладет в рот чипсы, стараясь вернуть градус обстановки вновь к нулю. Не особо получается, а привкус горечи сказанных слов ощущается на языке.       — За языком следи, Юнги-я, — Пак тянется за газировкой и садится в то же самое положение, что было присуще ему пару минут назад: развалившись на своей половине, оперевшись спиной о миново плечо и закинув ногу на бедро.       — А то кто-нибудь засосет и все, не отвертишься, — хмыкает Чон, вовсе не имея в виду себя или же Чимина.       — Да я не против. Конечно, если бы это был кто-то похожий на вас двоих.       Чимин всегда хотел попробовать тройничок. Хосок не такой уж сторонник экспериментов в постели. В шкафу пусть и имеют несколько игрушек и парочку наручников, но за пределы спальни это не выходит.       Точнее, не выходило.       — Подкат? — изгибает бровь Чимин и садится ровно, после поджимает под себя ногу и подмигивает Чону, из-за выпитого алкоголя несколько лишенному здравого мышления.       — Я этого не говорил, не надо мне тут.       — Но ты не исключил заинтересованность в нас, — подхватывает издевательства над Мином Хо и отпивает пиво, после ставит на столик перед ним. Чимин расплывается в улыбке и закусывает нижнюю губу. Опустив голову, он еле слышно смеется над неловким положением Юнги и возможным свершением его грязных грез и мыслишек. Хосок подпирает голову рукой и решает продолжить пилить взглядом парня.       Юнги делает глубокий вдох и переводит взгляд на экран, который вовсе не интересует тут никого. Он уверен, что эти двое приметили покрасневшие уши, которые такими становятся лишь при стыде. А как тут стыдно не быть может? Пусть он этого частично и хочет, но дальше фантазий выйти сложновато.       — Эй, эй, эй, чего это мы замолчали? — невинно проговаривает Чимин, цепляет парня за подбородок и поворачивает к себе. В глазах - все та же невинность детская, будто ребенок просит прощения за пролитый на стол сок или разрисованные обои. Ими он смотрит в чужие, к себе тянет, а после губ касается почти. Юнги аж передергивает, и он вжимается в сидящего позади Хосока. Тот же, в свою очередь, не отстаёт от своего конченного парня-извращенца: ладони под футболку Мини тянет и опускает голову на плечо, оставляя мокрый поцелуй на шее.       Юнги не фанат тройничков, но секс с парнем, который одновременно и Хосок, и Чимин, ему не светит. А тут что-то похожее намечается.       Чимин не сдаётся: вновь за подбородок цепляет и притягивает к себе, касаясь губ. Давит на подбородок, не желая церемонится, заставляя Юнги покориться и разомкнуть губы. Но противостояние тут же прекращается, стоит ощутить жаркий язык в своём рту, сцепиться с ним и голову окончательно потерять. Юнги так и думал: Чимин любит поцелуи, которые переходят в более пошлые и мокрые. Он знал, читал про людей, имеющих пухлые губы. Они одержимы такими поцелуями. И такое Юнги нравится, очень.       Хосок скользит взглядом по телу, скрытому под футболкой, проводя кончиками пальцев по ряду позвонков. Юнги этого частично даже пугается, тут же с небес на землю возвращается и разрывает столь сладкий поцелуй, но Пак не даёт ускользнуть и вновь вовлекает, теперь ещё более грубо и мокро — как он любит. Чон усмехается чужой растерянности и подсаживается ближе, запуская ладонь под ткань, оглаживая спину. Целует в шею. Еле ощутимо, чтобы в голове Юнги возникла только одна мысль — «хочу ещё». Дразнить он любит, обожает. Ведёт носом от уха к плечу, задевая край футболки, вновь целует, а руками, которые уже бесстыдно блуждают по чужому телу, начинает оглаживать торс Юнги.       Хосок хотел бы тройничок. Раз в жизни Чимин и правда его убедил, что это стоящее дело, но поиск партнёра занимает в разы больше времени. Идея забылась и больше не выходит за рамки порнухи, просматриваемой для разбавки их сексуальной жизни.       И опять же, точнее, не выходила.       — Ой, Юнги-я, у кого это соски чувствительней, чем у Чимина? — выдыхает Хосок и продолжает поглаживать грудь, положив голову на плечо. В ответ на свой взгляд получает немного растерянный, но Чимин опять на себя передергивает Юнги, продолжая наслаждаться чужими губами: даже у Чимина не такие.       — Ой, заткнись, Хосок-а. Его и мои хотя бы немного чувствительные, в отличие от твоих, — разрывает поцелуй Пак, ибо это ему уже надоело, и, развернувшись резко лицом к Хосоку, заваливает Юнги на того. Чон не теряется при быстрой смене событий, кладёт ладонь на чужое лицо и целует в губы.       В этот раз Мин даже не противится. Хосок целует по-другому, не старается всю власть захватить. Более резко, но при этом, черт, так охуенно. Охуенно настолько, что Юнги вовсе забывается и садится на чужие бедра, отвечая на поцелуй более активно. Чимин усмехается этому и проводит ладонью по коже Мина на спине, а после поднимается на ноги и следует в спальню.       Юнги никогда не думал о тройничке. Ну, конечно, если не считать тот факт, что он хотел партнёра, как Чимин и Хосок в одном флаконе. А теперь думает, что ему не избежать этого, да и вряд ли он будет жалеть. Уж больно сладок и не исследован этот запретный плод.       — Раз говоришь, что у Юнги соски чувствительнее моих, то он у нас сегодня снизу и будет. Я не собирался пассивом быть.       — Будет, будет, куда денется, — смеётся Хосок в поцелуй и стреляет глазами. Тот усмехается и садится позади этих двоих, а после открывает новый тюбик смазки, купленный пару дней назад: у них были интересные планы на выходные. Собирались наслаждаться до опьянения друг другом или же заниматься тем же, но в более тихом тоне, если Юнги захотел бы остаться на ночёвку или слишком бы много выпил.       — Гаденыши, — шипит в поцелуй Мин, а после кусает чужую губу в ответ.       — Есть немного, но ты тоже не исключение, — сладко шепчет Пак на ухо и спускается поцелуями ниже, после на светлой и все ещё не такой горячей коже ставит засос. Затем он подаётся бёдрами вперёд, проезжаясь между ягодиц, делает глубокий вдох, сильнее заводясь от своей грязной фантазии.       Хосок отрывается от чужих губ, смотрит на пьяные глаза в ответ и усмехается, а после переводит взгляд на Чимина, который показательно трясёт бутылкой лубриканта.       — Разве тут удобно будет? — спрашивает своего парня Чон и получает кивок на спинку дивана, на котором они расположились. Хо вспоминает о возможности его раздвинуть и подхватывает за бедра Юнги, после опуская его на стол. Пока Чимин лёгким движением раздвигает их будущее ложе, Чон стягивает футболку с Мина, а после покидает гостиную, целуя Чимина в шею напоследок: он кое-что вспомнил.       — Не сверли меня взглядом, — бурчит под нос Пак, а после разворачивается. Юнги все так же не меняет своего положения, ибо установка в голове о том, что все будут для него делать и частично за него, появилась моментально.       — А что делать вашей новой пассии, которого вы любезно обещали поиметь? — язвит парень. Чимин молча тянет Мина за руку, опрокидывает его на диван и нависает сверху, касаясь губами чужой шеи, ключиц. Спускается ниже, ставит засос, получает томный выдох, который Юнги не намерен больше держать в себе.       — Как минимум этой пассии нужно быть растянутым, — Хосок кладёт на стол какую-то коробку, возможно, из-под обуви, и снимает с себя футболку. Чимин отстраняется и встаёт коленями на диван, а после дёргает Чона на себя, заключая в объятия, оставляет мокрую дорожку из поцелуев на торсе и заваливает рядом с собой. Хосок лукаво улыбается, целует в губы и тянется за заветным бутыльком. Пак хмыкает и устремляет взгляд на пассива сегодняшнего вечера, переворачивает на живот и стягивает с него штаны, а за ними и боксеры. Кратко ударяет по бедру, довольно закусывает нижнюю губу в ответ на шипение. Хосок садится ближе, проводит ладонью между ягодиц, а после без стыда вводит сначала один палец. Юнги прогибается от неожиданности и дёргается вперёд, но Чимин предотвращает это действие, опуская ладонь на чужую талию. Хосок не спешит, никого не торопит. Ожидание в их случае — лучше всего остального. Юнги давно заикался об отсутствии партнёра, так что о том, что Юнги будет готов и без растяжки и речи быть не может. Хосок и Чимин никогда не позволяли такое себе: это насилие.       — Постарайтесь уж в этом деле, — смеётся Юнги, а после глухо хрипит в диванную подушку от неприятных резких ощущений.       — Не делай из нас садистов, — Хосок не спешит, вводит ещё один палец: какое-то время бездействует внутри Юнги и ласкает его самого. По телу уже дрожи нет, Мин заметно расслабился и это даёт зелёный свет на введение второго пальца, заранее предупредив, чтобы не испугать.       Чимин пересаживается, теперь уже находясь позади своего парня, и обнимает того нежно за торс. Целует в шею, спускается ниже, видя, что тот в небольшом напряжении пребывает. Хосок разрабатывает зад человека, с которым раньше они не выходили за пределы дружеских отношений, он нервничает. Конечно, тут не он конченный извращенец, который пересмотрел столько похожего материала.       — Все хорошо будет, не волнуйся, Хоби, — шепчет ему в шею Пак и обнимает крепче, опуская голову на чужое плечо и поднимая взгляд на чужое лицо. Хосок в ответ не смотрит, лишь льёт ещё смазки и вводит пальцы по самое основание. После же все-таки смотрит на Чимина и беззвучно усмехается, целует в волосы. — Люблю тебя.       Растяжка идет очень долго. Хосок боится возможных проблем. Разрыв, может, и ещё чего похлеще. Такой груз на плечах носить очень тяжело будет. Остальные, похоже, смирились, что в Мине сегодня будут два органа находиться. Чимин после помогать начинает, что уверенности внутри прибавляет. Юнги на удивление спокоен. Выпил он сегодня многовато, даже слишком. Инстинкт самосохранения, в частности - сохранения своей задницы, пошёл по съебам. Мину от этого ни холодно, ни жарко, правда, это только сейчас.       Чимин приносит с другой комнаты игрушку приличного диаметра для хорошей растяжки: главное, чтобы никто не испытывал боли, иначе это не секс, а насилие. Оба придерживаются именно этого мнения, потому у них и такие крепкие отношения без толкания в глотку пассива органа с ужасным "он обязан это терпеть". Хосок вводит игрушку постепенно, поглаживая Юнги, дабы тому было легче. Черт, Чимину так нравится наблюдать за Хосоком со стороны, за заботой во время разработки, даже с этого сносит крышу. Уж слишком он заботлив, за это Чимин любит его ещё больше.       — Хосок-а, — тянет Чимин на ухо и пускает ладонь в чужие боксеры, обвивая ей орган. Хосок голову назад слегка отклоняет, ибо Пак принимается за массирование головки, и прикрывает глаза, вовсе забывая про растяжку. Пак целует в шею, засос оставляет и тянет на себя, заваливая поперёк дивана. Тянет шорты вниз, получает касания своих штанов и белья. Хосок не медлит, целует в губы и оставляет без одежды парня, после опрокидывает на диван и нависает сверху.       — Ты Юнги доразрабатывал? А то сейчас мной увлекаешься, а этому придётся дрочить, — Чимин смеётся, пуская ладонь по бедру Юнги справа от себя, после касаясь игрушки, вставленной по основание.       — Смотри, чтобы ты у нас не дрочил, — Хосок отсаживается к Юнги и вынимает резиновый член. Оглушенный выпивкой и недотрахом, он целует Юнги рядом с дырочкой, отчего тот, ранее не получавший таких ласк, вздрагивает, реагирует слишком бурно, пряча стон в подушке. Хосок улыбается, ведёт пальцами меж ягодиц, оставляет поцелуй на том же месте, а после приближается к уху и шепчет сладко-сладко:       — Котенок, я тебя растянул, так что будь добр, приподними задницу и разместить на бёдрах Чимина.       — Не называй меня так, — выдыхает в подушку Юнги и приподнимается на коленях, не ожидая встретиться с чужим пахом. Он отдергивается, но Хосок берет инициативу на себя: притягивает за талию ближе, выпрямляет в спине, оставляет поцелуй на плече и кивает на лежащего Чимина, вполне спокойного и явно понимающего все творящееся.       — Сегодня ты будешь котёнком. Хоть убей, но буду так тебя называть.       — Бесишь, — Юнги аккуратно садится чуть выше паха, игнорируя чужой член, явно ожидающий что-то горячее.       — Впервые в жизни тебя бесит Хосок, а не я? — Чимин царапает чужие бедра, заставляя Юнги зашипеть, приподнимает их и подставляет член. Не спешит, зная, что Юнги нужно морально подготовится к происходящему впервые: слабо поддаётся тазом вперёд, убирает руки с бёдер, давая право выбора, перемещает их на талию, поглаживая большими пальцами. Юнги упирается руками в чужую грудь, плавно опускается на член, сглотнув от предвкушения. Ощущения первые совпадают с грязными фантазиями: Чимин и Хосок такие, какими были в голове; Чимин пошлый до чертиков, Хосок — нежный, заботливый, но в то же время грубый — в позиции папочки.       — Хосок слишком хорош, чтобы бесить без повода, — Юнги насаживается до упора, приподнимается, сам вбивается. Поднимает голову, откидывая резким движением чёлку. Смотрит в чужие глаза жадно, нагло, толкает язык в щеку, выпрямляется в спине и принимает до основания, гадко усмехаясь. Хосок позади опускает ладони на талию, прижимается телом, органом проводит меж чужих ягодиц. Юнги выдыхает томно, сглатывает слюну. Насаживается в такт чужим движениям, держась крепко за чужие запястья, будто боясь потерять связь с реальностью и проснуться от столь сладкого сна. Облизывает губы, опускает ладони на чужие бедра и подается им навстречу.       — Мне одного члена мало, — тихо смеётся Юнги и опускает ладони на грудь Чимина. Задницу оттопыривает, ощущает, как Хосок органом касается его кожи, подаётся вперёд и, надавливая большим пальцем на головку, вводит её внутрь. Юнги выдыхает тихо, открывает глаза, встречаясь со взглядом Чимина, и наклоняется вперёд, целуя в губы. Хосок надавливает на поясницу Мина, заставляя прогнуться и почти соскочить с органа Чимина, насаживая на свой по основание. Чимин подаётся бёдрами вперёд, целуя в висок упавшего на него от резкости действий Юнги, глотающего жадно воздух от полноты внутри него, от искр перед глазами. Он не ожидал, что будет так много. Дышит тяжело, привыкая постепенно, пока пара друзей одаривают его тело ласками.       — Юнни, мы можем начать двигаться? — шепчет Пак, перебирая прядки у виска. Юнги кивает, приподнимаясь на локтях, но не поднимая головы из-за неловкости. Чимин переводит взгляд на своего парня позади и облизывает губы, совершая плавный и медленный толчок, ощущая жар. Хосок подхватывает инициативу и совершает движения в унисон с ним.       Эти трое думали о тройничке, но довольно редко. Однако судьба подвернула их извращеным разумам возможность. Как такое не упустить?       Юнги никогда бы не смог воссоздать в голове всю охуенность секса, от которого плавится сейчас: извивается, двигается навстречу, тяжело дышит, иногда целует Чимина, одновременно получая сжигающие дотла касания губ мокрых в спину и шею. Не подумал бы, что смог бы вместить два члена в себя.       — Черт, я вас ненавижу, — Юнги выгибает спину, закатывает глаза, протягивая слова хрипло и низко, сглатывая шумно и резко, насаживается глубже. — Совратили меня, у которого одни отношения были, да ещё и таким способом. Аморальные идиоты.       — Но тебе это нравится, — Хосок кусает за плечо и, сцепив руки в замок с Чимином, толкается внутрь так, что вызывает гортанный стон.       — Мы тебе тоже нравимся, не отрицай это, — Чимин отпускает ладонь Чона и кладёт её на грудь Юнги, ведя ниже, к стояку. — Иначе бы ты как минимум не сидел у нас сутками, а как максимум — не имел в заднице два члена.       — Гаденыш, — Юнги царапает чужую грудь, сбиваясь с такта.       — Не меньше, чем ты, — Чимин в ответ царапает, после получает удар по рукам от Хосока.       — Вы ещё тут подеритесь, — Чон надавливает на головку члена Юнги, и тот вздрагивает.       — Иди в задницу, — он сглатывает и цепляется за запястье, уже надрачивающее ему.       — Я в ней, разве нет? —Хосок толкается глубже, толкает язык в щеку и кидает взгляд на Чимина, тем самым намекая, что скоро кончит. Чимин кивает и ускоряется в унисон, насаживая Юнги все глубже и глубже.       Чёрт, даже порно не даёт полноту ощущений от тройничка. Он жаркий, горячий, выжимающий все соки к концу процесса, но оставляющий такую бурю эмоций, что хочется растаять, как масло, в процессе и утонуть в ощущениях. Он сладкий от губ Чимина, жгучий от поцелуев на шее, горячий от царапин на груди и бёдрах, охуенный, ибо Хосок руководит всем процессом. Он требует подготовки, но, черт, Юнги готов терпеть это ещё не раз, если уж выпадет возможность переспать именно с этими двумя.       Чимин толкается грубее, впиваясь в кожу все сильнее. Через пару толчков резко выходит, теперь растирая сперму о чужой пах. Юнги ощущает на бёдрах ладони: они тянут на себя, опрокидывает на кровать. Хосок впивается в губы, входит до основания, совершает ещё десяток грубых толчков и изливается на чужой живот. Юнги тяжело дышит, опустив веки, замолкает, стоит ощутить на своём органе чужую ладонь. Хосок надрачивает быстро, припадает вновь к губам и вскоре ощущает на руке липкое семя. Чимин под боком отходит от столь приятного оргазма, грудь его вздымается сбито. Юнги прикрывает глаза, ощущает, как рядом с ним ложится Хосок.       — Ненавижу вас обоих.       — Мы тебя тоже любим, Юнги, мы тебя тоже.