Любовь моя несчастна

      Вечер был не за горами. На небосклоне уже виднелся разливающийся закат. Однако, вечер и ночь – самые манящие времена дня; самое подходящее время для празднования чего-либо у аристократии.       Да уж, балы, различные разъезды по помещичьим угодьям – всё это ужасно отталкивало девушку, сидящую сейчас в карете и с тоской размышляющую о предстоящей встрече. Сейчас она отправлялась со своим кавалером, выбранным родителями, в гости к знатной семье, которая сегодня устраивала пиршество в честь помолвки одной из своих дочерей. – «Связи очень важны, Осаму, в особенности для нашей семьи», – пробурчала девушка себе под нос слова отца как можно тише, дабы парень рядом её не услышал.       Она просто не знала куда ещё бы вылить своё недовольство. Во-первых, балы – это полнейшая скука, на которых еще и нужно показывать свои знания этикета во всей красе, дабы не упасть лицом в грязь перед знатным обществом и не заработать пятно на репутации семьи. Ну серьёзно… Сидеть в закрытой комнате без лишних звуков с книгой на руках или же на качелях, вдыхая аромат расцветающей черёмухи звучит намного заманчивее, чем все вот эти пиршества. «Так надо, репутация, бла-бла-бла…». Девушка нервно выдохнула, сверкнув карими глазами.       А что же касается во-вторых, то почему вообще нельзя было отправить её одну в поместье, а не с этим чёртиком… Он же не отвяжется и будет ходить за ней хвостиком всё время! Не выпьешь нормально, ничего. Маменька с папенькой выбрали ей слишком дотошного и до жути правильного «жениха». Ну да, опять всё ради репутации, к чёрту вообще её мнение и собственные чувства девушки.       Дазай в очередной раз вздохнула. И как вообще с таким укладом можно не думать о самоубийстве? Да никак вообще. «Это будет моя последняя поездка, а затем выпью яд, и на этом мои страдания закончатся», – размышляла девушка.       Карета остановилась, заставляя Осаму выйти из своих мыслей. Кучер распахнул дверцу, и «нянька девушки» вышел наружу. Парень протянул свою руку девушке, дабы помочь той выйти. Дазай закатила глаза, фыркнув про себя, но протянула свою руку в ответ и, принимая «помощь», вышла.       Девушка оценочно оглядела своего сопровождающего и, опустив взгляд на его шею, поправила жабо. Тот в ответ неловко улыбнулся, беря девушку под талию. Осаму натянуто одарила его улыбкой в ответ, про себя подмечая, что корсет слишком сильно стягивает ей рёбра. Она прокрутила в голове правила этикета, необходимую походку, виды танцев, фразы из французского и, расправив плечи, направилась с парнем ко входу.       Снаружи горели уличные фонари, освещая путь горожанам. Нельзя не заметить: парк был до идеальности ухожен, вся растительность была аккуратно подстрижена. Местность снаружи плавно переходила в маленький парк, в котором уже отсюда были видны цветы различных видов. А особняк… Он был до боли в глазах прекрасен.       Осаму с восхищением распахнула глаза, присматриваясь к интерьеру. Попасть в здание можно было с помощью лестницы, разветвлённой у входа на две части. Она также обвивала полностью постройку и поддерживалась снизу орнаментными столбиками. Не сказать, что девушка была знатоком в архитектуре, однако она с уверенностью могла сказать, что этот особняк – пожалуй, одно из лучших поместий, в которых она успела побывать.       Как только пара взошла по лестнице к дверям, сделанным из белого дерева, один из прислуги распахнул их перед ними. Взору открылся просторный зал, наполненный прибывшими гостями. По помещению уже играла нежная музыка, доносящаяся от играющего оркестра.       К прибывшим гостям подошёл кто-то из слуг поместья, оценочно оглядел их, и объявил: – Прошу вашего внимания! Граф Монте и Графиня Дазай!       Толпа немного притихла, с интересом разглядывая пару. «Всё ищут, к чему бы придраться. Противно» – подумала Осаму, склоняясь в низком поклоне.       Её сопровождающий повторил её жест, и они направились к самой толпе людей. Точнее, именно «граф Монте» потянул её к ним. Не будь она на важном приёме, то, наверняка, сейчас её лицо бы приняло выражение отвращения.       Девушка просто молчала, с миловидным лицом стоя рядом со своим кавалером. Разговоры её не интересовали, да и вряд ли кто-то бы по-настоящему был заинтересован в общении с женщиной. Её взгляд лениво скользнул по залу в надежде отыскать хоть что-нибудь интересное. «Все такие… Одинаковые. Лицемерные, со своими напыщенными масками» - размышляла она.       Дазай мягко коснулась плеча своего спутника, шепча ему на ухо: – Прошу меня извинить. Позвольте, я отойду и испробую здесь напитки.       Парень кивнул в ответ и вновь продолжил свой увлеченный диалог. Девушка отцепилась от него, победоносно ликуя про себя. Осаму подошла к столику с различными блюдами, напитками. Она уже собиралась взять бокал с водкой, как зацепилась взглядом за одну загадочную особу, которая брала пустой бокал. Выпрямившись, Дазай с интересом следила за её действиями.       По виду девушка ничем не отличалась от остальных: блондинистые волосы, бледная кожа, утончённая фигурка. Но что-то было в ней такое… Взгляд девушки столкнулся с взглядом Осаму. Светло-голубые глаза, цвета океана, недовольно воззрились на шатенку, и затем она удалилась прочь.       Уголки губ Дазай расплылись в хитрой ухмылке, и она приложила ладонь к левой части груди. Сердце колотилось, словно бешеное. «А вот это уже интересно..» –подумала она. – Ох, Миледи Дазай, безумно рад видеть вас. Солгу, если скажу, что не удивлен лицезреть вас здесь, – раздался голос где-то рядом.       Осаму повернулась и увидела своего знакомого. С этим парнем они хорошо ладили, он часто смеялся с её слов, касающихся мизантропии. – Маркиз Куникида, ну что вы, – просияла девушка, поглядев на друга, – Я же не могу идти поперёк слов батюшки и матушки, нынче их слово для меня – закон.       Блондин взял Дазай за руку и подвёл к окну, подальше от лишних глаз и ушей. – Не удивлён-не удивлён. Вы тут одна или со спутником? – поинтересовался он.       Дазай состроила унылое лицо, кивнув в сторону своего кавалера. Парень скользнул взглядом по графу и ухмыльнулся, заметив наигранное лицо девушки. – Ну-ну, не печальтесь, выйдите вон лучше на свежий воздух. Здесь, право, есть наичуднейший сад, – произнёс Куникида.       Девушка томно вздохнула, но через некоторое время вновь улыбнулась, отвечая: – Вы правы, праздник всё-таки, печаль тут не к лицу. Последую вашему совету и, пожалуй, выйду да прогуляюсь. Хорошего вам вечера, господин. – И вам, миледи, – одобрительно кивнув, произнёс Куникида.       При данной встрече им приходилось следовать этикету из-за того, что они находились в людном месте, где так принято. Все аристократы так делают, заставляя и остальных подобных им делать тоже самое.       Напоследок оглядев друга, Осаму удалилась прочь в сад, по его же совету.

***

      Куникида был прав: сад просто прекрасен. Ночь со светом фонарей только больше подчёркивали его красоту. Кругом бесчисленное количество роскошных цветов: начиная с гортензий и заканчивая лилиями. Девушка вдохнула их аромат, наслаждаясь тишиной и покоем вдали от шумихи на балу. – Можно считать, владельцы этого поместья рассчитались со мной за все те неудобства, которые возникли у меня из-за поездки сюда, –расслабленно протянула Осаму.       Девушка подняла голову к тёмному небу: ничто не нарушало его покой. Оно было пустым и свободным. Ни блеска звёзд, ни света луны Дазай не могла лицезреть.       В саду также были расставлены лавочки, беседки. В общем, всё что угодно для посетителей или гостей. Вероятно, владельцы этого места были кем-то большим, чем просто богачи.       Осаму остановилась, в одной из беседок она увидела знакомую фигурку. Девушка была одна, и не было заметно, чем она была занята. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Дазай смело направилась в беседку, готовясь к разговору. – Какая прелестная дама проводит время в одиночестве, – промурлыкала она, заглядывая в беседку. Однако, представшая картина её не обрадовала.       На сидевшей девушке не было лица: она сидела с бокалом красной жидкости и грустила. Осаму осторожно приблизилась к ней, присаживаясь. Та приняла гордый вид, не показывая того, что рада видеть вошедшую девушку, и с пренебрежением произнесла: – Для вас я «Ваша светлость», прошу соблюдать этикет. – Прошу прощения, а по какому поводу я обязана называть вас именно так? – поинтересовалась тёмноволосая, улыбаясь. – Нахалка… Пред вами Герцогиня Чуя, – недовольно задрала нос девушка, вызвав лишь весёлый смешок у Осаму. – Считайте, что я не особо дружу с этикетом, милая, –ответила Дазай, усмехаясь. – Да что вы… Аргх, не важно, тогда, прошу, просто оставьте меня… – отвернула голову Чуя. – Без вас я не уйду. Все гости веселятся и радуются. Почему же вы так печальны? – поинтересовалась тёмноволосая, склоняя голову чуть набок.       Блондинка как-то отчаянно вздохнула, внутренне борясь с желанием всё рассказать. – Я… Ну… Пожалуйста, Графиня Дазай, уйдите. У меня сейчас нет настроения на разговор, – попыталась отвязаться девушка. – Ого, вы даже имя моего рода знаете. Ладно, давайте тогда знакомиться до конца. Моё имя Осаму, а ваше? – в очередной раз проигнорировав просьбу Чуи, завела диалог тёмноволосая. – Чёрт тебя побери… – прошептала светловолосая. – Что, простите? – удивленно воззрилась Дазай. – Ничего. Моё имя Накахара и я виновница этого торжества, у меня назначена помолвка, но я… – запнулась Чуя, размышляя о том, стоит ли доверять всё девушке.       Осаму опустила свою голову на плечо Накахары, вглядываясь в её глаза. Она казалась Дазай до боли знакомой… – Прошу, расскажите мне, – произнесла она, понимая, что другим способом, кроме как уговорами, Чую будет невозможно разговорить. Последовала неловкая пауза прежде чем светловолосая наконец произнесла: – Знаете, моя матушка никогда не считалась с моим мнением, и данная помолвка не является исключением. Она довольно суеверная женщина, поэтому с детства меня не любила.       Дазай выгнула бровь, не совсем понимая, как это всё взаимосвязано. Накахара натянуто улыбнулась и стянула парик блондинистых волос. Её настоящие волосы были обрезаны до плеч, а их цвет был ярко-рыжим. Осаму невольно завела руку в её пряди, касаясь мягких волос. Да, такой цвет локонов ей нравится определённо больше. Чуя отвела взгляд и, не обращая внимания на тёмноволосую девушку, продолжила свой рассказ: – Вся это помолвка состоится по причине того, что мама желает как можно быстрее избавиться от моего присутствия в её доме. Однако, у нашей семьи очень много связей и пришлось провести вот этот бал.       Дазай задумчиво перевела взгляд с волос на лицо девушки. – А мы ранее нигде не встречались? – задала она довольно неожиданный вопрос. – А.. Мы с тобой в детстве иногда проводили время вместе, – ошеломлённо ответила Накахара, переходя на «ты», – Ты разве не помнишь? – Вот в чём дело... – задумчиво изрекла Осаму, поднимаясь с плеча девушки рядом.       Чуя поймала себя на мысли, что та их поза нравилась ей больше. – Твоя ситуация трудна, милая. Но перепалки с родителями случаются у многих, даже у меня. И хоть их причины различны, но, тем не менее, они есть. Мы не можем повлиять на них, и нам приходится только смириться, – после долгой паузы произнесла Дазай, – Однако, я лично выбрала другой путь…       Накахара сосредоточила больше внимания на словах девушки, прислушиваясь. – Я бы никогда не смогла мириться с родителями, но моё мнение здесь ничего не значит. Поэтому я решила, что самоубийство – единственный мой выход, – ответила тёмноволосая, улыбаясь.       У Чуи пропал дар речи, и она беспокойно посмотрела на девушку когда-то являвшуюся подругой её детства. Сердце неумолимо заныло, а мозг не мог принять слова Осаму. Накахаре много говорили о людях, кто решал совершить самоубийство. Их обычно презирали, сторонились, называя грешниками и слабаками. В уголках глаз невольно заблестели непослушные слёзы, и Чуя сглотнула. Она посмотрела на Дазай, которая несколько минут назад так спокойно говорила о своей смерти… Та девушка, с которой они когда-то вместе играли, та, которая дарила ей цветочки, заставляя по-детски краснеть.       Какое-то отчаянье захватило Накахару, и она как можно сильнее обняла удивлённую Осаму. Она стиснула зубы, крепко сжимая талию тёмноволосой девушки. Дазай удивлённо моргнула, не понимая такой яркой реакции Чуи.       Рыжеволосая обхватила её лицо руками и, прижавшись к ней, коснулась алых губ Дазай. Всё что угодно, лишь бы подольше задержать её на этом свете… Все чувства в миг накинулись на Чую, когда пришло осознание неизбежного. Она отстранилась и прижалась к груди тёмноволосой девушки. – Нет, прошу… Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста… – умоляла Чуя. Рыжеволосая не могла унять дрожь в теле. Она пыталась заглушить все свои чувства, но всё без толку: сердце не подчинялось разуму.       Дазай мягко улыбнулась, целуя губами рыжую макушку. Тёмноволосая обняла девушку, позволяя её эмоциям выплеснуться. – Мы можем убежать от всех, и быть только вдвоём… Прошу, Осаму... Скажи хоть что-нибудь! – нервно произнесла рыжеволосая, ощущая, как её медленно начинает охватывать паника.       Тёмноволосая покачала головой с улыбкой на лице, наконец отвечая: – Милая моя Чуя, ты же сама понимаешь, что это невозможно. В мире, в котором мы с тобой живём, нам нет места. Со стороны общества будет слишком много осуждения, а я не хочу портить твою репутацию. Она досталась тебе слишком тяжко. К тому же, я уже всё решила.       В глубине души Накахары таяла надежда, и она нервно вытерла рукавом свои слёзы. Рыжеволосая приподнялась, нежно целуя тёплую шею любимой девушки. Она приблизилась к её уху и горько спросила: – У тебя же есть с собой яд, чёртова самоубийца?       Дазай расплылась в улыбке и, чуть отстранив от себя рыжеволосую, вынула маленькую бутылочку с жидкостью из груди. Чуя повторила улыбку Осаму и, выхватывая яд из рук девушки, произнесла: – Я не отпущу тебя на тот свет одну, негодяйка. Запомни как следует вкус моих губ.       Тёмноволосая усмехнулась, следя за действиями Накахары. Чуя отпила яда, задерживая его на языке. Рыжеволосая поманила Дазай к себе пальцем и, как только та потянулась за ней, обвила её шею руками.       Осаму коснулась её губ, сплетая их языки. На языке ощутился горьковатый вкус яда, но девушкам это не мешало. Они пытались как можно дольше насладиться друг другом, насколько это только было возможно. Ведь это был их последний поцелуй.