Во благо

      Игорь сидел в парке на грязной скамейке и смотрел на трепещущее от ветра знамя с символом Гражданина на здании правительства. На губах появляется злорадная ухмылка: столько времени гоняться за безумным преступником, только для того, чтобы тот в итоге оказался у власти.       Когда всё случилось, было очень страшно. Страшно не столько за себя, сколько за Юлю, Диму, Прокопенко, тех, кто был ни в чём не виновен перед Разумовским. Потом было позорное увольнение Фёдора Ивановича, защищавшего людей от нелюдей столько лет, и его самого, Дима пришёл на его место и стал исправно выполнять приказы «верхушки», за что, по сути, его нельзя было винить, тут уже или ты, или тебя, Юля тоже подстроилась и переломала себя под «правильного» журналиста (право, далось ей это с огромным трудом) и жизнь пошла своим чередом. Сам Игорь спустя долгое время метаний по разным местам и работодателям, где его имя было внесено в чёрный список огромными буквами, нашёл хоть и тяжёлую физически, но работу на заводе, конечно, по знакомству. Жизнь таки продолжалась, получилось в очередной раз подтверждение фразы: «Ко всему-то подлец-человек привыкает!». И правда, поплакали, вздохнули, да и пошли привыкать да жить дальше. Игорь размышляет о человеческой природе, о том, как просто, однако, они все приспосабливаются к любым условиям, какие не поставь. Ещё вчера о майоре Громе писали, как о неподкупном, честном полицейском, а сегодня этот же Гром спокойно смотрит на серое и безрадостное небо, слышит крики людей, которых уводят Вороны, но ничего не предпринимает. От последнего Игорь иногда просыпается в кошмарах, боясь, что однажды так уведут и Юлю. Или его самого, но за это уже почти не страшно, только лёгкое беспокойство — на кого он оставит своих близких? Кто будет их защищать?       Разумовский со своим больным дружком (приспешником?) сохранили им жизни, и это было, наверное, единственным хорошим поступком новой правящей элиты. Однако каждый чувствовал пристальный взгляд людей Сергея и его самого. Дима смотрел по сторонам при переходе дороги чаще обычного, рот держал на замке, даже если приходилось видеть то, что не должен, и потом просыпался в холодном поту — снилось, что в один момент он не так выполнит приказ сверху и погибнет или просто станет обычным ненужным свидетелем, которого уберут без жалости и промедления. Дубин заставил молчать свою совесть, заключил с ней сделку, но взгляд Грома, каждый раз, когда они виделись, заставлял вновь и вновь возвращаться к тому дню, когда он соглашался на условия Разумовского. Юля, журналистка же, а перестала почти пользоваться излишним количеством электронных носителей с информацией, переходя на бумагу — её проще и быстрее уничтожить, особенно если нынешний правитель — гениальный программист. Игорь предпочитал только дышать, питаться, работать и целовать свою дорогую жену перед сном. Когда-то Гром просто забил в поисковике имя Сергея Разумовского, больше чистого интереса ради, всё ведь давно выучено, даже чуть больше, а потом приходилось отчитываться перед полицией, что он просто смотрел, а не планировал революцию с полным свержением власти. Тогда прокатило, больше рисковать не хотелось. Раз не можешь ничего изменить — смирись с этим. Всё просто и понятно же.       Если животное долго продержать в клетке, то оно когда-то сбежит и нападёт на вас. Игорь иногда смотрел на здание правительства и представлял, как оно взлетает на воздух от огромного взрыва или землетрясений, которых в их городе никогда не было, но если Бог есть, то и чудеса случаются. А Разумовский у власти-то расцвёл, стал ещё краше. Его волосы на фоне всеобщей серости горели огнём, который он однажды запалил, когда он проходил вместе со своей охраной к машине. Словно вампир, Сергей питался кровью невинных людей, радуясь, когда в его идеально продуманном мире всё было так, как он планировал. Не вязалось только с безработицей и расслоением общества. Бедность в городе и стране пропала только в самом начале, теперь же при больших деньгах были все, кто правильно себя вёл, положение остальных никак не изменилось, хотя сам Гром с Юлей пока не жаловались, наверное, потому, что Пчёлкина входила в список тех, кто почти относился к правильным людям. Почти, потому что жена Игоря, в другой ситуации она, наверное, сама бы устроила революцию, просто так же, как и её муж, не хочет никем рисковать.       Игорь начал свою тихую борьбу совершенно случайно. Сидеть в интернет-кафе иногда было полезно. На него вышел хакер, ярый противник новой власти, долго и упорно подбивавший Грома начать действовать, а не сидеть сложа руки. Игорь долго сомневался, метался, пытался понять, почему все программисты цепляются именно за него, второй уже, от которого отделаться не может, первый так и вовсе глава страны. Решение пришло тогда, когда Дима рассказал о том, как Вороны увели их молоденького сотрудника, за то, что тот придумал забавную шутку про Разумовского и Волкова. Шутейка была максимально безобидной, чего только не придумают юнцы, но не повезло, что рядом опричники Сергея были, так бы ещё пожил, может быть, немного. О том, что сотрудника им не вернут стало понятно по плачу его родителей, когда они приходили в отдел за личными вещами сына — тело родственникам вернули (это тоже было большой редкостью). Игорь проглатывал ярость — молодых за глупости убивать! В детях и новом поколении их будущее! С другой стороны Разумовский сам рубил сук, на котором сидел — юным поколением было проще манипулировать, давно доказано.       Хакер послушно ждал его каждый раз в интернет-кафе, связываясь с ним только по одному из ноутбуков, находящихся там. По интонации писем к Игорю было понятно, что кто-то по ту сторону экрана был очень рад решению бывшего полицейского. Началась тихая борьба, сбор информации и поиск сторонников, которые были готовы выступать против, не жалея себя, им просто не хватало спички, которая бы разожгла огонь революции (услышь Разумовский эту фразу, остался бы доволен её пафосом).       Спустя столько времени всё было готово. Руки дрожали, когда Игорь доставал флешку с такой ценной информацией, где полностью разоблачался их новый правитель. Ноги подкашивались, словно у пьяного, когда заходил домой и целовал уставшую Юлю. Если его любимая женщина пострадает? То, что будет после опубликования информации, итак станет кровавым месивом, но Юля! Игорь шумно сглатывает, когда ужинает. Пчёлкина чувствует его тревогу, не зная её источников, старается успокоить лаской, нежными объятиями. Это даже на какое-то время помогает. Игорь засыпает беспокойным сном, а когда просыпается, Юля уже ушла на работу, про флешку мужчина на какое-то время забывает за рутиной. Вечером, возвращаясь от Прокопенко, Гром не застаёт жены дома, носитель с информацией пропал, а мобильник молчит. Игорь дрожащими руками набирает номер её коллеги, но та отвечает, что ушла домой целой и невредимой и тогда мужчина бежит к Диме. Тот, конечно же, ещё на работе. Ответственный сотрудник. — Дим, Юля пропала. На звонки не отвечает, с работы ушла сама. Ты что-то знаешь? — у Игоря сбившееся дыхание от бега, у Дубина почти мертвенно-бледное лицо. — Ты видел, что на улице творится? Бунты, Игорь, восстания. Кто-то ночью опубликовал огромный компромат на Разумовского и его опричников, а сейчас к вечеру узнали кто. Игорь, ты понимаешь о ком я? — Бледные губы сжимаются в тонкую полоску, взгляд отводит в сторону. Игорь замирает. Юля. Флешка, которая пропала. Всё сходилось. Гром сжимает ладони в кулаки, хочет ударить по лицу почти незнакомого человека — майора Дубина, в котором лишь слегка проглядываются черты лица его друга. Однако мужчина удерживает свой гнев и просто кивает. — Вороны приводили Юлю к нам, бумаги какие-то оформлять. Потом увезли. Игорь, я не мог их остановить, Игорь! — Дима вскрикивает, когда по его лицу прилетает крепкий кулак бывшего полицейского, отшатывается в сторону, ожидает ещё одного удара, но не сопротивляется. — Сволочь ты. — Игорь уходит, более не слушая Дубина. Потом жалеет, что ударил, ведь кто он, чтобы осуждать человека за простое желание жить? Никто не обязан рисковать собой ради других, это выбор каждого человека.       На улице и правда много агрессивного народа, и это страшно. Кровь пока что ничья не пролилась, но ведь до этого осталось недолго, люди озлоблены и люди устали. Старый телефон Игоря мелькает оповещением о сообщении, и он нервно открывает его. Короткое: «Скучал по мне?» выдаёт его отправителя. Гром сжимает зубы до боли, когда Разумовский снова накидывает ему загадок. Психи не меняются, этому мужчина даже не удивляется и ставит телефон на беззвучный режим. Разумовского он найдёт и без его подсказок, а если ему снова захотелось сжечь полгорода, то пускай, всё равно в правителя уже мало кто верит, скорее всего только те, кого страх перед Сергеем поработил, а не сделал сильнее, не закалил.       Игрок выдает информацию быстро, без всяких лишних вопросов, словно только Игоря и ждал. Большинство Воронов сейчас разгоняют беспорядки, много проблем недолжно возникнуть, только бы не была потеряна сноровка выбивать зубы и ломать кости. Оставалось только взять ружьё у Прокопенко, своё право на приобретение оружия он ведь давно утратил, и идти за Юлей. Друг отца и почти родственник курит у входа в дом, задумчиво смотря на пламя заката. Слышно как по радио передают о предательнице-журналистке, о беспорядках и начавшихся убийствах. — Привет, Игорёк. — Голос Фёдора Ивановича какой-то надтреснутый, хриплый. — Мне бы ружьё у вас купить. Продадите? — Игорь фальшиво весел. Он старается не думать о том, что сейчас происходит с его Юлей. Фёдор Иванович усмехается и уходит за ружьём без вопросов. — Держи, Игорь, это подарок. — Прокопенко вздыхает, всё ведь понимает. — Игорёк, ты это, береги себя, ладно? — Гром молча кивает и уходит полный решимости.       В порту охранников и правда немного, всё решается с помощью одной арматуры, потом лома. Кости хрустят с отвратительным звуком, а кровь на руках стягивает кожу. В новом, отстроенном портовом здании сыро, слышны разговоры Воронов. Игорь видит через щель в двери, что люди Разумовского вооружены до зубов, поэтому идёт почти на цыпочках, задерживая дыхание. Одна ошибка и он весьма бесславно погибнет и никого не спасет. Ориентироваться в темноте коридора сложно, голоса Юли Игорь не слышит. Беседующие есть в каждой комнате, пыточной, или чего-то вроде того, что ожидает мужчина, пока не встретилось. Несколько опричников начинают переживать, когда их товарищи не выходят на связь. Гром торопится, решает просто идти вперёд, до конца коридора. Дверь прямо перед лицом Игоря отличается от остальных своим качеством и дороговизной. Мужчина напрягается, когда кладёт руку на ручку и тихо дёргает на себя. Дверь поддаётся удивительно легко и тихо. По глазам бьёт синий свет множества мониторов, Игорь щурится. Серверная. Такая же была у Сергея в особняке и башне главного здания соцсети. Гром видит человека сидящего в компьютерном кресле, потом переводит взгляд на мониторы. Там видно, как бойцы из опричнины разгоняют беспорядки, открыто стреляют по людям. — Игорь, давно же мы с тобой не виделись. — Человек в кресле разворачивается, и Гром сразу узнаёт Разумовского с его отвратительно-рыжими волосами и фиолетовом костюме, как будто других цветов в мире не существует. Сергея не пугает ни ружьё в руках Игоря, ни злостный оскал мужчины. — Марго, милая, свет! — Белая ворона ловко включает лампы и теперь враги чётко видят друг друга. — Сколько лет прошло? Пять, шесть? — Разумовский складывает ладони в замок, кладёт на них голову. Игорь хмыкает. — Шесть с половиной, ты почти угадал. Вот уж не ожидал, что наш президент Сергей Разумовский будет отсиживаться в сыром порту, как крыса, хотя тебе весьма подходит. — Разумовский зло щурится, улыбается, но молчит, ожидает главного вопроса и Гром его не разочаровывает. — Где Юля? — Гром взводит курок, прицеливается в Разумовского. Не решился убить в первый раз, сможет убить во второй. — Юлия…сильная женщина, никогда такой не встречал. С её решимостью только вот такое, — Разумовский кивает на мониторы. — И создавать. Ожидал что-то подобное от неё, но мы тут немного поработали и узнали, что в бедах своих близких опять виноват ты. Спутаться с хакером, решиться на государственный переворот. Не много ли на себя ты взял, Игорь? — Сергей встаёт с кресла, Гром поудобнее берёт ружьё. — Где Юля? — Игорь почти шипит. Сергей прав в том, что Гром опять поводит дорогих сердцу людей, снова не может оградить их от опасности. — Какой нетерпеливый. Ну, смотри! — Сергей что-то нажимает на клавиатуре, и часть мониторов переключаются на комнату, где есть Юля и, видимо, один из палачей этого больного ублюдка. Женщину сильно измучили, она даже не огрызается на вопросы своего мучителя, просто смотрит вперёд, чуть наклонив голову. — Невероятно сильная личность. Какое насилие к ней ни примени, она молчит. Я бы так не смог. — Сергей улыбается так, будто разговаривает с лучшим другом, а не с человеком у которого в руках ружьё и явно желающего его смерти. — Естественно не смог, потому что ты трус. — Гром огрызается, Разумовский закатывает глаза и цокает языком. — Я и не отрицал. Ты забавный, Игорь. Думаешь, у меня так мало людей, чтобы подавить бунты? Думаешь, что мою власть так легко снести? Игорь, посмотри, что происходит на улицах: люди напуганы взрывами, убийствами, они уже согласны разойтись по домам и забыть обо всём, что вы там на меня накопали. Весьма непродуманно вы всё сделали. Да, возможно, и я немного перегнул палку, — Сергей смотрит куда-то в сторону — но я исправлю. Всё-таки я молодой правитель, мне свойственны ошибки на моём пути. Эти люди, многие из них, подписали себе уже приговор. Но знаешь кому подписал приговор ты, Игорь? — Разумовский щурится, в глазах победа, Грому хочется врезать мужчине по лицу, да посильнее. — Знаю, тебе. — Игорь уже готов выстрелить, когда Сергей смеётся. — Нет. Прокопенко, у которого ты взял оружие, за ним я уже отправил своих людей. Его расстреляют за помощь революционеру и противнику власти. Насчёт Дубина я не знаю пока, он славный малый, так беспрекословно всё исполнял, тем более за Марго когда-то ухаживал, так что с ним ещё подумаю. — Птица садится Сергею на плечо, тот гладит её по клюву и беленькой головке. — Но самое главное, своей драгоценной Юле. Хотя официально революционер она, так что тем более. — Разумовский садится обратно в кресло. Видно, что ему становится скучно от беседы. — Но если ты уйдёшь, либо согласишься умереть прямо сейчас, то я отпущу и Прокопенко, и, так и быть, Юлю. Как тебе такой вариант? Мы не врём, правда сделаем это, быть может, даже на твои глазах. — Гром замирает. Умереть за них совсем не проблема. — Отпускай, вот он я, раз уж меня ненавидишь, так пусть мне и расплачиваться. — Игорь опускает ружьё. Если сейчас убить Разумовского, то в свои руки возьмёт всё Олег Волков, полностью поддерживающий своего друга, и результат будет даже ещё хуже, потому что обозлится за смерть Сергея, а тут почти выгодная сделка. Сергей должен быть хотя бы в таких вещах быть честным, точно. Разумовский смеётся и кивает, пишет что-то мучителю Юли и видно, как тот берёт телефон в свои кровавые руки. Потом палач берёт пистолет и стреляет женщине в голову. Та больше не двигается, и мёртвое тело падает со стула. Игорь вскрикивает, как от боли собственной. — Упс. Кажется, я немного напутал, да? Всё равно с такими травмами долго бы не протянула, даже вызови я ей скорую, а так отпустил бедняжку, теперь ей точно не больно. Игорь! — Разумовский едва уворачивается от выстрела, несколько мониторов разлетаются по комнате, искрыт. — Игорь, ну не дури! — Кричит Сергей, когда Гром перезаряжает ружьё и стреляет второй раз. Он сильно ранит Разумовского в руку и тот поспешно зажимает рану, шипит. — Ты лишил меня будущего, Разумовский. Я убью тебя, потом всех, кто встанет у меня на пути перед убийством твоего дружка, Волкова. Кто мне помешает? — Игорь почти шипит, пока перезаряжает ружьё и прицеливается. Сергей не двигается с места, а потом широко и открыто улыбается. — Игорь, не дури. — Позади слышится глубокий, хриплый голос, а в затылок упирается холодный металл пистолета. Игорь замирает. Олег Волков. — Опусти ружьё, не то пристрелю. — Голос Олега груб, совсем немного взволнован. — Так, а мне чего терять? Мы тут с твоим начальником побеседовали, он назвал условия свободы моих близких и сам же их не выполнил, всё по справедливости. — Игорь чувствует, как Волков давит на пистолет сильнее, а ещё почти затылком чувствует, что Олег закатывает глаза, хмыкает. У них с Разумовским одни привычки на двоих. — Прокопенко мы уже доставили, сидит у нас. Сопротивлялся, пришлось его жену немного подстрелить, но она живая. — Разумовский довольный, кивает. Всё по плану. У Игоря всё внутри сжимается и холодеет, руки сами опускаются, ружьё падает на пол. Разумовский зло хохочет, сзади прижимается его самый верный спутник и помощник, бежать некуда, бороться бессмысленно. — Видишь, Игорь? Они могут остаться в живых, если я захочу. Всё честно. — Сергей улыбается, смотрит на свои пальцы и кровь, капающую с них. У Игоря бледнеет лицо, дрожат губы. Он смотрит на мёртвую Юлю через один из уцелевших мониторов, прокручивает в голове слова о возможной судьбе Фёдора Ивановича, не сдерживает слёз и крика отчаяния, потому что не перед кем больше красоваться. Задушено спрашивает: — Их-то за что? — Волков хмыкает, крепче сжимая пистолет, крепко упираясь им в голову Грома, готовый выстрелить отвечает: — Всё во благо правящего режима, Игорь, всё-ё во благо правящего режима. — Его улыбка отзеркаливает улыбку громко и безумно смеющегося Сергея Разумовского. Игорь закрывает глаза.