Развязавший Великую войну

В один из белградских баров зашёл худощавый парень лет восемнадцати, среднего роста и с маленькими усиками под носом, одет в серый пиджак. Бармен подумал, что это местный студент, во всяком случае выглядит он характерно. Вид у него усталый и поникший, будто бы в его жизни случилось какое-то несчастье. Парень сел на стул, заказал себе стопку виски и лениво облокотился на барную стойку. Поданный напиток он выпил залпом и заказал ещё одну стопку. Бармен решил поинтересоваться у клиента, о причине его невзрачного вида. — Вижу вы здесь впервые. Я так полагаю вы тут недавно? Как вас зовут? — Да, недавно. Приехал на поезде пару дней назад. Снимаю комнату недалеко отсюда. Гаврила Принцип, будем знакомы. — парень пожал руку бармену. — Иван Дубов, очень приятно. — Русский? — бармен кивнул. — Это хорошо. Братьев славян я уважаю, а всяких турок и уж тем более немцев на дух не переношу. — Приехали на учёбу в Белград? — Не, не угадали. Изгнали меня с родины, крысы немецкие. — Гаврила стиснул зубы. — Это как так? А вы откуда будете-то? — Я? Из Боснии. Боснийский серб. Жил в Сараево, учился в школе. Только меня выперли оттуда и чуть не упекли за решётку. — И чем же вы так не угодили учителям? — Участвовал в антиавстрийских выступлениях. Пытался вывести на чистую воду проклятых оккупантов. — Гаврила опрокинул стопку виски. — Дранные немцы уже промыли мозги моим соотечественникам, тем только в радость служить Габсбургам. — Эх, плохо это. Австрийцы всегда не любили славянские народы. Надежда на матушку Россию остаётся, может она что-то изменит. — А по моему хватит уже вашей помощи ожидать. Уже сколько ждать можно? Пока вы там не можете разобраться с проблемами в собственной стране, немцы всё ближе подбираются к Балканам, скоро уже и Сербию заберут. — Гаврила выпил очередную стопку. — Ну а вы что предлагаете, господин Гаврила? Балканы всегда были пороховой бочкой Европы, которая может рвануть в любой момент. Этой бочке нужен хороший хозяин, который должен следить чтобы она не взорвалась. — Это вы на что намекаете, Иван? — Гаврила встал со стула, он уже довольно много выпил. — Говорите, что балканские страны должны под русским владычеством быть? Не бывать такому! Сербия, Босния, Хорватия, Словения, Болгария, Македония — все они должны быть независимы. Я вам за ваши слова… — Гаврила закатал рукава. — Спокойней, Гаврила! Вы слишком много выпили. Лучше сходите домой, отдохните от суеты. — бармен на всякий случай схватил трость под барной стойкой. — А знаете что… я так и поступлю. Что-то голова у меня разболелась. Я только эт… ве-вернусь потом. Денёк через другой. Вот тогда ещё поговорим. — Гаврила спокойно пошёл в сторону двери, немного покачиваясь. Дорога до дома не заняла больших усилий, разве что подниматься по лестнице на третий этаж было сложно будучи пьяным. Дом, в котором поселился Гаврила, являлся довольно невзрачным зданием, больше походившем на барак. Старый скрипучий пол не меняли уже многие годы, а стены такие хлипкие, что могут сломаться от не самого сильного удара. Владеет этим домом старая сварливая бабка, и хоть Принцип живёт в этом доме всего пару дней, за это время старуха успела выесть ему весь мозг своим скверным характером. То ей не нравится, что забыл поздороваться в прошлый раз, то она жалуется на непонятный шум по ночам, хотя все уже давно спали, то она придумает, что это именно ты пнул её жирную кошку. В общем-то очень «приятный» человек. В таком окружении и вспоминая прошедшие события, в купе с политической обстановкой, Гавриле просто хочется пустить пулю в висок. В одном шаге от двери в родную комнатушку, Гаврилу кто-то одёрнул сзади. Развернувшись, он увидел перед собой проклятую бабку. — Чем от тебя пахнет? — Гаврила со злости отдёрнул руку, которую старуха так и не выпустила. — Ах ты грязный бродяга! Пил значит! — Ну да, ну пил! — Гаврила даже скрывать не стал. Его активные взмахи руками во время разговора и скошенное лицо давно выдали его. — Вам-то что?! Личное моё дело, между прочим. Идите, цветы полейте. — Какой бесстыдник! Ещё раз нагрубишь мне — вылетишь из дома, как пушечное ядро. Понятно тебе? И если буянить будешь, то я полицию вызову. Знаю я вас, пьяниц. Гаврила лениво махнул рукой и поспешил зайти в свою комнату. Жилище Гаврилы довольно маленькое, но вещей у него очень немного, так что всё с лихвой поместилось. Старая скрипучая кровать, маленькая тумба, чемодан в углу, с личными вещами и шкаф, в котором всего пару нарядов — всё что у Гаврилы есть. Денег пока что хватает на оплату жилья и на еду, но продлиться это не долго. В такой ситуации нужно найти работу. Но думать о таких вещах у Гаврилы совершенно нет желания. Алкоголь давит на мозг и хочется поскорей уснуть. Принцип рухнул на не заправленную кровать, даже не сняв одежды. Гаврила довольно плохо запоминает и осознаёт сны, но в эту ночь произошло нечто странное. Сон не просто казался феноменально реалистичным, он… сон Гаврилы Принципа оказался бесконечным падением в пропасть. Ни звуков, ни посторонних ощущений, только руки с ногами и бесконечная тьма. Сложно сказать сколько это продлилось, но явно больше того сколько должен длиться нормально сон. Самое поразительное — Гаврила не почувствовал страха, его наоборот манила простирающаяся темнота. Гаврила проснулся посреди ночи в холодном поту. Дурацкий сон. Стоп… «Почему горит лампа?», задался вопросом Гаврила. А лампа горит так, что освещает всю комнату, хотя ранее была довольно слабой. Но ведь Гаврила даже не зажигал свет. Чертовщина. Уже собравшись встать, чтобы погасить свет, Гаврила остановился. Он только сейчас понял, что не чувствуешь последствий алкоголя. Ни опьянения, ни похмелья. Как так? Ещё вечером он бил расшатан крепким виски, а теперь чувствует себя так, будто в жизни никогда не пил. После осознания чуда (иначе это никак не назвать) пришло куда более пугающее ощущение — ощущение присутствия иного. Сложно сказать, что испытал Гаврила, но это и панический страх, и непонимание, и… любопытство. Гаврила несколько минут сидел на кровати в полной тишине, пока не услышал шаги за дверью. Кто-то остановился прямо перед комнатой Принципа и стал терпеливо ждать. Гаврила, несмотря на лёгкий испуг, осторожно подошёл к двери и уже хотел было открыть её, как вдруг был остановлен гостем. — О, так это ты Гаврила Принцип? — голос за дверью был прекрасно слышен, так как преграда практически не задерживает звука из-за своей хлипкости. Сам голос мягкий, словно у достопочтенного джентльмена. — А, да. Так и есть, Гаврила я. Э… а вы кто? — Да так, никто. Просто решил прийти к вам. Побеседовать. — Ну, раз так, то я открою вам дверь. — Нет, не надо. Я настаиваю. Просто вид у меня не располагающий. — Хорошо. Раз говорить пришли, то выкладывайте с чем пришли. — Гаврила сел на пол, облокотившись на стену у двери. — Знаете, а ведь вы хороший человек. Не заслужили вы всех этих несчастий в жизни. Мне известно, что вас изгнали из родной страны. Искренне сочувствую вам. — Постой, ты это откуда знаешь? Мой родственник что ли? — Вовсе нет. Просто давно уже за вами наблюдаю. Есть в вас потенциал, Гаврила. — Ты говори конкретней. О чём ты вообще? — О том, что в вашем сердце кипит кровь за родину. За свободную Боснию и Герцеговину. Так ужасно осознавать, что злобные завоеватели добрались до такого сильного патриота, как вы. — Что-то здесь не так. Не можешь ты знать о таких вещах. Неужели ты немецкий шпион, который до меня добрался? — Гаврила встал на ноги и прикоснулся к ручке двери. Он толкнул её, ожидая увидеть перед собой человека, но… никого. Тут никого нет. Даже шагов беглеца в дальнем коридоре. Гробовая тишина. Гаврила сделал несколько шагов назад, и тут дверь резко захлопнулась перед его носом с огромной силой. Оконные ставни распахнулись от сильного ветра, а ощущение потустороннего присутствия достигла своего апогея. Попытки выбить дверь не увенчались успехом, а когда Гаврила захотел подать крик что-то его остановило. Неизвестная сила сковала его голосовые связки. Теперь Гаврила ощутил прикосновение чьих-то холодных, как смерть рук. — Я же тебе говорил… — голос уже не звучит мягко и вежливо, он напоминает тихий скрежет металла вперемешку с воем ветра. — Не следовало тебе открывать дверь, Гаврила Принцип. — Т-ты кто?! Вых-х-ходи, это не смешно совсем! — Гаврила схватил светильник и тщательно осмотрел комнату. Никого. Вот только ощущение холодной хватки на плечах не исчезло. — Я всё о тебе знаю. Всё. Даже то, что в детстве ты был болезненным ребёнком и твоя мать, по настоянию священника, назвала тебя в честь архангела Гавриила. Уже с юности ты отличался патриотизмом и тебя сильно злило правление немцев на твоей земле. Твоё недавнее участие в акции против Австро-Венгерской империи убедило учителей в твоём исключении из школы, а подлые жандармы почти добрались до тебя. Несколько дней назад ты приехал в Белград на поезде в поисках лучшей жизни. — Гаврила слушал всё это с вытаращенными глазами. Никто не мог знать таких подробностей. Теперь Гаврила понял. С ним связался сам дьявол. — Ты дьявол, да? Отвечай! Хватит уже ходить вокруг да около, я хочу получить прямой ответ. — Да, ты угадал. — И чего тебе от меня надо? Хочешь забрать меня в адское пекло? — Конечно же нет. Глупо было бы так долго втираться в доверие. Меня интересует другое. — Гаврила ощутил невидимую улыбку на лице дьявола. — Подойди к окну. — Гаврила послушно выполнил указание. Перед ним тёмная улица, но в этот раз слишком тёмная, неестественно тёмная. — Ты знаешь, что это? — Это? Это… улица? — Гаврила изо всех сил старался увидеть что-то ещё, но в темноте вообще ничего не видно. — Да, улица. Ты больше ничего тут не видишь? — Не могу, слишком темно. — Теперь увидел. Темнота — вот на что ты должен обратить внимание. — И зачем же? — Это я и есть. Чистая тьма. Твой собеседник прямо перед тобой. — Гаврила ощутил, что голос доносится сразу со всех сторон одновременно, из каждого угла комнаты, даже за окном эхом раздаётся речь дьявола. — Изыди, бес! Хватит меня донимать! — Сначала выслушай. По правде говоря, я по настоящему и искренне тебе сочувствую. Жизнь прожевала и выплюнула тебя. Хотел бы я повлиять на твою жизнь, уберечь, но твоя вера в бога была слишком крепка, чтобы пропустить моё влияние. — Получается ты на моей стороне? — Да! Жаль, что ты выбрал не того покровителя. Бог тебе ничем не помог, а я могу. Когда тебя изгнали с родины, ты чувствовал большую горечь, которая посеяла сомнение в Бога. И только сейчас я смог связаться с тобой. — Да… ты прав. Я и правда сомневаюсь. — Гаврила достал крестик из-под одежды. — Какого рода помощь ты можешь предложить? Одарить золотом? Если так, то ступай прочь. Не этого мне надо. — Я прекрасно знаю, что не этого. Тебе нужна цель в жизни. — Гаврила оцепенел, так как даже сам не осознавал чего ему не хватает, а после слов дьявола всё стало на свои места. — И какая же цель может быть у ярого патриота Боснии? — Освободить свою страну… Да, этого я хочу. — Я сведу тебя с нужными людьми, но от тебя требую отвергнуть Бога. — условие дьявола было весьма ожидаемо, но стоит ли оно того? Минута молчания, и решение принято. Гаврила кинул крестик в окно, и он исчез в темноте. — Теперь говори, что мне надо сделать. — Вступи в организацию Млада Босна. — из темноты на подоконник прилетел помятый лист бумаги со списком имён. — Свяжись с этими людьми. Они обеспечат твоё вступление в организацию. Обещаю, я буду помогать тебе в твоей священной миссии. Мы ещё встретимся. Гаврила закрыл окно и тихонько сел на кровать. Мысли о произошедшем противоречивые. Но если листок в руках, то разве это не доказательство, что произошедшее реально? Видимо да. Дьявол потребовал большую цену, но если он не солгал, то она окупится. Гаврила потушил лампу и лёг спать. Связавшись с именами на полученной бумаге, Гаврила довольно быстро вступил в Млада Босну. Эта организация оказалась достойной уважения Принципа, а их цели были идентичны. Прошло целых два года. Два года тренировок и тщательной подготовки к планируемой операции. Единственное, что сильно разочаровало Принципа — обнаружение у него туберкулёза. От него нет лекарства. Это значит, что он обречён и долго не протянет. Потому Гаврила надеется, что ему как можно быстрее найдут применение. Всё равно он уже труп. 28 мая случилось решающее событие — Гаврила и ещё пятеро заговорщиков прибыли в Сараево. Спустя два года Гаврила вернулся в родной для себя город. Целый месяц подготовки прошёл в сорах и регулярных нервных срывах. Все судорожно дожидались прибытия Франца Фердинанда. Заговорщики были вооружены всем необходимым и имели при себе яд, так как не в их планах попасть в плен. 28 июня прибыл кортеж эрцгерцога, и террористы начали осуществление покушения. Несколько попыток забросить гранату провалились, но наконец-то заговорщику Чабриновичу удалось кинуть гранату, но та не попала в цель, лишь ранив прохожих. Заговорщики оказались в смятении. План провалился. Гаврила Принцип зашёл в подворотню, чтобы обдумать дальнейшие действия. Тут он и услышал до боли знакомый голос. — Вижу дела у тебя пошли не лучшим образом. — было неприятно снова слышать этот скребущийся голос и ощущать холод в плечах. — Сам видишь. Сдаваться не намерен. Что угодно сделаю, но до немца доберусь. — Гаврила достал из кармана пистолет. — Я помогу тебе. Устрой засаду в кафе «Деликатесы Морица Шиллера». Обещаю тебе, что Франц Фердинан придёт тебе прямо в руки. Купи себе кофе с пирожеными напоследок. Я так понимаю, что у тебя не в планах задерживаться на долго в этом мире. Гаврила Принцип поступил так, как велел ему дьявол. В своём любимом кафе в Сараево он заказал себе кофе и начал дожидаться нужного момента. Вскоре на улице собралась толпа. «Видимо немец едет» — подумал Гаврила. Он направился к выходу. На улице и вправду стоял роскошный автомобиль эрцгерцога. Но он уже собирается разворачиваться! Гаврила выхватил пистолет и не теряя времени подбежал ближе к машине. Он увидел, как Франц Фердинанд испуганным взглядом посмотрел на него, перед тем, как… раздался выстрел. Пуля попала в шею эрцгерцога и тот откинулся назад, схватившись за горло. Гаврила сделал второй выстрел, но он попал в жену Франца Фердинанда, Софию. «Чёрт! Я не хотел убивать женщину!» — Гаврила понял, что дело сделано и достал пузырёк с ядом, но выпив отраву его лишь вырвало. Тогда Принцип приставил к виску пистолет, но кулак одного из прохожих сбил Гаврилу с ног. Большая толпа навалилась на него и колотила всеми возможными способами. Но Гавриле плевать. Он сделал то, что хотел. И снова всё вышло так, как пожелал дьявол. Поступок Гаврилы Принципа стал причиной Первой Мировой войны. Войны, в которой было убито свыше 10 миллионов человек с обеих сторон. А Гаврила Принцип, выполнив свою задачу в руках дьявола, оказался всеми брошен и умер от туберкулёза в тюрьме.